ВЫ­СО­КИЕ ОТ­НО­ШЕ­НИЯ

AiF Pskov - - ПУТЕШЕСТВИЯ - Оль­га МИРОНОВИЧ

КОР­РЕ­СПОН­ДЕНТ «АИФ-ПС­КОВ» ПО­БЫ­ВА­ЛА НА ПРАЗДНОВАНИИ 2000-ЛЕ­ТИЯ ДЕР­БЕН­ТА, КО­ТО­РЫЙ ЯВ­ЛЯ­ЕТ­СЯ ПОБРАТИМОМ ПС­КО­ВА, И ТЕ­ПЕРЬ УТВЕР­ЖДА­ЕТ, ЧТО В ДА­ГЕ­СТАНЕ ЕЙ ПОДСТРОИЛИ ВЗРЫВ... МОЗ­ГА.

Ме­ня так раз­нес­ло - вы себе не пред­став­ля­е­те. По­то­му что там же хин­кал, там же чу­дУ («в све­те ж вот ка­кое чу­ду» - ска­зал бы на мо­ём ме­сте по­эт), хлеб из тан­ды­ра… ове­чий сыр… Вот как я те­перь бу­ду по­сле все­го это­го пе­ре­хо­дить об­рат­но на паль­мо­вое мас­ло наше на­сущ­ное? Как бу­ду ржа­вую во­ду на­шу жи­во­тво­ря­щую из-под крана пить, ес­ли у ме­ня в жи­лах те­перь те­чёт чи­стей­шая род­ни­ко­вая - из бур­ли­вых гор­ных ис­точ­ни­ков?

ЯЗЫК МОЙ - ДРУГ ИХ

Пер­вое и са­мое по­ра­зи­тель­ное от­кры­тие: в Да­ге­стане жи­вут ни­ка­кие не «да­ге­стан­цы» как мо­но­лит­ный эт­нос, а бо­лее ста раз­но­об­раз­ных на­ро­дов. 14 да­ге­стан­ских язы­ков име­ют ста­тус го­су­дар­ствен­ных. И в их чис­ле, на­при­мер, ни на ка­кой дру­гой язык ми­ра не по­хо­жий та­ба­са­ран­ский, в ко­то­ром до ше­сти­де­ся­ти па­де­жей. А есть ещё и од­но­ауль­ные язы­ки, по­нят­ные толь­ко жи­те­лям опре­де­лён­но­го се­ле­нья, ко­то­рые да­же не успе­ли об­за­ве­стись сво­ей пись­мен­но­стью…

При этом в Да­ге­стане вы по­чти не уви­ди­те вы­ве­сок на ка­ком-ли­бо дру­гом язы­ке, кро­ме рус­ско­го. А го­ро­жане со­зна­ют­ся, что ни­ка­ки­ми дру­ги­ми язы­ка­ми и не вла­де­ют. Я раз­го­ва­ри­ва­ла в Ма­хач­ка­ле с дву­мя по­жи­лы­ми авар­ка­ми, ко­то­рые жа­ло­ва­лись, как их вну­кам труд­но учить в шко­ле род­ной язык (ведь в Да­ге­стане сей­час ста­ра­ют­ся воз­рож­дать на­ци­о­наль­ную куль­ту­ру). Ба­буш­ки, как ока­за­лось, ни­чем не в со­сто­я­нии по­мочь под­рас­та­ю­ще­му по­ко­ле­нию, по­то­му что са­ми дав­но уже за­бы­ли авар­ский.

Так что юж­ный ак­цент не дол­жен вво­дить вас в за­блуж­де­ние: для боль­шин­ства уро­жен­цев Да­ге­ста­на рус­ский язык - та­кой же род­ной с дет­ства, как и для нас с ва­ми.

При этом да­ге­стан­цы утвер­жда­ют, что у каж­до­го ко­рен­но­го ма­ло­чис­лен­но­го на­ро­да их рес­пуб­ли­ки есть своя осо­бен­ность, по­это­му в Да­ге­стане лю­бят при­го­ва­ри­вать: «Один ава­рец - ава­рец, два авар­ца - дра­ка, три авар­ца - вой­на. Один дар­ги­нец - дар­ги­нец, два дар­гин­ца - ма­га­зин, три дар­гин­ца - ры­нок. Один лез­гин - лез­гин, два лез­ги­на - кон­то­ра, три лез­ги­на - ми­ни­стер­ство юс­ти­ции. Один ла­кец - ла­кец, два лак­ца - ма­стер­ская, три лак­ца - ми­ни­стер­ство бы­то­во­го об­слу­жи­ва­ния. Один ку­мык - ку­мык, два ку­мы­ка - песня, три ку­мы­ка - фи­лар­мо­ния…» и так да­лее. Пер­вый же ава­рец, с ко­то­рым я по­зна­ко­ми­лась по­сле то­го, как со­шла с тра­па са­мо­лё­та, с удо­воль­стви­ем рас­ска­зал мне анек­дот про свой на­род: «Где бы­ли авар­цы, ко­гда Гос­подь Бог раз­да­вал лю­дям моз­ги? На тре­ни­ров­ке!»

А ещё мне рас­ска­за­ли, что как раз на­ка­нуне празд­но­ва­ния 2000-ле­тия Дер­бен­та в ма­хач­ка­лин­ском До­ме друж­бы бы­ло боль­шое чае­пи­тие, участ­ни­ки ко­то­ро­го вдруг ре­ши­ли по оче­ре­ди рас­ска­зать о сво­их ро­ди­те­лях. И тут неча­ян­но вы­яс­ни­лось, что толь­ко у един­ствен­но­го из со­брав­ших­ся ро­ди­те­ли ока­за­лись од­ной на­ци­о­наль­но­сти.

Мои кол­ле­ги да­ге­стан­ские жур­на­ли­сты утвер­жда­ют, что у них в рес­пуб­ли­ке по­чти не бы­ва­ет кон­флик­тов на на­ци­о­наль­ной поч­ве. На­ци­о­наль­ный во­прос, мол, воз­ни­ка­ет толь­ко во вре­мя вы­бо­ров, ко­гда непо­пу­ляр­ные в на­ро­де кан­ди­да­ты во власть пы­та­ют­ся изоб­ра­зить, что их за­жи­ма­ют по эт­ни­че­ско­му при­зна­ку. А кро­ме то­го под на­ци­о­наль­ные кон­флик­ты не­ред­ко мас­ки­ру­ют­ся кон­флик­ты из-за зем­ли. Ведь в Да­ге­стане чуть ли не са­мая вы­со­кая в России плот­ность на­се­ле­ния (по­чти 60 че­ло­век на квад­рат­ный ки­ло­метр), по­это­му там каж­дый зе­мель­ный уча­сток на вес зо­ло­та, а ка­даст­ро­вые во­про­сы до сих пор не ре­ше­ны.

СКА­ЖИ МНЕ, КТО

ТВОЙ КУНАК

По этой же при­чине жи­те­ли Да­ге­ста­на ис­ста­ри при­вык­ли за­ни­мать­ся от­хо­жим про­мыс­лом, с ко­то­рым свя­зан ещё один мест­ный фе­но­мен под на­зва­ни­ем «ку­на­че­ство». «Кунак» - об­ще­тюрк­ское сло­во, озна­ча­ет «гость» или «друг».

То и де­ло от­прав­ля­ясь на за­ра­бот­ки в чу­жие края, жи­те­ли Да­ге­ста­на на­учи­лись на­хо­дить себе дру­зей сре­ди ино­пле­мен­ни­ков и ино­вер­цев. А глав­ное, на­учи­лись до­ро­жить эти­ми свя­зя­ми. По­это­му как толь­ко меж­ду ка­ки­ми-ни­будь дву­мя да­ге­стан­ски­ми на­ро­да­ми вспы­хи­ва­ла враж­да, по обе про­ти­во­бор­ству­ю­щие сто­ро­ны все­гда на­хо­ди­лись лю­ди, го­то­вые всё ула­дить, по­то­му что они успе­ли стать друг для дру­га ку­на­ка­ми.

При­чём эта тра­ди­ция жи­ва до сих пор, че­му я сви­де­тель. Ко­гда мы гу­ля­ли с мо­и­ми кол­ле­га­ми­жур­на­ли­ста­ми из раз­ных угол­ков России по празд­нич­но­му Дер­бен­ту, то в нас са­мих то и де­ло при­зна­ва­ли «ку­на­ков». Прав- да, лич­но мне ни ра­зу не по­вез­ло (ви­ди­мо, у нас в Пс­ков­ской об­ла­сти не так мно­го да­ге­стан­цев). А вот пред­ста­ви­те­ли дру­гих ре­ги­о­нов на себе ис­пы­та­ли всю ши­ро­ту да­ге­стан­ской ду­ши: «Вы от­ку­да? Из Ма­рий Эл?! У ме­ня же там брат слу­жит! По­жа­луй­те к нам за стол - не откажитесь вы­пить ко­ньяч­ку за ваше здо­ро­вье!» - «Как, вы из Се­ве­ро­двин­ска? У ме­ня там род­ствен­ни­ки жи­вут! Пе­ре­да­вай­те им при­вет и будь­те мо­им го­стем!»

А впро­чем, на праздновании юби­лея Дер­бен­та чуть ли не в каж­дом ста­рин­ном дер­бент­ском дво­ре был на­крыт стол, к ко­то­ро­му на­сто­я­тель­но за­зы­ва­ли всех встреч­ных-по­пе­реч­ных. Я, на­при­мер, за­бре­ла на ого­нёк к азер­бай­джан­цам, ко­то­рые на­ря­ди­лись в свои на­ци­о­наль­ные ко­стю­мы и по­пот­че­ва­ли ме­ня не толь­ко во­сточ­ны­ми сла­до­стя­ми, но и за­ни­ма­тель­ны­ми ис­то­ри­я­ми о мно­го­ве­ко­вых тра­ди­ци­ях сво­е­го на­ро­да. Вот бы и нам, пско­ви­чам, на­учить­ся так же празд­но­вать свои дни го­ро­да!

Дер­бент, чтоб вы зна­ли, во мно­гом схож с древним Пс­ко­вом. Хо­тя бы по­то­му, что и в том, и в дру­гом го­ро­де есть ста­рин­ная кре­пость. А глав­ное, в Дер­бен­те то­же ис­ста­ри пе­ре­се­ка­лись тор­го­вые пу­ти, а зна­чит, и лю­ди раз­ных эт­но­сов и ве­ро­ис­по­ве­да­ний. За ты­ся­че­ле­тия они на­столь­ко на­вост­ри­лись мир­но ужи­вать­ся друг с друж­кой, что лю­бо-до­ро­го по­смот­реть. На­при­мер, в день 2000-ле­тия Дер­бен­та в од­ном из его тес­ных двориков мож­но бы­ло уви­деть по­ис­ти­не уми­ли­тель­ную кар­тин­ку. Там за од­ним сто­лом со­бра­лись цер­ков­ные иерар­хи всех пред­став­лен­ных в Дер­бен­те кон­фес­сий (поп, рав­вин, мул­ла…) и очень друж­но от­ме­ча­ли это де­ло.

Ещё од­но ин­те­рес­ное на­блю­де­ние: на этом празд­ни­ке ни­кто по­че­му-то не огра­ни­чи­вал про­да­жу спирт­но­го. И ни­че­го. Пья­ных я за весь день в Дер­бен­те так и не уви­де­ла. Уме­ют лю­ди ве­се­лить­ся.

ПО ОДЁЖКЕ ВСТРЕ­ЧА­ЮТ

Ра­сул Кур­та­ев, гла­ва ад­ми­ни­стра­ции вы­со­ко­гор­но­го аула зла­то­куз­не­цов Ку­ба­чи, увле­ка­ет­ся ко­уч­сёр­фин­гом - то есть че­рез Ин­тер­нет при­гла­ша­ет к себе до­мой ту­ри­стов со все­го све­та на бес­плат­ный ноч­лег. (Про­сто у него в ауле нет го­сти­ни­цы, а въезд­ной ту­ризм-то на­до как-то раз­ви­вать. К то­му же не та­кие уж эти дар­гин­цы и жад­ные до де­нег, как про них су­да­чат). Так вот, Ра­сул рас­ска­зы­ва­ет: «При­ез­жа­ет ко мне как-то рус­ская де­вуш­ка в хи­джа­бе, лю­бо­пыт­ная та­кая. А я всё вре­мя чув­ствую, что ме­ня этот её плот­но под­вя­зан­ный под под­бо­род­ком пла­ток по­че­му-то ужас­но на­пря­га­ет - и не мо­гу по­нять по­че­му. Вдруг до­га­дал­ся: вез­де столь­ко пи­шут про русских де­ву­шек, ко­то­рые убе­га­ют в ИГИЛ и ста­но­вят­ся тер­ро­рист­ка­ми, а тут она. На вся­кий слу­чай спро­сил, что её за­ста­ви­ло так одеть­ся. «Ну как же, я ведь в Да­ге­стан при­е­ха­ла, я ду­ма­ла, тут по-дру­го­му нель­зя…»

На са­мом де­ле в Да­ге­стане, да­же в ма­лень­ком ауле вы­со­ко в го­рах за­про­сто мож­но встре­тить мест­ную де­вуш­ку в ми­ни-юб­ке и на вы­со­чен­ных каб­лу­ках (са­ма ви­де­ла), что ни­сколь­ко не ме­ша­ет дру­гим де­вуш­кам но­сить ост­ро­ак­ту­аль­ные в этом се­зоне цве­та­стые пла­тья до са­мых пят и, ко­неч­но, хи­джа­бы.

Впро­чем, да­ге­стан­ские жур­на­ли­сты уве­ря­ли ме­ня, что это то­же все­го лишь дань мо­де. В Да­ге­стан­ской на­ци­о­наль­ной биб­лио­те­ке я встре­ти­ла и очень се­рьёз­ную со­ро­ка­лет­нюю со­труд­ни­цу в лег­ко­мыс­лен­ном об­ле­га­ю­щем пла­тьи­це на­мно­го вы­ше ко­лен, и смеш­ли­вую 23-лет­нюю - в рас­ши­том зо­ло­том бар­хат­ном чёр­ном хи­джа­бе.

Ту, что по­мо­ло­же, зо­вут Лей­ла. На во­прос, по­че­му хи­джаб, от­ве­ча­ет: «Про­сто я по­ня­ла, что это моё!» Ока­зы­ва­ет­ся, неко­то­рые род­ствен­ни­ки не одоб­ря­ют её ма­не­ру оде­вать­ся, но она их не слу­ша­ет.

Вот и вы не слу­шай­те, что в Да­ге­стане страш­но. Там страш­но кра­си­во, страш­но ин­те­рес­но - это прав­да. А что ка­са­ет­ся всех дру­гих стра­ши­лок, то Ма­рине Ах­ме­до­вой из «Рус­ско­го ре­пор­тё­ра», ко­то­рая мно­го пи­шет про Да­ге­стан, по её же сло­вам, бы­ло на­мно­го страш­нее в ко­ман­ди­ров­ке на Бай­ка­ле - в де­ревне, где все от ма­ла до ве­ли­ка за­ни­ма­ют­ся неза­кон­ным рыб­ным про­мыс­лом, а на вы­ру­чен­ные день­ги бес­про­буд­но пьют.

Дер­бент - мно­го­на­ци­о­наль­ный го­род.

Не раз­бе­рёшь, чей день рож­де­ния: Дер­бен­та или дер­бент­цев.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.