«НЕНАВИСТЬ - ПУТЬ В ТУ­ПИК»

Свои кни­ги Да­ни­и­лу Гра­ни­ну порой при­хо­ди­лось пря­тать от вла­стей

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ПАМЯТЬ - Еле­на ДАНИЛЕВИЧ, Али­на КЛИ­МЕН­КО

НЕ СТА­ЛО ОД­НО­ГО ИЗ ЗНА­КО­ВЫХ ПИ­СА­ТЕ­ЛЕЙ - ДА­НИ­И­ЛА ГРАНИНА.

Ему оста­ва­лось все­го чуть­чуть до 100 лет. Вро­де со­всем недав­но празд­но­ва­ли его 98-ле­тие - 1 ян­ва­ря. Да-да, он ро­дил­ся 1 ян­ва­ря. А ко­гда еще может ро­дить­ся че­ло­век, ко­то­ро­го яв­но от­ме­тил Бог? А Гранина Бог точ­но от­ме­тил - и в плане ли­те­ра­тур­но­го та­лан­та. И во­об­ще по жиз­ни - ес­ли вспом­нить, что ему при­шлось пе­ре­жить.

«А ТЫ - УЦЕЛЕЛ!»

Он по­явил­ся на свет в се­мье лес­ни­ка в од­ном из сёл Кур­ской гу­бер­нии. Поз­же мать с детьми пе­ре­бра­лась в Ле­нин­град. Здесь Да­ни­ил Гер­ман (та­ко­ва его на­сто­я­щая фа­ми­лия) за­кон­чил одну из луч­ших школ, учил­ся в По­ли­те­хе, по­сле ра­бо­тал ин­же­не­ром на Ки­ров­ском заводе.

От­сю­да, с Ки­ров­ско­го, в 1941-м, в со­ста­ве ди­ви­зии на­род­но­го опол­че­ния и ушёл на пе­ре­до­вую. Во­е­вал на Луж­ском ру­бе­же, Пул­ков­ских вы­со­тах, под Пс­ко­вом, где был дважды ра­нен. По­сле гос­пи­та­ля сно­ва вер­нул­ся на фронт и про­шёл всю вой­ну до По­бе­ды.

Про вой­ну Гра­нин мно­го пи­сал. И со­всем порой не ге­ро­и­че­ско­го... «Все 900 дней на Ле­нин­град­ском фрон­те мы жи­ли в око­пах, - рас­ска­зы­вал пи­са­тель в од­ном из ин­тер­вью «АиФ». - Тя­же­лей­ший, непо­нят­ный ныне быт. Вот ска­жу гру­бую вещь: как под­ти­рать­ся на войне? Туа­лет­ной бу­ма­ги нет - уж из­ви­ни­те. Га­зе­ты шли на са­мо­крут­ки…

Та­ких по­дроб­но­стей бы­ло мно­го. Для меня сегодняшнего они тя­жё­лые. А то­гда я был мо­лод и ве­сел. Кру­гом смерть, а всё рав­но жиз­не­лю­бие про­би­ва­лось. Бы­ли счаст­ли­вые мо­мен­ты: бом­бёж­ка, об­стрел, а в те­бя не по­па­ло, уцелел.

Ча­сто спра­ши­ва­ют, как бы­ло на войне с ре­ли­ги­ей. Есть дав­ний афо­ризм: «Не бы­ва­ет ате­и­стов в око­пах под ог­нём». Че­ло­век ин­стинк­тив­но на­чи­нал мо­лить­ся, как умел: «Гос­по­ди, спа­си!» или обращался к ма­ме».

ПРАВ­ДУ О БЛОКАДЕ ЗНАТЬ НЕ ХО­ТЕ­ЛИ Его ро­ма­ны, ко­то­рые то­гда за­чи­ты­ва­ли до дыр - «Ис­ка­те­ли», «Иду на гро­зу», «Зубр» - о лю­дях на­у­ки. «Ко­гда я на­чи­нал свою ли­те­ра­тур­ную ра­бо­ту, меч- тал, что мои кни­ги пре­об­ра­зят на­ше об­ще­ство. Хо­тел по­ка­зать сча­стье на­уч­ной ра­бо­ты, по­э­зию твор­че­ско­го тру­да. Ведь в на­у­ке че­ло­век за­бы­ва­ет о ко­ры­сти, жи­вёт будущим», - при­зна­вал­ся Гра­нин.

Но для Рос­сии чи­та­ю­щей (а то­гда чи­та­ла дей­стви­тель­но вся стра­на) по­тря­се­ни­ем ста­ла «Бло­кад­ная кни­га». Да­ни­ил Гра­нин и Алесь Ада­мо­вич (бе­ло­рус­ский пи­са­тель, то­же про­шед­ший вой­ну) два го­да тай­но со­би­ра­ли ма­те­ри­а­лы для этой уни­каль­ной ле­то­пи­си оса­ждён­но­го го­ро­да. Встре­ча­лись с бло­кад­ни­ка­ми, за­пи­сы­ва­ли их тра­ги­че­ские сви­де­тель­ства, чи­та­ли днев­ни­ки…

«Исто­рия кни­ги тя­жё­лая и дра­ма­ти­че­ская. Она встре­ти­ла от­ча­ян­ное со­про­тив­ле­ние ру­ко­вод­ства Ленинграда, - рас­ска­зы­вал по­том Да­ни­ил Алек­сан­дро­вич.Чи­нов­ни­ки не поз­во­ля­ли её пе­ча­тать, счи­тая, что это не нуж­но, что мы по­ку­ша­ем­ся на ге­ро­изм. Хо­тя подвиг Ленинграда - это на­род­ная за­слу­га».

В ито­ге кни­га вы­шла в 1977-м с мно­го­чис­лен­ны­ми ку­пю­ра­ми в жур­на­ле «Новый мир», в 1984-м - в «Ле­н­из­да­те». И лишь спу­стя 28 лет по­яви­лось пол­ное из­да­ние, без цен­зу­ры. Чи­та­те­ли на­ко­нец смог­ли узнать прав­ду о «Ле­нин­град­ском де­ле», обер­нув­шем­ся фак­ти­че­ски по­сле­во­ен­ной рас­пра­вой над го­ро­дом, о кан­ни­ба­лиз­ме и пре­да­тель­стве.

И о том, ка­ких вершин может до­сти­гать че­ло­ве­че­ский дух да­же в нече­ло­ве­че­ских усло­ви­ях.

НА­УЧИТЬ­СЯ ПРО­ЩАТЬ

Может быть, жизнь так его за­ка­ли­ла. А может, это врож­дён­ное ка­че­ство. Бы­ва­ют та­кие лю­ди: с врож­дён­ным чув­ством спра­вед­ли­во­сти. Вот и Гра­нин ввя­зы­вал­ся в схват­ку, не гля­дя ни на чи­ны, ни на «ап­па­рат­ный вес» про­тив­ни­ка, ес­ли по­ни­мал, что где-то ко­го-то неза­слу­жен­но оби­жа­ют. Го­во­рил: «Все­гда тор­же­ству­ет не си­ла, а спра­вед­ли­вость и прав­да». Вла­сти ни­ко­гда не подыг­ры­вал, хо­тя она и на­граж­да­ла его все­воз­мож­ны­ми пре­ми­я­ми и зва­ни­я­ми. В ны­неш­нем июне в День Рос­сии пи­са­те­лю бы­ла вру­че­на Го­су­дар­ствен­ная пре­мия в об­ла­сти куль­ту­ры «За вы­да­ю­щу­ю­ся гу­ма­ни­тар­ную де­я­тель­ность». К нему до­мой и на да­чу при­ез­жал с по­здрав­ле­ни­я­ми весь цвет го­ро­да и стра­ны. Но на ер­ши­стый ха­рак­тер Гранина ви­зи­ты вы­со­ких го­стей особого впе­чат­ле­ния не про­из­ве­ли.

А ко­гда несколь­ко лет на­зад Смоль­ный за­хо­тел изъ­ять под об­слу­жи­ва­ние пе­ре­ез­жа­ю­щих в Се­вер­ную сто­ли­цу фе­де­раль­ных су­дей здание Гор­боль­ни­цы № 31, где рас­по­ла­гал­ся он­ко­центр для де­тей и взрос­лых, Гра­нин от­кры­то вы­сту­пил про­тив вме­сте с Оле­гом Ба­си­ла­шви­ли.

- По­лу­ча­ет­ся, мы воз­вра­ща­ем­ся к преж­ней бес­со­вест­ной си­сте­ме при­ви­ле­гий. Во имя че­го? - спрашивали они чи­нов­ни­ков. Кли­ни­ку отстояли.

Не­при­кры­тую прав­ду Гра­нин рас­ска­зал и в Бун­дес­та­ге, вы­сту­пая там 27 ян­ва­ря 2014-го, в день 70-ле­тия сня­тия бло­ка­ды. Оче­вид­цы рас­ска­зы­ва­ли, что это бы­ло по­тря­са­ю­ще: на протяжении ча­са, от­ка­зав­шись от сту­ла, ко­то­рый ему пред­ла­га­ли, 95-лет­ний фрон­то­вик объ­яс­нял, по су­ти, пусть и дав­ним, но вра­гам, что те со­вер­ши­ли. В за­ле при­сут­ство­ва­ла канц­лер Ан­ге­ла Мер­кель, выс­шее ру­ко­вод­ство Гер­ма­нии. Мно­гие пла­ка­ли. Про­во­жа­ли пи­са­те­ля с по­чте­ни­ем. Та­ко­ва бы­ла си­ла прав­ды и убеж­де­ния, ко­то­рой Гра­нин вла­дел, как ни­кто.

«Ненависть - ту­пи­ко­вое чув­ство, оно ни­ку­да не ве­дёт. У нас и сво­их гре­хов хва­та­ет. Ис­то­рию нель­зя пе­ре­пи­сать, но мож­но на­учить­ся про­щать», - так по­том ска­жет пи­са­тель об этой встре­че «про­мах­нув­ших­ся».

2

ГО­ДА ТАЙ­НО СО­БИ­РАЛ МА­ТЕ­РИ­А­ЛЫ ДЛЯ «БЛОКАДНОЙ КНИ­ГИ».

Кста­ти, он все­гда недо­воль­но хму­рил­ся, ко­гда ему го­во­ри­ли хва­леб­ные сло­ва, на­зы­ва­ли ав­то­ри­те­том. «Да не хо­чу я быть ав­то­ри­те­том! Не пре­тен­дую. Всё это ме­ша­ет ра­бо­тать». И толь­ко ко­гда за ро­ман «Мой лей­те­нант» ему вру­чи­ли «Боль­шую кни­гу» и пре­мию «За честь и до­сто­ин­ство», про­за­ик при­знал­ся: «Мне впер­вые по­нра­ви­лось, что я на­пи­сал». И тем не ме­нее се­бя он су­дил по са­мо­му вы­со­ко­му счёту: «Мож­но счи­тать, что ка­кие-то ито­ги до­стиг­ну­ты. Я встре­чал мно­гих лю­дей, ко­то­рые утвер­жда­ли, что на них по­вли­я­ли мои ро­ма­ны, и они что-то по­ня­ли, узна­ли, об­ре­ли. Но те ре­зуль­та­ты, на ко­то­рые я воз­ла­гал на­деж­ды, - улучшить че­ло­ве­ка, сде­лать его сер­деч­нее, от­зыв­чи­вее, при­вить чув­ство граж­дан­ствен­но­сти, - не до­стиг­ну­ты. Я это знаю. Ни­че­го не по­де­ла­ешь. Я из­ба­вил­ся от мо­ло­дых на­дежд».

И всё же он ра­бо­тал до кон­ца. Его по­след­ний ро­ман «Она и все осталь­ные» по­свя­щён люб­ви. Мы непре­мен­но его про­чи­та­ем. И ста­нем хоть на немно­го, но луч­ше - че­ло­веч­нее, ис­крен­нее.

«Я встре­чал лю­дей, ко­то­рые утвер­жда­ли, что на них по­вли­я­ли мои ро­ма­ны, и они что-то по­ня­ли, узна­ли, об­ре­ли».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.