ПО­СЛЕД­НИЙ АД­РЕС

AiF Prikamye (Perm) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

ГОСТЬ РЕДАКЦИИ

СВОЙ ВЗ­ГЛЯД

ВРЕ­МЕ­НА БОЛЬ­ШО­ГО ТЕРРОРА - БОЛЕЗНЕННАЯ СТРАНИЦА В ИС­ТО­РИИ СТРА­НЫ. ПО­ЧТИ ВСЕ ЗНА­ЮТ О ТОМ, ЧТО ТО­ГДА ПОД КАТОК РЕ­ПРЕС­СИЙ ПОПАЛО НЕМА­ЛО ЛЮ­ДЕЙ.

Но чем даль­ше те вре­ме­на, тем боль­ше ста­но­вит­ся тех, кто го­тов при­умень­шить мас­штаб со­бы­тий и оправ­дать ини­ци­а­то­ров.

В Перм­ском крае с 2015 г. дей­ству­ет про­ект «По­след­ний ад­рес». На до­мах, где жи­ли жерт­вы ре­прес­сий, по­яв­ля­ют­ся таб­лич­ки с ин­фор­ма­ци­ей о лю­дях, их го­дах жиз­ни и ги­бе­ли. Ко­ор­ди­на­тор про­ек­та в При­ка­мье Алек­сандр ЧЕРНЫШОВ рас­ска­зы­ва­ет, по­че­му так важ­но знать о том, кем они бы­ли и как за­кон­чи­ли свою жизнь.

ПРО­СТЫЕ ЛЮ­ДИ

- Сколь­ко пер­мя­ков по­гиб­ло в го­ды Боль­шо­го террора?

- 7474 че­ло­ве­ка. По ар­хив­ным дан­ным, имен­но столь­ко жи­те­лей ны­неш­не­го Перм­ско­го края рас­стре­ля­ли с ав­гу­ста 1937 г. по но­ябрь 1938 г. Эта опе­ра­ция на­ча­лась од­но­вре­мен­но по всей стране. Для каж­дой об­ла­сти опре­де­ли­ли ли­ми­ты - то есть сколь­ко лю­дей необ­хо­ди­мо бы­ло рас­стре­лять или по­са­дить. По ин­струк­ции НКВД тех, кто под­ле­жал выс­шей ме­ре, при­во­зи­ли в об­ласт­ной центр, ко­то­рым то­гда был Сверд­ловск. Им за­чи­ты­ва­ли при­го­вор и при­во­ди­ли его в ис­пол­не­ние. Но­чью те­ла вы­во­зи­ли за 12 км от го­ро­да. О ме­сте за­хо­ро­не­ния узнал мест­ный жи­тель в 60-е го­ды. Но ему при­ка­за­ли мол­чать. От­кры­лась эта тём­ная страница ис­то­рии поз­же, ко­гда на­ча­лось стро­и­тель­ство трас­сы Пермь - Ека­те­рин­бург. Во вре­мя ра­бот на­шли остан­ки, и тот са­мый мест­ный жи­тель всё рас­ска­зал. В се­ре­дине 90-х на ме­сте за­хо­ро­не­ния по­явил­ся ме­мо­ри­аль­ный ком­плекс. Сна­ча­ла сти­хий­ный, а по­том уста­но­ви­ли пли­ты с име­на­ми. Каж­дый год в мае ту­да из Пер­ми от­прав­ля­ют­ся два ав­то­бу­са с по­том­ка­ми по­гиб­ших. К со­жа­ле­нию, ря­дом нет боль­шо­го ука­за­те­ля. По­это­му да­ле­ко не все, кто про­ез­жа­ет ми­мо, зна­ют, что там на­хо­дит­ся.

- Ча­сто го­во­рят о пи­са­те­лях, по­ли­ти­ках, учё­ных, ко­то­рые по­па­ли под этот каток. Ко­го и за что рас­стре­ли­ва­ли или са­жа­ли на дли­тель­ные сро­ки?

- На са­мом де­ле сре­ди жертв террора боль­ше всего про­стых лю­дей. Пер­вая боль­шая вол­на - это кре­стьяне. Из­вест­но, что треть всех рас­ку­ла­чен­ных кре­стьян - 600 тыс. че­ло­век - со­сла­ли на се­вер Ура­ла. Мно­гих из них при­нял и наш ре­ги­он.

Во вре­мя Боль­шо­го террора 1937-1938 гг. по­стра­да­ли все слои на­се­ле­ния: от ра­бо­чих до ди­рек­то­ров за­во­дов. Ко­гда в НКВД из­да­ли при­каз о пла­нах, то­гда тех, ко­го нуж­но бы­ло ре­прес­си­ро­вать, раз­де­ли­ли на ка­те­го­рии. Пер­вые три ка­са­лись ку­ла­ков. В НКВД это так и на­зы­ва­ли - ку­лац­кая опе­ра­ция. Всех су­ди­ли по од­ной ста­тье - 58 УК, как вра­гов на­ро­да.

Од­на из пер­вых опе­ра­ций в ав­гу­сте 37-го ка­са­лась на­ци­о­наль­ной груп­пы - по­ля­ков. По «поль­ско­му де­лу» про­хо­дил 41 че­ло­век. Их всех об­ви­ни­ли в шпи­о­на­же, боль­шин­ство рас­стре­ля­ли. В то вре­мя у нас в го­ро­де бы­ла ка­то­ли­че­ская об­щи­на, и мно­гие из аре­сто­ван­ных бы­ли при­хо­жа­на­ми ко­стё­ла. Од­на­ко не все аре­сто­ван­ные бы­ли по­ля­ка­ми. Неко­то­рые про­сто об­ща­лись с ксён­дзом лич­но или по ра­бо­те: по де­лу про­хо­ди­ли, на­при­мер, сле­сарь и са­до­вод. Па­вел Виш­ни­вец­кий был элек­три­ком, а его су­пру­га Алев­ти­на ра­бо­та­ла ма­ши­нист­кой в редакции га­зе­ты «Звез­да». По­сле аре­ста му­жа она при­хо­ди­ла в НКВД, тре­бо­ва­ла его осво­бо­дить. По­том аре­сто­ва­ли и её за недо­не­се­ние на су­пру­га. А за­тем и во­все об­ви­ни­ли в том, что она шпи­он­ка и ор­га­ни­зу­ет поль­ских жен­щин для борь­бы с со­вет­ской вла­стью. Су­пру­гов поз­же рас­стре­ля­ли. Эта па­ра ста­ла ча­стью на­ше­го про­ек­та «По­след­ний ад­рес». Мы уста­но­ви­ли па­мят­ные таб­лич­ки на ул. Пуш­ки­на,11.

ЛИЧ­НЫЙ ИН­ТЕ­РЕС

- Сколь­ко та­ких таб­ли­чек в крае?

- В об­щей слож­но­сти 22, две­на­дцать из них - в Пер­ми. 30 ок­тяб­ря на зда­нии ПГНИУ долж­ны уста­но­вить ещё один знак - оче­ред­но­му участ­ни­ку «поль­ско­го де­ла» Юли­а­ну Шай­ко. Он бе­ло­рус, ро­дил­ся на при­гра­нич­ной с Поль­шей тер­ри­то­рии. Его аре­сто­ва­ли в чис­ле сту­ден­тов-по­ля­ков, ко­то­рые учи­лись в Пер­ми. Мо­ло­дой че­ло­век скон­чал­ся в тюрь­ме че­рез пол­то­ра ме­ся­ца по­сле аре­ста.

- От­ку­да у вас ин­те­рес к со­бы­ти­ям тех лет?

- В мо­ей се­мье от ре­прес­сий никто не по­стра­дал. Толч­ком по­слу­жи­ло то, что моя ба­буш­ка не бы­ла рас­по­ло­же­на рас­ска­зы­вать о со­бы­ти­ях про­шло­го. И я неволь­но за­дал­ся во­про­сом, о чём же она мол­чит. Ин­те­рес воз­ник, ко­гда в 80-е на­ча­ли го­во­рить о Боль­шом тер­ро­ре, а воз­мож­ность изу­чать это вре­мя при­сталь­нее по­яви­лась мно­го лет спу­стя. По про­фес­сии я не ис­то­рик, но мне всё же хо­те­лось разо­брать­ся, что про­ис­хо­ди­ло в те го­ды. Этот ин­те­рес при­вёл ме­ня в экс­пе­ди­цию на се­вер Перм­ско­го края, в Ны­роб. Мы встре­ча­лись с те­ми, кто пе­ре­жил го­ды террора - быв­ши­ми трудар­мей­ца­ми, рас­ку­ла­чен­ны­ми кре­стья­на­ми, мест­ны­ми жи­те­ля­ми. Мно­гие из них то­гда ещё бы­ли жи­вы и мог­ли рас­ска­зать о со­бы­ти­ях 30-50-х го­дов. Мы не толь­ко об­ща­лись с ни­ми, но и изу­ча­ли ар­хив­ные до­ку­мен­ты.

То­гда мне ста­ло мно­гое яс­но. По сво­е­му опы­ту ска­жу, что ис­то­рия от­кры­ва­ет­ся то­гда, ко­гда её на­чи­на­ешь изу­чать, об­ра­ща­ешь­ся к ар­хив­ным до­ку­мен­там, об­ща­ешь­ся с те­ми, кто это пе­ре­жил.

СКРЫТЫЙ ПОРТ­РЕТ

- Сей­час мож­но услы­шать раз­го­во­ры, что про­сто так в 30-е в тюрь­му не са­жа­ли. Воз­ни­ка­ет тен­ден­ция к оправ­да­нию Ста­ли­на. Как вам ка­жет­ся, по­че­му?

- С од­ной сто­ро­ны вла­сти на ме­стах, рай­он­ные ад­ми­ни­стра­ции, по­мо­га­ют в ор­га­ни­за­ции и про­ве­де­нии экс­пе­ди­ций к ме­стам со­бы­тий тех лет. О тер­ро­ре рас­ска­зы­ва­ют в ки­но­филь­мах, ра­бо­та­ют про­ек­ты, вро­де на­ше­го. С дру­гой скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что эту те­му ста­ра­ют­ся за­ре­ту­ши­ро­вать, обе­лить, вы­ве­сти на пер­вый план дру­гие со­бы­тия тех лет.

Как часть этой тен­ден­ции по­яв­ле­ние бан­не­ра с изоб­ра­же­ни­ем Ста­ли­на на гим­на­зии № 11. Знаю, что ди­рек­тор - ува­жа­е­мый и ра­зум­ный че­ло­век. Воз­мож­но, бан­нер - это как раз часть той са­мой тен­ден­ции, ко­гда на пер­вый план вы­дви­га­ют дру­гие со­бы­тия то­го вре­ме­ни (по­бе­да в Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне, эко­но­ми­че­ские успе­хи и т. д.). А «тём­ная сто­ро­на» ока­зы­ва­ет­ся за кад­ром. И ре­прес­сии ухо­дят в тень. Мне ка­жет­ся, это про­ис­хо­дит по­то­му, что дух то­го вре­ме­ни ото­шёл в сто­рон­ку, но не ушёл окон­ча­тель­но.

Эти две тен­ден­ции - на осуж­де­ние и оправ­да­ние ре­прес­сий идут па­рал­лель­но. Ска­жу, что ра­но или позд­но од­на из них долж­на ис­чез­нуть. То, что порт­рет всё-та­ки за­кле­и­ли, го­во­рит о том, что курс на обе­ле­ние лич­но­сти Ста­ли­на и оправ­да­ние террора по­ка в це­лом про­иг­ры­ва­ет.

Medvedeva@aif.perm.ru

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.