ДОН ЖУАН ОТ МУ­ЗЫ­КИ

Ди­ри­жёр Вла­ди­мир Фе­до­се­ев о Чай­ков­ском, кор­ри­де и кли­по­вом со­зна­нии

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ЛИЧНОСТЬ - Вла­ди­мир ФЕ­ДО­СЕ­ЕВ. Еле­на ДАНИЛЕВИЧ

«РОС­СИЙ­СКАЯ КУЛЬ­ТУ­РА ВСЕГДА БЫ­ЛА НА СА­МОМ ВЫ­СО­КОМ МЕ­СТЕ. ПО­СЛЕ 90-Х ЧУВСТВОВАЛСЯ ПРО­ВАЛ, НО СЕЙ­ЧАС МЫ СНОВА СО­БИ­РА­ЕМ КАМУШКИ», УВЕ­РЕН ВСЕМИРНО ИЗ­ВЕСТ­НЫЙ ДИ­РИ­ЖЁР, НА­РОД­НЫЙ АР­ТИСТ РФ ВЛА­ДИ­МИР ФЕ­ДО­СЕ­ЕВ. НЕДАВ­НО ОН ОТ­МЕ­ТИЛ 85-ЛЕТИЕ И ПРИ­Е­ХАЛ В РОДНОЙ ПЕ­ТЕР­БУРГ С ЮБИЛЕЙНЫМ КОН­ЦЕР­ТОМ.

- Вла­ди­мир Ива­но­вич, вы не раз го­во­ри­ли, что му­зы­ка во­шла в ва­шу жизнь во вре­мя бло­ка­ды. Как это про­изо­шло?

- С на­ча­ла вой­ны боль­ше трёх ме­ся­цев я про­вёл в на­шем до­ме на Ох­те. Си­дел, как за­трав­лен­ный зве­рёк, - вый­ти на ули­цу бы­ло опас­но и страш­но. Един­ствен­ное, что до­став­ля­ло ра­дость, - ре­про­дук­тор. От­ту­да по­сто­ян­но зву­ча­ла хо­ро­шая клас­си­че­ская му­зы­ка - Чай­ков­ский, Мо­царт, Шу­берт. Я слу­шал, не от­ры­ва­ясь. Тут же со сви­стом ле­те­ли бом­бы…

Ча­сто го­во­рю, что ро­дил­ся три ра­за.

Пер­вый - ко­гда по­явил­ся на свет. Вто­рой - ко­гда вы­жил во вре­мя бло­ка­ды. И тре­тий - ко­гда нас от­пра­ви­ли в эва­ку­а­цию в Му­ром. По­сле пе­ре­пра­вы че­рез Ла­дож­ское озе­ро всех по­гру­зи­ли в эше­лон, и вдруг на­ле­те­ли немец­кие са­мо­лё­ты. Ме­ня куда-то от­бро­си­ло взрыв­ной вол­ной, оч­нул­ся - во­круг умер­шие и кон­ту­жен­ные, один я - жи­вой. Чу­дом на­шёл своих близ­ких, а по­том сре­ди го­ря­ще­го скар­ба уви­де­ли папин ба­ян - це­лый и невре­ди­мый! С это­го ин­стру­мен­та и на­ча­лась моя ка­рье­ра в му­зы­ке.

НОТЫ ЗНАЛ ПЛО­ХО

- Вы ведь за­ни­ма­лись у ле­ген­дар­но­го пе­да­го­га Павла Смирнова, ко­то­рый в 1943-м в оса­ждён­ном Ле­нин­гра­де соз­дал из ре­бят, остав­ших­ся на обо­рон­ных ра­бо­тах, ор­кестр ба­я­ни­стов и ак­кор­део­ни­стов.

- Мои ро­ди­те­ли очень хо­те­ли, что­бы я стал му­зы­кан­том. И да­же в Му­ро­ме в эва­ку­а­ции отец на­нял мне част­но­го пе­да­го­га. Пом­ню, что ба­ян я под­ни­мал с тру­дом, но учил­ся с боль­шим удо­воль­стви­ем, да­же да­вал кон­цер­ты в гос­пи­та­лях. В 1948 го­ду мы вер­ну­лись в Ле­нин­град, и я по­сту­пил в учи­ли­ще им. Му­сорг­ско­го на фа­куль­тет на­род­ных ин­стру­мен­тов. Ноты знал пло­хо, но мой бу­ду­щий на­став­ник Па­вел Смирнов ска­зал: «Бу­ду с ним за­ни­мать­ся». За­тем - Москва, ин­сти­тут им. Гне­си­ных. Там окон­ча­тель­но по­нял, что хочу быть ди­ри­жё­ром.

- Также вам дал пу­тёв­ку в про­фес­сию и зна­ме­ни­тый ди­ри­жёр Ев­ге­ний Мра­вин­ский.

- Ев­ге­ний Алек­сан­дро­вич в 1970-х при­гла­сил ме­ня вы­сту­пить с сим­фо­ни­че­ским ор­кест­ром Ле­нин­град­ской фи­лар­мо­нии и тем са­мым про­тя­нул ру­ку в непро­стой пе­ри­од жиз­ни. Он что-то уви­дел во мне, под­дер­жал, за что бес­ко­неч­но ему бла­го­да­рен. Я бы­вал у него до­ма, на ре­пе­ти­ци­ях, ста­рал­ся всё пе­ре­ни­мать, в том чис­ле по­тря­са­ю­щую ра­бо­то­спо­соб­ность, вы­со­кую тре­бо­ва­тель­ность и без­удерж­ное слу­же­ние ис­кус­ству. Сей­час та­кое от­но­ше­ние встре­тишь ред­ко, а ведь ди­ри­жёр дол­жен по­сто­ян­но ис­кать что-то но­вое, учить­ся. Для ме­ня то­же каж­дый под­ход к пар­ти­ту­ре - но­вый взгляд. В ты­сяч­ный раз смот­ришь на те же зна­ки и ви­дишь - что-то не за­ме­тил, недо­де­лал.

ОПЕР­НЫЕ ФАБ­РИ­КИ?

- Се­го­дня Боль­шой сим­фо­ни­че­ский ор­кестр, ко­то­рый вы воз­глав­ля­е­те, вы­сту­па­ет на са­мых пре­стиж­ных сценах ми­ра. В его со­ста­ве 110 че­ло­век. Каж­дый со сво­им ха­рак­те­ром, ам­би­ци­я­ми. Как до­бить­ся, что­бы кол­лек­тив зву­чал как еди­ное це­лое?

- Это це­лая на­у­ка. Нуж­но най­ти под­ход к каждому, по­ощ­рять, ра­зум­но кри­ти­ко­вать. Ес­ли всё сде­ла­но пра­виль­но, зал за­ти­ха­ет на­столь­ко, что ду­ма­ешь: в нём что, нет пуб­ли­ки? Ушла? Вот это са­мое боль­шое сча­стье. В це­лом же ор­кестр боль­шая се­мья. Се­го­дня на­ше­му млад­ше­му му­зы­кан­ту 20 лет, стар­ше­му - 75. Что­бы к нам по­пасть, на­до не толь­ко иметь вы­со­кий уро­вень, но и быть хорошим че­ло­ве­ком. По­след­нее очень важно. Сна­ча­ла при­ни­ма­ем на год, од­на­ко ес­ли про­фес­си­о­нал да­же экс­т­ра-клас­са, но с пло­хим ха­рак­те­ром не бе­рём, по­то­му что он мо­жет мно­гое ис­пор­тить. Од­на­жды мы с та­ким пер­со­на­жем уже столк­ну­лись. Че­ло­век был пре­крас­ным му­зы­кан­том, но «отрав­лял» всем жизнь мно­го лет.

- Ваш ор­кестр но­сит имя Чай­ков­ско­го. А есть ли лю­би­мый ком­по­зи­тор у ма­эст­ро Фе­до­се­е­ва?

- Нет, я - как Дон Жуан. Влюб­ля­юсь в то со­чи­не­ние, с ко­то­рым ра­бо­таю, а по­том пе­ре­клю­ча­юсь на дру­гое (улы­ба­ет­ся). Ну а ес­ли се­рьёз­но, для ме­ня Чай­ков­ский - ком­по­зи­тор, ко­то­рый яв­ля­ет­ся ду­шой Рос­сии и несёт на­шу стра­ну по все­му ми­ру на своих зо­ло­тых ру­ках. Он на­столь­ко вхо­дит в серд­це каж­до­го че­ло­ве­ка, неза­ви­си­мо от страны, что япон­цы, на­при­мер, счи­та­ют его сво­им на­род­ным ге­ни­ем.

Рус­ские му­зы­кан­ты уме­ют при­вно­сить в чу­жое ис­кус­ство но­вые глу­бо­кие чув­ства. Глин­ка, на­при­мер, на­пи­сал «Ара­гон­скую хо­ту», а ис­пан­цы совершенно ис­кренне счи­та­ют, что это про­из­ве­де­ние соз­дал их со­оте­че­ствен­ник. У Сви­ри­до­ва есть по­тря­са­ю­щие ро­ман­сы на сти­хи Бёрн­са, а шот­ланд­цы утвер­жда­ют: это цикл на­ше­го ав­то­ра. Но, чест­но го­во­ря, не при­пом­ню, что­бы нем­цы или фран­цу­зы ис­пол­ня­ли то­го же Чай­ков­ско­го, как рус­ские. Они ве­ли­ко­леп­ные ма­сте­ра, но играют се­бя. А мы мо­жем «вой­ти» в лю­бую на­ци­о­наль­ность.

- Вы ста­ви­те опе­ры по все­му ми­ру, од­на­ко од­на­жды при­зна­лись, что «опер­ные те­ат­ры ныне пре­вра­ща­ют­ся в фаб­ри­ки». Что не так с «Аи­дой» и «Ри­го­лет­то»?

- Се­го­дня эпо­ха ре­жис­сё­ров. Мно­гие ди­ри­жё­ры от­ка­зы­ва­ют­ся с ни­ми ра­бо­тать, по­то­му что не­ко­то­рые со­вре­мен­ные по­ста­нов­ки ина­че как агрес­сив­ным из­де­ва­тель­ством над опе­рой не на­зо­вёшь. Бо­рис Го­ду­нов, как бомж, ро­ет­ся в по­мой­ке… Царь Да­дон в «Зо­ло­том пе­туш­ке» ез­дит на мо­то­цик­ле… Также обязательно на­до раз­деть ко­го-то до­го­ла. Я в Ав­стрии пы­тал­ся от­ме­нить «Ива­на Су­са­ни­на», где все пи­ли вод­ку, в том чис­ле дети.

Под­час ре­жис­сёр не знает ис­то­рию про­из­ве­де­ния, осо­бен­но­сти эпо­хи, ко­гда про­ис­хо­дит дей­ствие, не слы­шит и не чув­ству­ет му­зы­ку. С мо­ей точ­ки зре­ния, все эти им­про­ви­за­ции - от от­сут­ствия та­лан­та. Че­ло­ве­ку нече­го ска­зать, вот он и на­чи­на­ет изощ­рять­ся. Но про­бле­ма куда се­рьёз­нее - ес­ли так пой­дёт даль­ше, опе­ра как жанр мо­жет про­сто ис­чез­нуть. Счи­таю, что этот во­прос за­слу­жи­ва­ет вни­ма­ния ми­ро­вой об­ще­ствен­но­сти.

СИМФОНИЯ ПОД БОЙ БЫ­КОВ

- Го­во­рят, что пуб­ли­ка в раз­ных стра­нах то­же по-сво­е­му вос­при­ни­ма­ет рос­сий­скую клас­си­ку. Так ли это?

- Для ме­ня са­мая хо­ро­шая, вни­ма­тель­ная пуб­ли­ка - до­ма, в Рос­сии. Но вос­при­я­тие дей­стви­тель­но от­ли­ча­ет­ся. Япон­цы очень точ­но чув­ству­ют на­шу му­зы­ку, сразу ви­дят фальшь в ин­тер­пре­та­ции. Мне лич­но им­по­ни­ру­ют ис­пан­цы - сво­ей непо­сред­ствен­но­стью, эмо­ци­о­наль­но­стью они похожи на наш на­род. Од­на­жды мы иг­ра­ли Чет­вёр­тую сим­фо­нию Чай­ков­ско­го на кор­ри­де. Там та­кое тво­ри­лось! В до­вер­ше­ние ис­па­нец взял ма­лень­кую де­воч­ку и по­ста­вил на мой пульт. Я дал ей па­лоч­ку, вёл ру­ку, и она ди­ри­жи­ро­ва­ла на бис.

Ну а са­мая элит­ная ауди­то­рия в Вене. Вы­сту­пать в зо­ло­том за­ле Musikverein очень по­чёт­но, все ту­да стре­мят­ся. Я там де­сять лет ру­ко­во­дил ав­стрий­ским ор­кест­ром, по­сто­ян­но да­ёт кон­цер­ты в Вене и наш Боль­шой сим­фо­ни­че­ский. В та­кие ми­ну­ты без вся­ко­го па­фо­са ис­пы­ты­ва­ешь гор­дость за рус­ское ис­кус­ство.

- Вы вхо­ди­те в пат­ри­ар­ший со­вет по куль­ту­ре, при­зы­ва­е­те к мас­со­во­му обу­че­нию де­тей пе­нию, му­зы­ке. Что нуж­но сде­лать, что­бы при­об­щить мо­ло­дых к ис­кус­ству?

- Во-пер­вых, под­го­то­вить спе­ци­а­ли­стов, ко­то­рых в Рос­сии не хва­та­ет. Во-вто­рых, про­во­дить кон­кур­сы, ис­кать та­лан­ты. В Пе­тер­бур­ге для это­го мно­гое де­ла­ет­ся. В част­но­сти, вы­сту­па­ют мно­го­ты­сяч­ные хо­ры, че­го в Москве, на­при­мер, нет. А ведь Рос­сия - стра­на ве­ли­ких хо­ров, что рож­да­ет ощу­ще­ние брат­ства.

На­до, что­бы пес­ни для ре­бён­ка зву­ча­ли с дет­ско­го са­да, что­бы кро­хам ня­ня пе­ла сказ­ку. Вместо это­го се­го­дня ма­лыш ед­ва не с пе­лё­нок ты­чет пальцем в ком­пью­тер и вы­рас­та­ет с кли­по­вым со­зна­ни­ем.

Что­бы хотя бы немно­го за­пол­нить про­бел, мы ста­ли при­гла­шать ре­бят и их ро­ди­те­лей на ре­пе­ти­ции на­ше­го ор­кест­ра. Эту идею я под­смот­рел в Па­ри­же. Там зна­ме­ни­тые кол­лек­ти­вы от­кры­ты для по­се­ще­ния пуб­ли­ки, в том чис­ле юной. И я по­ду­мал: «А по­че­му мы не мо­жем? Что, у нас нет де­тей?». Пер­вые ша­ги по­ка­за­ли - интерес огром­ный. При­ез­жа­ют це­лы­ми клас­са­ми, с ма­ма­ми и учи­те­ля­ми, за­да­ют во­про­сы. А все­го-то на­до опла­тить школь­ный ав­то­бус.

Се­го­дня си­ту­а­ция по­сте­пен­но ме­ня­ет­ся. При­хо­дит по­ни­ма­ние, что рос­сий­ская куль­ту­ра всегда бы­ла на са­мом вы­со­ком ме­сте. По­сле 90-х чувствовался про­вал, но сей­час мы опять со­би­ра­ем камушки.

«С ПАПИНОГО БАЯНА НА­ЧА­ЛАСЬ МОЯ КА­РЬЕ­РА В МУ­ЗЫ­КЕ».

К му­зы­ке на­до при­учать с дет­ства. Фо­то За­ми­ра УСМАНОВА

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.