БРО­НЕ­ПО­ЕЗД 1941

AiF Pskov - - ОБЩЕСТВО - Ан­на СЕРГЕЕНКО

ГРО­ХОТ ЧУ­ГУН­НЫХ КО­ЛЁС ВСЮ ЖИЗНЬ ПОМ­НИТ 92-ЛЕТ­НЯЯ МА­РИЯ АЛЕК­СЕ­ЕВ­НА КУЛЕВСКАЯ, ЖИ­ТЕЛЬ­НИ­ЦА ДЕ­РЕВ­НИ НОВОСЕЛЬЕ. ГРО­ХОТ И РАЗ­РЫ­ВА­Ю­ЩИЙ СЕРД­ЦЕ КРИК МА­ТЕ­РИ: «ВАЛЯАААААААА!».

ПО­ДЕ­ЛИ­ЛИ ДОБ­РО

Ле­том 1941 го­да че­рез же­лез­но­до­рож­ную стан­цию Новоселье на вы­со­кой ско­ро­сти мча­лись на за­пад один за од­ним бро­не­по­ез­да.

Стар­шая сест­ра Ма­рии Алек­се­ев­ны, 20-лет­няя про­дав­щи­ца мест­но­го ма­га­зи­на, воз­вра­ща­лась до­мой, ко­гда её под­хва­тил гру­зо­вик с ве­сё­лы­ми ком­со­моль­ца­ми, ко­то­рые разъ­ез­жа­ли с агит­бри­га­дой по окрест­ным сё­лам. На пе­ре­ез­де в ма­ши­ну на пол­ном хо­ду вле­тел бро­не­по­езд. По­гиб­ли все се­ме­ро…

«А я на ме­сто сест­рён­ки по­шла ра­бо­тать в ма­га­зин. До это­го - в нянь­ках зи­мой, ле­том - в ба­трач­ках. А 9 км до ма­га­зи­на - ерун­да. Толь­ко как вой­на на­ча­лась, недол­го наш ма­га­зин про­ра­бо­тал. Весь то­вар мест­ные жи­те­ли растащили».

Эта жен­щи­на, слов­но жи­вая ис­то­рия: её отец, участ­ник Пер­вой ми­ро­вой вой­ны, ви­дел са­мо­го го­су­да­ря Ни­ко­лая Алек­сан­дро­ви­ча, ко­гда тот на­ве­щал ра­не­ных в гос­пи­та­ле. А по­том ни за что не хо­тел всту­пать в кол­хоз, так и оста­ва­ясь еди­но­лич­ни­ком, хоть и имел де­сять де­тей. Его да­же рас­ку­ла­чить со­би­ра­лись, по­мог­ло чу­до - на­пи­сал пись­мо Ка­ли­ни­ну.

…18-лет­няя Ма­ша уж боль­ше на ра­бо­ту не хо­ди­ла - тор­го­вать ста­ло про­сто нечем. Оста­лась в ро­ди­тель­ском до­ме в де­ревне Ква­ши­на Гор­ка. Как-то сра­зу ста­ло нече­го есть: кол­хоз­ни­ки меж­ду со­бой раз­де­ли­ли зер­но, а уро­жай у еди­но­лич­ни­ков ещё не вы­рос.

В на­ча­ле июля по сель­ской до­ро­ге про­еха­ли на мо­то­цик­лах нем­цы. Че­го ждать от ок­ку­пан­тов - ни­кто не знал. Мест­ное на­се­ле­ние по­пря­та­лось по домам и за­тих­ло в ожи­да­нии.

В ОКО­ПАХ

«Нем­цы сна­ча­ла нас осо­бо и не оби­жа­ли. А ко­гда за­го­во­ри­ли о пар­ти­за­нах, да ещё и хо­ло­да при­шли, ста­ли по­ти­хо­неч­ку одеж­ду со­би­рать: ту­лу­пы, ва­лен­ки. Отец от­но­сил в лес. А по­том немец лю­то­вать стал».

Же­сто­ко рас­прав­ля­лись фа­ши­сты с мест­ны­ми жи­те­ля­ми за связь с пар­ти­за­на­ми. Всех мест­ных жи­те­лей де­рев­ни Рост­ко­во со­гна­ли в са­рай и со­жгли жи­вьём. Лю­ди ста­ли ухо­дить в лес. У ко­го де­тиш­ки ма­лые - да­ле­ко не шли, по­бли­же к де­ревне, так в око­пах и жи­ли.

«Всю зи­му мы там про­ве­ли, я пек­ла ле­пёш­ки из мха, та­кие горь­кие - в рот не взять, пла­ка­ли и ели. А ещё гор­ше бы­ло, что ма­му боль­ную при­шлось до­ма оста­вить. Она шла че­рез ру­чей в валенках, вы­мок­ла и слег­ла. Я за ней с са­ноч­ка­ми вы­бра­лась из ле­са, ду­маю, за­ку­таю-за­вер­ну и в наш окоп све­зу, там выхожу. Толь­ко вы­шла, как нем­цы: «Стой!» Я - бе­гом, они ста­ли стре­лять, од­на пу­ля над го­ло­вой про­ле­те­ла, дру­гая - над ухом. Так и не вы­пу­сти­ли ме­ня из ча­щи. А по­том немец до нас всё же до­брал­ся. Вы­та­щил всех из ям. Вы­стро­и­ли в ряд. Ду­ма­ем, всё, ко­нец. Но по­смот­ре­ли, фо­на­ря­ми по­све- ти­ли и от­пу­сти­ли. А Но­во­се­лье­то то­же всё со­жгли. Ны­неш­няя де­рев­ня за­но­во вы­стро­е­на».

По­сле осво­бож­де­ния рай­о­на Ма­рия Алек­се­ев­на ра­бо­та­ла в гос­пи­та­ле са­ни­тар­кой, вы­ха­жи­ва­ла ра­не­ных. По­сле вой­ны вы­шла за­муж, ро­ди­ла чет­ве­рых де­тей, вы­рас­ти­ла 8 вну­ков, до­жда­лась 10 пра­вну­ков. Всю жизнь от­ра­бо­та­ла в мест­ном ма­га­зине.

«Толь­ко бы мои вну­ки не узна­ли, что та­кое вой­на. Мо­люсь, что­бы ни­ко­гда не слы­ша­ли они, как мчат­ся на за­пад бро­не­по­ез­да, как гу­дят са­мо­ле­ты, как сви­стят над ухом пу­ли».

По­на­ча­лу нем­цы не тро­га­ли мест­ное на­се­ле­ние, а по­том на­род ушёл в око­пы.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.