ЕЁ ЗНАТОЧЕСТВО

AiF Pskov - - ГОСТЬ РЕДАКЦИИ - Оль­га МИРОНОВИЧ

ИЗ­ВЕСТ­НО ЛИ ВАМ, ЧТО ТА­КОЕ «ЗНАТОЧЕСТВО»? ЭТО ТЕРМИН ДЛЯ ОБОЗНАЧЕНИЯ ПРЕВОСХОДНОЙ СТЕ­ПЕ­НИ ПРО­ФЕС­СИ­О­НАЛЬ­НО­ГО МАСТЕРСТВА. НА ДНЯХ ЭТО РЕДЧАЙШЕЕ СЛОВЕЧКО БЫ­ЛО ПРОИЗНЕСЕНО ПО ОТ­НО­ШЕ­НИЮ К АЛЕКСАНДРЕ ГРИГОРЬЕВОЙ, КО­ТО­РАЯ ТОЛЬ­КО ЧТО ОТПРАЗДНОВАЛА 50-ЛЕТИЕ СВО­ЕЙ МУЗЕЙНОЙ РА­БО­ТЫ.

ПО­КА НА­ВСЕ­ГДА

- Я окон­чи­ла фи­ло­ло­ги­че­ский фа­куль­тет Ле­нин­град­ско­го уни­вер­си­те­та и, ко­неч­но, со­би­ра­лась стать учи­те­лем. Но мне хва­ти­ло все­го двух учеб­ных прак­тик, что­бы по­нять, что это не моё. По­это­му ко­гда я приехала вслед за му­жем в Пс­ков, то на­де­я­лась устро­ить­ся в биб­лио­те­ку, а вме­сто это­го узна­ла, что в му­зее, то­гда ещё он на­зы­вал­ся кра­е­вед­че­ским, осво­бо­ди­лось ме­сто млад­ше­го на­уч­но­го со­труд­ни­ка.

Я-то ду­ма­ла, что по­ра­бо­таю там вре­мен­но - от си­лы го­дик, а ока­за­лось, что это на всю жизнь.

- Так чем же вам так по­нра­ви­лась ра­бо­та в Пс­ков­ском му­зее?

- Уже за пер­вый год ра­бо­ты узна­ла столь­ко все­го ин­те­рес­но­го про Пс­ков и его па­мят­ни­ки, что мне боль­ше не за­хо­те­лось за­ни­мать­ся ни­чем дру­гим, кро­ме пс­ков­ской ста­ри­ны. Тем бо­лее что у ме­ня бы­ли та­кие на­став­ни­ки, как Еле­на Ива­нов­на Ско­бель­цы­на. Она во­влек­ла ме­ня в экс­пе­ди­ции по по­пол­не­нию му­зей­ных фон­дов. Мы ез­ди­ли по де­рев­ням и со­би­ра­ли со­хра­нив­ши­е­ся в се­мьях ста­рин­ные ве­щи.

Кста­ти, в те вре­ме­на про­стые пско­ви­чи мог­ли оби­деть­ся на му­зей­щи­ков, ес­ли мы пред­ла­га­ли им пла­ту за пред­ме­ты ста­ри­ны. «День­га­ми и не ше­ве­ли!» - го­во­ри­ли они. И все­гда рас­спра­ши­ва­ли, сколь­ко ра­ри­те­тов по­жерт­во­ва­ла в му­зей со­сед­няя деревня: «Ах вот как…У нас най­дут­ся ве­щи и по­ин­те­рес­нее».

Но­во­го зда­ния му­зея то­гда ещё не су­ще­ство­ва­ло. И мы, му­зей­ные ра­бот­ни­ки, ко­то­рых на­счи­ты­ва­лось все­го-то че­ло­век 12, си­де­ли в до­ме Фан-дерФ­ли­та - там, где сей­час ре­став­ра­то­ры, как раз над де­ре­вян­ной ка­ли­точ­кой в стене, ко­то­рая в те вре­ме­на и слу­жи­ла глав­ным вхо­дом в му­зей.

- То­гда же ещё Лео­нид Тво­ро­гов был жив и ра­бо­тал в под­ва­ле это­го же зда­ния…

- Да, в древ­ле­хра­ни­ли­ще. У ме­ня бы­ли с Тво­ро­го­вым пре­крас­ные от­но­ше­ния, хо­тя его со­ба­ку - То­би­ка - я по­ба­и­ва­лась. Его со­бак все­гда зва­ли То­би­ка­ми. Неко­то­рые из них да­же по­хо­ро­не­ны в на­шем му­зей­ном дво­ре. Ко­гда он ве­че­ром ухо­дил до­мой, то про­щал­ся с ни­ми: «До сви­да­нья, То­бик-па­па, до сви­да­нья, То­бик-дедушка…»

Я, ко­неч­но, фи­ло­лог по об­ра­зо­ва­нию, но по окон­ча­нии уни­вер­си­те­та ста­ро­сла­вян­ский зна­ла пло­хо, по­то­му что во вре­мя учё­бы мы им ма­ло за­ни­ма­лись. Лео­нид Алек­се­е­вич, на­вер­ное, по­чув­ство­вал, что мне это ин­те­рес­но, и стал по­ка­зы­вать ста­рин­ные кни­ги. Сна­ча­ла я ма­ло что в них по­ни­ма­ла, но бла­го­да­ря ему на­ча­ла изу­чать ста­ро­сла­вян­ский по-на­сто­я­ще­му.

ЕХАЛА ГРЕКА ЧЕ­РЕЗ РЕ­КУ

- Пс­ков­ские му­зей­щи­ки все­гда вос­хи­ща­ют­ся ва­шим ан­тич­ным про­фи­лем. Вы дей­стви­тель­но гре­чан­ка?

- Я ро­ди­лась в ма­лень­ком укра­ин­ском го­род­ке Жёл­тые Во­ды. Знаю толь­ко, ко­гда мой дедушка по па­пи­ной ли­нии пе­ре­ехал ту­да жить, со­се­ди про него и его сы­но­вей го­во­ри­ли: «Та во­ны з гре­кив». Мо­жет, и неспро­ста.

- А прав­да, что вы ещё к то­му же член сбор­ной ко­ман­ды Псков­ско­го му­зея-за­по­вед­ни­ка по во­лей­бо­лу?

- Да, в ше­сти­де­ся­тые го­ды ди­рек­тор му­зея Лео­нид Ни­ко­ла­е­вич Фа­лин чуть ли не каж­дое ут­ро сзы­вал всех во двор на во­лей­бол. Бы­ва­ло, со­труд­ни­ки му­зея и паль­цы во вре­мя иг­ры ло­ма­ли, и до­ро­гие укра­ше­ния в тра­ве те­ря­ли…

- А ещё го­во­рят, что вы за пол­ве­ка ра­бо­ты в му­зее пе­ре­ло­па­ти­ли столь­ко ста­рин­ных мо­нет, что уже опре­де­ля­е­те их на ощупь... Это так?

- Сказ­ки. Я, ко­неч­но же, все­гда раз­гля­ды­ваю ста­рин­ные мо­не­ты с лу­пой, но мне до­во­ди­лось ви­деть спе­ци­а­ли­стов из боль­ших му­зеев, ко­то­рые опре­де­ля­ли мо­не­ты не гля­дя.

- Вы 27 лет ра­бо­та­ли глав­ным хра­ни­те­лем му­зея. Ка­ко­во это? Го­во­рят, как толь­ко на­чи­на­ешь све­рять му­зей­ные цен­но­сти, все­гда че­го-ни­будь недо­счи­та­ешь­ся. Осо­бен­но ко­гда на­до све­рить ко­ли­че­ство мо­нет…

- Посколь­ку боль­шая часть на­шей ну­миз­ма­ти­че­ской кол­лек­ции - это най­ден­ные спу­стя сто­ле­тия кла­ды, то с ни­ми по­сто­ян­но тво­рит­ся ка­кая-то чер­тов­щи­на. Они же за­го­во­рён­ные. Я то­же в это не ве­ри­ла, по­ка Ал­ла Сер­ге­ев­на Мель­ни­ко­ва из Го­су­дар­ствен­но­го ис­то­ри­че­ско­го му­зея не рас­ска­за­ла мне, как она и её со­труд­ни­ки пе­ре­счи­ты­ва­ют кла­ды. Так вот, по её сло­вам, они все­гда об­вя­зы­ва­ли нож­ки сту­ла ка­кой-ни­будь ве­рё­воч­кой, что­бы не сбить­ся со счё­та.

Толь­ко пред­ставь­те се­бе, на мо­ей от­вет­ствен­но­сти сей­час 40 ты­сяч еди­ниц хра­не­ния ну­миз­ма­ти­ки. Боль­шая часть этих мо­нет со­став­ля­ет кла­ды, все­го их у нас най­де­но 38. Я, ко­неч­но, бы­ваю очень ре­ши­тель­ной и невоз­му­ти­мой, но ино­гда, дей­стви­тель­но, впа­даю в по­лу­об­мо­роч­ное со­сто­я­ние, ес­ли, на­при­мер, по опи­си в ко­роб­ке долж­но быть 400 мо­нет, а ко­гда пе­ре­счи­ты­ва­ешь, ока­зы­ва­ет­ся все­го 300. Тут поневоле на­чи­на­ешь за­ду­мы­вать­ся, а хва­тит ли мне всех мо­их сбе­ре­же­ний, чтоб воз­ме­стить му­зею эту по­те­рю.

Так что неуди­ви­тель­но, что при свер­ке фон­дов да­же хра­ни­те­ли са­мых из­вест­ных сто­лич­ных му­зеев ста­но­вят­ся суе­вер­ны­ми. По­это­му од­но из важ­ней­ших ка­честв хра­ни­те­ля - это вы­держ­ка. Ведь сто­ит толь­ко хра­ни­те­лю взять се­бя в ру­ки, как все кла­ды за­но­во отыс­ки­ва­ют­ся. По­то­му что деть­ся этим экс­по­на­там неку­да: как го­во­рит­ся, чу­жие здесь не хо­дят, а свои ни­ко­гда ни­че­го из фон­дов не возь­мут.

НЕ В ДЕНЬГАХ СЧА­СТЬЕ

- Про ва­шу вы­держ­ку то­же ле­ген­ды хо­дят. Кол­ле­ги утвер­жда­ют, что од­на­жды вы хлад­но­кров­но от­ра­зи­ли на­па­де­ние бан­ди­та, ко­то­рый по­ку­шал­ся на му­зей­ные цен­но­сти. Бы­ло та­кое?

- Это мы вез­ли драг­ме­тал­лы на опро­би­ро­ва­ние и ока­за­лись вдво­ём с Ла­ри­сой Ба­би­ни­ной на без­люд­ном вок­за­ле. Как вдруг к нам под­хо­дит ка­кой-то тип, до­ста­ёт из кар­ма­на нож и го­во­рит ей: «А я те­бя сей­час за­ре­жу!» Ко­неч­но же, нас в этой по­езд­ке со­про­вож­дал ми­ли­ци­о­нер, но тут да­же он ми­гом ку­да-то ис­чез. Ла­ри­са Кон­стан­ти­нов­на ис­пу­га­лась, я, ко­неч­но, то­же, но ви­ду не по­даю: по­ло­жи­ла ру­ку на наш че­мо­дан­чик с драг­ме­тал­ла­ми и ни с ме­ста… По­то­му что в лю­бой кри­ти­че­ской си­ту­а­ции са­мое глав­ное - со­хра­нять са­мо­об­ла­да­ние. Вот я и по­ста­ра­лась ве­сти се­бя как ни в чём не бы­ва­ло, что, по­хо­же, слег­ка сму­ти­ло ху­ли­га­на. А тут и наш убе­жав­ший охран­ник по­до­спел - уже с под­мо­гой, по­сле че­го зло­дея скру­ти­ли и пре­про­во­ди­ли ку­да сле­ду­ет.

Кста­ти, ко­гда я толь­ко на­чи­на­ла ра­бо­тать в долж­но­сти глав­но­го хра­ни­те­ля, мои со­се­ди по пя­ти­этаж­ке на­ча­ли за­ду­мы­вать­ся, а по­че­му это по­сле по­лу­но­чи за мной то и де­ло при- сы­ла­ют на­ряд ми­ли­ции. Что я та­ко­го на­тво­ри­ла, что ме­ня по но­чам вы­дёр­ги­ва­ют из по­сте­ли и уво­зят на мо­то­цик­ле. А это за мной при­ез­жа­ли ми­ли­ци­о­не­ры, ко­гда в По­ган­ки­ных па­ла­тах но­чью сра­ба­ты­ва­ла сиг­на­ли­за­ция. Она же в те вре­ме­на сра­ба­ты­ва­ла, да­же ес­ли все­го лишь за­дре­без­жа­ли стёк­ла из-за то­го, что по ули­це гру­зо­вик про­ехал.

- Го­во­рят, и ны­неш­не­го ди­рек­то­ра Псков­ско­го му­зея-за­по­вед­ни­ка вы «вы­нян­чи­ли»? Он да­же на­зы­ва­ет вас сво­ей крёст­ной ма­мой…

- Юрий Ни­ко­ла­е­вич при­шёл к нам в му­зей со­всем мо­ло­день­ким и неко­то­рым да­же не по­нра­вил­ся: бо­ро­да­тый, лох­ма­тый, в дра­ных джин­сах. Но я сра­зу уви­де­ла: это наш че­ло­век, что очень ско­ро и под­твер­ди­лось.

Я во­об­ще хо­чу ска­зать, что се­го­дня на ру­ко­во­дя­щих долж­но­стях в му­зее ра­бо­та­ют го­раз­до бо­лее под­го­тов­лен­ные, под­ко­ван­ные, чем бы­ли мы ко­гда-то, кад­ры. Да и сам му­зей при­об­рёл бо­лее вы­со­кий ста­тус. Я-то на­чи­на­ла в кра­е­вед­че­ском, ко­то­рый толь­ко в на­ча­ле 70-х по­лу­чил ста­тус му­зея-за­по­вед­ни­ка.

Но глав­ное в на­шем де­ле, ко­неч­но же, не ста­тус му­зея, не обра­зо­ва­ние и да­же не муд­рые на­став­ни­ки, хо­тя от них то­же за­ви­сит очень мно­гое…

- Зар­пла­ты, как мне из­вест­но, то­же не глав­ное, они в му­зее все­гда бы­ли ма­лень­кие. Что же дер­жит лю­дей в му­зее по пол­ве­ка?

- Лю­бовь к род­ной ис­то­рии, к Пс­ко­ву. Ведь мы при­во­зи­ли из экс­пе­ди­ций не толь­ко цен­ные экс­по­на­ты, мы тво­ри­ли ис­то­рию.

На­при­мер, пом­ню, как од­на­жды на­шли в Пор­хов­ском рай­оне де­сять уди­ви­тель­ных пря­лок, сде­лан­ных в на­ча­ле про­шло­го ве­ка од­ним ма­сте­ром - Пав­лом Еме­лья­но­вым. Он на всех сво­их прял­ках остав­лял ав­то­граф, а так­же под­пи­сы­вал, для ко­го имен­но та или иная прял­ка вы­то­че­на. И очень за­тей­ли­во их укра­шал.

Мы да­же ча­стуш­ку то­гда за­пи­са­ли, ко­то­рая бы­ла по­свя­ще­на прял­кам Павла Еме­лья­но­ва: «У ме­ня прял­ка имен­ная, во всей су­пря­доч­ке од­ная. Узна­вай, мой до­ро­гой, ме­ня по прял­ке имен­ной!»

Вот по­че­му я как на­ча­ла за­ни­мать­ся музейной ра­бо­той, так до сих пор и не по­ни­маю, что бы я без неё де­ла­ла.

Но не всем это под­хо­дит. Лет 25 на­зад к нам в от­дел устро­и­лась жен­щи­на - ми­лая, об­ра­зо­ван­ная. А неде­ли че­рез две по­да­ла за­яв­ле­ние на уволь­не­ние. Го­во­рит: «Не мо­гу боль­ше! Как пред­став­лю, что вот так на­до день за днём, год за го­дом ве­щи в учёт­ные кни­ги за­пи­сы­вать, мо­не­ты пе­ре­счи­ты­вать… Нет, ни за что!»

А мне нра­вит­ся, и я на­де­юсь при­но­сить му­зею поль­зу ещё так дол­го, как у ме­ня хва­тит сил.

НА МУЗЕЙЩИКА НЕ НУЖЕН НОЖ  ЕГО ЛУЧ­ШЕ НЕ ТРОЖЬ!

Са­ни­тар­ный день в му­зее. 1977 год.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.