СУДЬ­БЫ ЧТО ТА­КОЕ ВЫСШАЯ ЛЮБОВЬ

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Еле­на ПЕТ­РО­ВА

В ЭТОМ ГО­ДУ ЗНАМЕНИТОМУ ФИЛЬ­МУ СЕР­ГЕЯ МИКАЭЛЯНА «ВДОВЫ» ИС­ПОЛ­НЯ­ЕТ­СЯ 40 ЛЕТ. РЕЖИССЁРУ И СА­МО­МУ УЖЕ 92, ПОЛ­ВЕ­КА ИЗ НИХ ОТ­ДА­НО КИ­НО. ВСЕ­ГО ЗА ПЛЕ­ЧА­МИ ПО­ЧТИ ДВА­ДЦАТЬ ФИЛЬ­МОВ. НО СУДЬ­БА СА­МО­ГО СЕР­ГЕЯ ГЕРАСИМОВИЧА ПО­СИЛЬ­НЕЕ ЛЮ­БО­ГО КИ­НО.

ДО­ЛИ­НА СМЕР­ТИ

Как рас­ска­зы­ва­ет Ми­ка­э­лян, он - вос­пи­тан­ник до­во­ен­но­го мос­ков­ско­го дво­ра. А там бы­ло при­ня­то устра­и­вать со­рев­но­ва­ния на храб­рость, на «сла­бо»: ес­ли кто-то не прыг­нет с кры­ши са­рая, с по­жар­ной лест­ни­цы, не вле­зет на де­ре­во - бу­дут пре­зи­рать.

Эта за­кал­ка по­мог­ла на фрон­те, ку­да Сер­гей по­пал в 18 лет. А ещё бес­ша­баш­ность, ве­ра в счаст­ли­вое бу­ду­щее.

- На войне я осо­бен­но на­учил­ся управ­лять со­бой: по­ста­вил цель - не бо­ять­ся. Как-то наш ба­та­льон шёл по зим­ней дороге, вдруг - «мес­сер­шмитт». Все - го­ло­вой в су­гроб, а у ме­ня пер­вая мысль: «Что же, бе­жать, как за­яц? А на сла­бо?» И остал­ся. Са­мо­лёт ле­тит низ­ко, не стре­ля­ет, лёт­чик смот­рит на ме­ня, я - на него. Хо­тел ку­лак по­ка­зать, но вот тут ис­пу­гал­ся - ещё вер­нёт­ся… Я толь­ко вы­су­нул кон­чик язы­ка. Ко­гда ко мне под­бе­жа­ли то­ва­ри­щи, ста­ли ру­гать: «Ду­рак, он бы мог те­бя за­стре­лить!» - «Я, мо­жет, и ду­рак, но немец - не ду­рак, ес­ли бы он стре­лял, то не по мне од­но­му, а по ва­шей ку­че».

На войне я се­бе ло­ги­че­ски до­ка­зал, что тру­сость не спа­сёт. На «сла­бо» при­се­дал и вста­вал под трас­си­ру­ю­щи­ми пу­ля­ми, я ведь ма­те­ма­тик, шах­ма­тист, всё рас­счи­тал: пу­ля про­хо­ди­ла при­мер­но че­рез каж­дые три-че­ты­ре се­кун­ды, на уровне жи­во­та, и она вид­на - кра­си­вые оран­же­вые огонь­ки.

Од­на­ко ни ло­ги­ка, ни ма­те­ма­ти­ка не по­мог­ли: в пер­вом же бою на Вол­хов­ском фрон­те Микаэляна ра­ни­ло. Ко­ман­дир по­слал его с до­не­се­ни­ем. Пре­одо­леть на­до бы­ло все­го мет­ров три­ста. Полз­ти не хо­те­лось, ре­шил, что про­бе­жит мет­ров пять и упа­дёт, по­ка немец бу­дет пе­ре­за­ря­жать. А тот хит­рее ока­зал­ся: толь­ко бо­ец вско­чил, пу­ля по­па­ла в бед­ро. Три мет­ра по воз­ду­ху про­ле­тел и плюх­нул­ся, кровь по­тек­ла по но­ге. Го­ря­чая, как ки­пя­ток.

- Ко­гда ока­зал­ся в гос­пи­та­ле в Бо­ро­ви­чах, по­ду­мал, что по­пал в рай! Про­сты­ни чи­стые, сал­фе­точ­ки, се­стрич­ки - од­на кра­си­вее дру­гой. Обал­дел, ка-

ГОСТЬ «АИФ»

кое сча­стье бы­ва­ет на све­те.

Летом 1943 го­да под Рже­вом его ра­ни­ло вто­рой раз.

- Ко­гда в оди­ноч­ку полз к сво­им, по­пал в «до­ли­ну смер­ти», в ме­сто, сплошь усе­ян­ное тру­па­ми. Пе­ре­пол­зая че­рез них, ви­дел от­кры­тые гла­за, стри­же­ные за­тыл­ки, ра­ны, и све­жие, и уже чер­ви­вые, чув­ство­вал слад­кий за­пах. С тех пор я смот­рю на жизнь гла­за­ми этих лю­дей. Мне стыд­но за то, что раз­ва­ли­ли Советский Со­юз, за ложь и об­ман, за раз­де­ле­ние на бо­га­тых и бед­ных. Лю­ди ко­стьми лег­ли за стра­ну, в «до­лине смер­ти» ведь все на­ци­о­наль­но­сти бы­ли, ка­за­хов мно­го… Я ви­дел над­пи­си на кам­нях: «Уми­раю за Ро­ди­ну». А ко­гда Ро­ди­ну топ­та­ли в 90-е го­ды - это страш­но бы­ло. Любовь к Ро­дине - высшая любовь.

БРЕЖ­НЕВ ПРОСЛЕЗИЛСЯ

Ре­жис­сёр­ские кур­сы ГИТИСа Ми­ка­э­лян за­кон­чил в 1951 го­ду, по­ра­бо­тал в про­вин­ци­аль­ных те­ат­рах, а по­том по­пал на «Лен­фильм».

На­ча­ло ка­рье­ры бы­ло успеш­ным: кар­ти­ну «Иду на гро­зу» по ро­ма­ну Да­ни­и­ла Гра­ни­на по­смот­ре­ли мил­ли­о­ны зри­те­лей.

- До 43 лет я жил от зар­пла­ты до зар­пла­ты, а за «Иду на гро­зу» по­лу­чил боль­шие день­ги, - вспо­ми­на­ет ма­стер. - На­ку­пил ма­те­ри все­го, что толь­ко мож­но бы­ло. Два паль­то, са­по­ги. Что же вы ду­ма­е­те? Я пер­вый раз ви­дел мать ру­га­ю­щу­ю­ся, она кри­ча­ла на ме­ня: «За­чем? Как те­бе не стыд­но? Не возь­му, у ме­ня всё есть!» Я да­же из квар­ти­ры убе­жал. Та­кая вот прин­ци­пи­аль­ная у ме­ня бы­ла ма­ма.

Успех ждал и фильм «Пре­мия» 1974 го­да на острую в то вре­мя те­му: о про­бле­мах пла­но­во­го со­ци­а­ли­сти­че­ско­го хо­зяй­ства. Ра­бо­чий че­ло­век бри­га­дир Потапов, ду­шой бо­ле­ю­щий за де­ло, вы­сту­па­ет про­тив про­сто­ев и беспорядка на строй­ке и от­ка­зы­ва­ет­ся от неза­слу­жен­ной пре­мии.

Сам же Ми­ка­э­лян за­слу­жил за кар­ти­ну Го­су­дар­ствен­ную пре­мию.

Од­на­ко уже сле­ду­ю­щий фильм, «Вдовы», о по­сле­во­ен­ной деревне, за­пре­ти­ли. Пред­ла­га­ли пе­ре­де­лать, но Сер­гей Ге­ра­си­мо­вич не со­гла­сил­ся. Лента про­ле­жа­ла на пол­ке два го­да, по­ка её не по­ка­за­ли Бреж­не­ву. Ге­не­раль­ный сек­ре­тарь ЦК КПСС рас­чув­ство­вал­ся, прослезился. Кар­ти­на вы­шла на экра­ны, бо­лее то­го, в од­ном из до­кла­дов Лео­нид Ильич ска­зал, что нуж­но про­яв­лять боль­ше за­бо­ты о вдо­вах. И всем им на пять руб­лей уве­ли­чи­ли пен­сии.

- С «Вдо­ва­ми», дей­стви­тель­но, не ком­про­мисс­ни­чал - и по­лу­чи­лось, - вспо­ми­на­ет ре­жис­сёр. - Но ме­ня ведь «Лен­фильм» под­дер­жи­вал, за что веч­но бла­го­да­рен. А сколь­ко раз Алек­сей Гер­ман учил: «Ни­че­го не со­кра­щай, не режь, тя­ни вре­мя, со­гла­шай­ся. Раз­ве что од­ну фра­зоч­ку пе­рео­звучь». Не все­гда уда­ва­лось сво­е­го до­бить­ся, бы­ва­ло, при­спо­саб­ли­вал­ся. Или вот на­до бы от кар­ти­ны от­ка­зать­ся, не ле­жит ду­ша, но за­тра­че­ны день­ги, го­рит план сту­дии. Иду на ком­про­мисс. Это пло­хое ка­че­ство.

ПРИ­ЯТ­НО СМОТ­РЕТЬ НА СВО­ИХ

Ма­стер до сих пор за­ха­жи­ва­ет на «Лен­фильм», хо­тя жи­вёт от сту­дии да­ле­ко. Мог бы и бли­же, и ком­форт­нее, да ко­гда в своё вре­мя ему пред­ла­га­ли сме­нить од­но­ком­нат­ную квар­ти­ру на двух­ком­нат­ную - от­ка­зал­ся. Ска­зал - не на­до, ко­гда по­на­до­бит­ся - по­про­шу. Пожалел, ко­гда же­нил­ся.

- Так в од­но­ком­нат­ной и жи­вём. Но спо­кой­но со­вер­шен­но, кос­мо­нав­ты же то­же в кап­су­лах жи­вут по го­ду. Я - непри­тя­за­тель­ный, до­ста­точ­но са­мо­го необ­хо­ди­мо­го. Есть та­кая во­ен­ная бай­ка: но­во­бра­нец спра­ши­ва­ет: «А где я спать бу­ду?» - «Вот, на зем­ле». - «А что по­сте­лить?» - « Ши­нель». - «А чем по­кро­юсь?» - «Ши­не­лью». - «А под го­ло­ву?» - «Ши­нель». Вот и я вро­де это­го. На сту­дию Сер­гей Ге­ра­си­мо­вич до­би­ра­ет­ся об­ще­ствен­ным транс­пор­том и да­же до­во­лен: «У ме­ня нет транс­порт­но­го утом­ле­ния. На­обо­рот, в мет­ро, в тол­куч­ке при­ят­но смот­реть на лю­дей - свои! «Не мои» в «ка­дил­ла­ках» ез­дят, а мои - ря­дом». Кар­ти­ны мо­ло­дых ре­жис­сё­ров Ми­ка­э­лян не остав­ля­ет без вни­ма­ния: - Ста­ра­юсь и се­ри­а­лы смот­реть, хо­тя бы по од­ной се­рии. Есть и хо­ро­шие. А то, что очень уж их мно­го, - так сей­час снимать мо­жет кто угод­но. Но ин­те­рес­ные мо­ло­дые ре­жис­сё­ры - есть, а опе­ра­то­ры-то по­чти все хо­ро­шие. У ме­ня во­об­ще на­деж­да на мо­ло­дёжь, она по­тря­са­ю­щая: по­ис­ко­ви­ки, во­лон­тё­ры. Аль­тру­и­стов - пруд пру­ди, хоть мы про них и не зна­ем. Но толь­ко в них бу­ду­щее. На войне хо­те­лось до­жить до По­бе­ды - и всё, до­ста­точ­но. Слиш­ком ко­рот­кая жизнь бы­ла на фрон­те, сред­няя про­дол­жи­тель­ность в пе­хо­те на пе­ре­до­вой - че­ты­ре дня. Или ра­нят, или убьют. А мне вот уже пе­ре­ва­ли­ло за де­вя­но­сто. И как то­гда не страш­но бы­ло по­ми­рать, так и сей­час. По­то­му что - сколь­ко уж прой­де­но до­рог! Я всё боль­ше и боль­ше ра­ду­юсь лю­бой ме­ло­чи.

СТЫД­НО ЗА ТО, ЧТО РАЗ­ВА­ЛИ­ЛИ СО­ЮЗ, ЗА ЛОЖЬ И ОБ­МАН.

Съ­ё­моч­ный про­цесс филь­ма «Вдовы».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.