БОЙ В КИ­ШЛА­КЕ КОБАЙ

AiF Pskov - - ОБЩЕСТВО -

Са­мир вы­рос в уз­бек­ском го­род­ке Та­вак­сай в мно­го­на­ци­о­наль­ной ма­хал­ле (бед­ный го­род­ской квар­тал). В ча­се лё­та от Таш­кен­та уже шла вой­на в Аф­га­ни­стане, и «чёр­ные тюль­па­ны» раз­во­зи­ли «цин­ко­вых маль­чи­ков» по все­му Со­вет­ско­му Со­ю­зу. Са­мир по­пал слу­жить в «шай­тан­скую учеб­ку» в г. Чир­чик: «Для ме­ня 5 ме­ся­цев сер­жант­ской шко­лы ста­ли уни­вер­си­те­том вой­ны. И толь­ко по­сле служ­бы я узнал, что «под кры­шей ВДВ» слу­жил в ле­ген­дар­ном спец­на­зе ГРУ, в 173-м от­дель­ном от­ря­де». Ту вой­ну Са­мир до сих пор без слёз вспо­ми­нать не мо­жет.

ДЕ­ДОВ­ЩИ­НА ПО-АФГАНСКИ

В ро­ту спец­на­за с од­но­го при­зы­ва то­гда при­шли 40 маль­чи­шек, в жи­вых оста­лись 16. Каж­дый год они при­ез­жа­ют к Са­ми­ру в Ев­па­то­рию, что­бы вспом­нить те вре­ме­на и вы­пить за здоровье жи­вых. «В первую ночь в Кан­да­га­ре (1 но­яб­ря 1986 г.) мы вздра­ги­ва­ли от каж­до­го вы­стре­ла, а ко­гда раз­дал­ся сви­стя­щий гро­хот, ед­ва не по­рвав па­лат­ку, от стра­ха вы­ско­чи­ли на­ру­жу, где нас друж­но об­сме­я­ли дем­бе­ля, си­дев­шие в ку­рил­ке, - рас­ска­зы­ва­ет он. - «Ста­рич­ки» над на­ми не из­де­ва­лись, а, как опыт­ные фрон­то­ви­ки, про­ве­ря­ли го­тов­ность к по­ступ­ку, к смер­ти, к войне. Ведь не все вы­дер­жи­ва­ли. По­это­му в каж­дую груп­пу бра­ли толь­ко двух новичков. Кан­да­гар - са­мый же­сто­кий рай­он в пу­стыне Ре­ги­стан: мел­кий пе­сок и про­ду­ва­ю­щий на­сквозь жёст­кий ве­тер. Днём жа­ра до­хо­ди­ла до плюс 60 гра­ду­сов. Рюк­зак ве­сил ки­ло­грам­мов 60. А ещё при­хо­ди­лось та­щить круп­но­ка­ли­бер­ный пу­ле­мёт «Утёс», ав­то­ма­ти­че­ский гра­на­то­мёт АГС-17, од­на лен­та ко­то­ро­го ве­сит 11 кг. Идёшь по жа­ре 2-3 ки­ло­мет­ра, как ишак. А ес­ли в за­са­де ле­жишь по двое-трое су­ток... в туа­лет по-ма­лень­ко­му под се­бя хо­дишь, но в ба­ноч­ку. По дру­гой на­доб­но­сти - нуж­но ждать тем­но­ты. Ку­рить нель­зя: душ­ма­ны си­га­рет­ный за­пах за 3 ки­ло­мет­ра чу­я­ли. Во­ду ме­ри­ли кол­пач­ка­ми от фляж­ки. Ино­гда от из­ну­ря­ю­щей жа­ры впа­да­ли в сту­пор, глю­ки одо­ле­ва­ли. И смот­ре­ли мы «до­маш­нее ки­но»: вот ма­ма с вед­ром во­ды идёт, де­душ­ка ды­ню хо­лод­ную несёт…»

Гро­мить душ­ман­ские ка­ра­ва­ны спец­на­зов­цы хо­ди­ли в на­ци­о­наль­ной аф­ган­ской одеж­де: на­де­ва­ли чал­му, на но­ги - крос­сов­ки. Са­мир Аса­нов уже хо­дил в до­зо­ры, ко­гда ком­бат раз­ре­шил ему от­пу­стить бо­ро­ду - уж боль­но крым­ский та­та­рин по­хо­дил на душ­ма­на. К то­му же знал уз­бек­ский и та­джик­ский язы­ки и при встре­че с аф­ган­ца­ми мог так их за­бол­тать, что его при­ни­ма­ли за сво­е­го.

Неза­дол­го до кро­ва­во­го боя в ки­шла­ке Кобай ко­ман­до­вать спец­на­зов­ца­ми на­зна­чи­ли комбата - за­нос­чи­во­го штаб­но­го офи­це­ра, без бо­е­во­го опы­та. Он при­ни­мал ре­ше­ния сам, не со­ве­ту­ясь ни с кем. По вос­по­ми­на­ни­ям ве­те­ра­нов 173-го от­ря­да, имен­но он от­пра­вил на вер­ную ги­бель от­ряд 3-й ро­ты, не пе­ре­про­ве­рив ин­фор­ма­цию, по­сту­пив­шую из ХАДа (аф­ган­ской служ­бы без­опас­но­сти). Стар­шим на­зна­чи­ли май­о­ра Удо­ви­чен­ко (по­зыв­ной Удав).

«При под­хо­де к Ко­баю, - вспо­ми­на­ет Са­мир, за­ку­ри­вая, - на­ша груп­па раз­де­ли­лась - стар­ший лей­те­нант Са­ша Тур за­кре­пил­ся на со­сед­ней гор­ке. Мы ока­за­лись в за­бро­шен­ном за­гоне для ско­та с гли­ня­ны­ми сте­на­ми тол­щи­ной в метр. На рас­све­те ти­хо сня­ли пер­вый ду­хов­ский до­зор, за­тем вто­рой,

«Нас, чет­ве­рых остав­ших­ся в жи­вых из де­ся­ти, за­ки­ды­ва­ли ли­мон­ка­ми, они пры­га­ли, как мя­чи­ки, на гли­ня­ном по­лу. Душ­ма­ны кри­ча­ли в ме­га­фон: «Рус­ские, сда­вай­тесь!» Но мы по­ли­ва­ли их свин­цом и от­бор­ным ма­том. Пом­ню, что я стре­лял по ду­хам, как во сне, но в ка­кой-то мо­мент от силь­но­го уда­ра упал. Оскол­ки по­сек­ли спи­ну, кровь ста­ла сте­кать по те­лу. И даль­ше - страш­ный жар…».

- Сна­ча­ла я по­счи­тал се­бя мил­ли­о­не­ром, - сме­ёт­ся Са­мир. - Но ко­гда до род­но­го до­ма таш­кент­ский так­сист «за­ря­дил» 200 руб­лей, по­чув­ство­вал се­бя ни­щим. Вме­сте с од­но­пол­ча­на­ми (я при­гла­сил в го­сти 8 дру­зей) мы влез­ли в од­ну «Волгу», и че­рез несколь­ко ча­сов ез­ды я уже сту­чал в ро­ди­тель­ское окош­ко с кри­ком: «Ма­ма, я вер­нул­ся!» На сле­ду­ю­щий день Са­мир, про­во­жая сво­их од­но­пол­чан, по­нял, что это са­мый пло­хой день в его жиз­ни. Де­сант­ник в фор­ме при ор­де­нах сто­ял на од­ной из стан­ций таш­кент­ско­го мет­ро и пла­кал от осо­зна­ния то­го, что в мир­ной жиз­ни ему бу­дет силь­но не хва­тать фрон­то­во­го брат­ства. Вла­ди­мир СВАРЦЕВИЧ,

Ев­па­то­рия - Москва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.