КРАС­НЫЙ ИКОНОПИСЕЦ КУЗЬ­МА

ПЕТРОВ ВОДКИН МОГ СТАТЬ ПИ­СА­ТЕ­ЛЕМ, А НЕ ХУ­ДОЖ­НИ­КОМ. Ти­раж

AiF Saratov - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

ИЗ­ВЕСТ­НО, ЧТО СО­ВРЕ­МЕН­НИ­КИ НА­ЗЫ­ВА­ЛИ ЕГО «ДРЕВНЕРУССКИМ ИКО­НО­ПИС­ЦЕМ, ВОЛЕЮ СЛУ­ЧАЯ ПОПАВШИМ В БУ­ДУ­ЩЕЕ». РЕПИН ИМЕНОВАЛ ЕГО ТВОР­ЧЕ­СТВО «ВОЗМУТИТЕЛЬНЫМ БЕЗОБРАЗИЕМ », НО КА­КТО В 1912 ГО­ДУ ЗАСТЫЛ ПЕ­РЕД КАР­ТИ­НОЙ «НЕУЧА» И ВЫДОХНУЛ: «ТАЛАНТИЩЕ…»

ЖИ­ВО­ПИСЬ И ЖЕСТЬ

Так слу­чи­лось, что юбилей зна­ме­ни­то­го ху­дож­ни­ка в Са­ра­тов­ской об­ла­сти от­празд­но­ва­ли, не до­жи­да­ясь офи­ци­аль­ной даты, в рам­ках фе­сти­ва­ля «Хва­лын­ские этю­ды» еще в ав­гу­сте. Од­на­ко из­вест­но, что будущий клас­сик ро­дил­ся 5 но­яб­ря (24 ок­тяб­ря) 1878 го­да. К то­му, что он най­дет се­бя в ис­кус­стве, не рас­по­ла­га­ло ре­ши­тель­но все: про­ис­хож­де­ние (из се­мьи са­пож­ни­ка), фа­ми­лия (до­ве­сок «Водкин» Петров по­лу­чил из-за де­да, ко­то­рый имел обык­но­ве­ние на­пи­вать­ся до бес­па­мят­ства), на­ко­нец, имя Кузь­ма, которое в эпо­ху Баль­мон­тов, мяг­ко го­во­ря, « не зву­ча­ло». С об­ра­зо­ва­ни­ем то­же не сло­жи­лось: окон­чив в 15 лет че­ты­ре клас­са при­ход­ско­го учи­ли­ща, он по­ехал в Са­ма­ру учить­ся на же­лез­но­до­рож­ни­ка и с трес­ком за­ва­лил пер­вый же эк­за­мен по исто­рии Рос­сии.

Да и к жи­во­пи­си его «кач­ну­ло» при не самых ве­се­лых об­сто­я­тель­ствах. Вот ис­то­рия ед­ва ли не пер­вой ра­бо­ты Кузь­мы. Как-то он за­плыл на се­ре­ди­ну Вол­ги и на­чал то­нуть, и его спас мест­ный пе­ре­воз­чик Илья Захаров. Бук­валь­но че­рез неде­лю спа­си­тель Пет­ро­ва-Вод­ки­на уто­нул сам, и маль­чик взял ку­сок же­сти и на­ри­со­вал вол­ны, ка­ча­ю­щу­ю­ся на них лод­ку, го­ло­вы то­ну­щих лю­дей и зиг­заг молнии, а в уг­лу под­пи­сал: «По­гиб­ший за дру­гих, веч­ная те­бе па­мять!».

АВАНТЮРИСТ И СОЧИНИТЕЛЬ

Так или ина­че, но его за­ме­ти­ли. По­вез­ло: в Хва­лынск при­е­хал ар­хи­тек­тор им­пе­ра­тор­ско­го дво­ра Ро­берт Мель­цер, которого при­гла­си­ли стро­ить особ­няк для бо­га­той куп­чи­хи. Го­стю по­па­лись на гла­за ри­сун­ки юно­го Пет­ро­ва-Вод­ки­на, и тот забрал про­вин­ци­аль­но­го са­мо­род­ка в Пе­тер­бург. И вот Кузь­ма Сер­ге­е­вич ока­зы­ва­ет­ся в Цен­траль­ном учи­ли­ще тех­ни­че­ско­го ри­со­ва­ния ба­ро­на Штиг­ли­ца, а с 1897 го­да в Москве, в Учи­ли­ще жи­во­пи­си, ва­я­ния и зод­че­ства, где его учи­те­лем стал Ва­лен­тин Се­ров.

Та­лант­ли­вый че­ло­век та­лант­лив во всем. Кузь­ма Сер­ге­е­вич под­твер­дил это рас­хо­жее вы­ра­же­ние очень красочно. При­чи­на, по ко­то­рой ему по­тре­бо­ва­лось сроч­но рас­кры­вать соб­ствен­ные та­лан­ты, все та же - нехват­ка денег, а имен­но средств на пу­те­ше­ствие в Ев­ро­пу «на этю­ды», которое бы­ло при­ня­то со­вер­шать у то­гдаш­них мо­ло- дых де­я­те­лей ис­кусств. Пет­ро­вВод­кин под­ря­дил­ся до­е­хать на ве­ло­си­пе­де от Моск­вы до Па­ри­жа, а фир­ма, за­ин­те­ре­со­ван­ная в этом ре­клам­ном ве­ло­ту­ре, бра­ла обя­за­тель­ство опла­тить ему ев­ро­пей­ский кру­из.

В Па­риж Петров-Водкин по­пал несколь­ко лет спу­стя на по­ез­де, а на ве­ло­си­пе­де мо­гу­чий вол­жа­нин до­брал­ся толь­ко до Вар­ша­вы, за­то за 12 дней. Впро­чем, не все со­вре­мен­ни­ки бы­ли склон­ны ве­рить в аван­тюр­ные марш­ру­ты Кузь­мы Сер­ге­е­ви­ча. Де­ло в том, что он был пер­во­класс­ный сочинитель и вы­дум­щик. Не­уди­ви­тель­но, что в один пре­крас­ный день он ре­шил стать про­фес­си­о­наль­ным пи­са­те­лем, оста­вив жи­во­пись, и явил­ся в издательство с уве­си­стой стоп­кой сво­их со­чи­не­ний. Здесь он встре­тил мо­ло­до­го муж­чи­ну с та­кой же брос­кой внеш­но­стью, как сам: здо­ро­вен­ный, бри­тый на­го­ло, ску­ла­стый, про­вин­ци­аль­но­на­по­ри­стый. «Что, то­же ле­зешь?» - с волж­ским го­вор­ком при­вет­ство­вал он Кузь­му Пет­ро­ви­ча.

Как вы­яс­ни­лось, ме­сто «про­вин­ци­аль­но­го са­мо­род­ка» в из­да­тель­стве уже бы­ло за­ня­то, и был это не кто иной, как Алексей Пешков, на­пи­сав­ший и из­дав­ший пер­вые про­из­ве­де­ния под псев­до­ни­мом Мак­сим Горь­кий. Будущий «бу­ре­вест­ник ре­во­лю­ции» немед­ля за­клей­мил зем­ля­ка-вол­жа­ни­на Пет­ро­ва-Вод­ки­на как «несо­сто­яв­ше­го­ся бо­го­ма­за и пи­са­ку» и быст­ро вы­пу­стил несколь­ко паск­ви­лей, до­би­вая кон­ку­рен­та.

КОНИ КРАС­НЫЕ И БЕ­ЛЫЕ

Не­по­сред­ствен­но пе­ред Пер­вой ми­ро­вой вой­ной Кузь­ма Сер­ге­е­вич со­здал свой са­мый известный ше­девр «Ку­па­ние крас­но­го ко­ня». Ин­те­рес­но, что ху­дож­ник сна­ча­ла утвер­ждал: это чи­сто бы­то­вая сцен­ка, а крас­ный цвет ко­ня обу­слов­лен вли­я­ни­ем ста­рин­ных русских икон с их мо­щью и глу­би­ной кра­сок (в част­но­сти, цве­том ко­ня под Геор­ги­ем По­бе­до­нос­цем). Од­на­ко дру­зья го­во­ри­ли, что картина про­ро­че­ская, она несет с со­бой гло­баль­ные пе­ре­ме­ны. И как тут не по­ве­рить, ко­гда ра­зом гря­дут сна­ча­ла ми­ро­вая война, по­том Февраль­ская ре­во­лю­ция?

Пер­во­на­чаль­но Петров-Водкин от­но­сил­ся к ви­зи­о­нер­ско­про­вид­че­ской мис­сии «Крас- но­го ко­ня» со скеп­си­сом. Но вот картина ста­ла куль­то­вой. В ее честь пи­са­ли це­лые по­э­мы. «Кро­ва­во-крас­ный конь, // К волнам мор­ским стре­мя­щий­ся,// С ис­том­ным юно­шей на вы­пук­лой спине...» - эта ме­ло­де­кла­ма­ция мод­но­го по­эта Рю­ри­ка Ив­не­ва шла в Пе­тер­бург­ской фи­лар­мо­нии. Узнав, что автор кар­ти­ны в за­ле, Ив­нев при­бли­зил­ся к нему и же­ман­но вы­го­во­рил: «Сколь пре­кра­сен ваш алый конь и юно­ша-мес­сия!». На что сын хва­лын­ско­го са­пож­ни­ка немед­ля бряк­нул: «Конь хо­рош, не спо­рю. А вот мес­сия-то с го­лым за­дом!». Мо­сье Рю­рик, в бар­хат­ной блу­зе с шел­ко­вым бан­том, опе­шил, си­ту­а­цию спас­ла су­пру­га Пет­ро­ва-Вод­ки­на Мария Фе­до­ров­на и за­го­во­ри­ла с мод­ным по­этом о твор­че­стве.

РО­ДИ­НА И ПА­МЯТЬ

Из-за ту­бер­ку­ле­за вра­чи за­пре­ти­ли ху­дож­ни­ку ра­бо­тать с крас­ка­ми. Твор­че­ский че­ло­век до моз­га ко­стей, он сно­ва пе­ре­клю­чил­ся на пи­са­тель­скую де­я­тель­ность и на од­ном ды­ха­нии со­здал ав­то­био­гра­фи­че­ский «Хлы­новск» - в про­зрач­ном этом на­зва­нии лег­ко уга­ды­ва­ет­ся его род­ной Хва­лынск. Од­на­ко Кузь­ма Сер­ге­е­вич и тут на­рвал­ся на непо­ни­ма­ние зна­ме­ни­то­сти: Горь­кий на­звал роман Пет­ро­ва-Вод­ки­на «вме­сти­ли­щем сло­вес­но­го хла­ма», и это за­кры­ло пе­ред ху­дож­ни­ком две­ри всех из­да­тельств. Слов­но бы в от­вет «бу­ре­вест­ни­ку ре­во­лю­ции» Петров-Водкин отрас­тил такие же усы, как у Горь­ко­го, и об­за­вел­ся шля­пой точ­но та­ко­го же фа­со­на, и внешне их лег­ко бы­ло спу­тать…

«Кни­гу эту по­свя­щаю до­че­ри мо­ей Ле­нуш­ке», - сто­ит над пер­вой гла­вой «Хлы­нов­ска». Еле­на Кузь­ми­нич­на при­е­ха­ла на ро­ди­ну от­ца по­сле его смер­ти - в страш­ном 1941-м, эва­ку­и­ро­вав­шись с ма­те­рью из оса­жден­но­го Ле­нин­гра­да. Вся ее по­сле­ду­ю­щая жизнь бы­ла по­свя­ще­на уве­ко­ве­чи­ва­нию па­мя­ти от­ца: она спо­соб­ство­ва­ла со­зда­нию ме­мо­ри­аль­но­го му­зея Кузь­мы Сер­ге­е­ви­ча в Хва­лын­ске, воз­вра­ща­ла его, ка­за­лось бы, утра­чен­ные кар­ти­ны, написала кни­гу о нем и из­да­ла ме­му­а­ры ма­те­ри «Мой ве­ли­кий рус­ский муж». Это огром­ный, мно­го­лет­ний труд, и спра­вед­ли­во, что Еле­на Кузь­ми­нич­на про­жи­ла дол­го и уш­ла ров­но де­сять лет на­зад, 3 но­яб­ря 2008-го, двух дней не до­жив до 130-ле­тия сво­е­го ге­ни­аль­но­го от­ца. Под­пис­ные ин­дек­сы 50187, 32123

34850

За­каз № 403 Вре­мя под­пи­са­ния в пе­чать по гра­фи­ку - 16.00 Под­пи­са­но в пе­чать в 16.00 6.11.2018 Да­та вы­хо­да в свет 7.11.2018

Ху­дож­ник утвер­ждал, что это чи­сто бы­то­вая сцен­ка, а крас­ный цвет ко­ня обу­слов­лен вли­я­ни­ем ста­рин­ных русских икон.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.