«Я БЫЛ НЕУГО­МОН­НЫМ»

Ак­тёр Алек­сандр Лы­ков - о пьян­стве, се­мье, ве­ре и но­вых ро­лях

AiF Tambov - - СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ - Бе­се­до­ва­ла Оль­га ШАБЛИНСКАЯ

«ТОЛЬ­КО ВЕ­РА И СПО­СОБ­НА СЕ­МЬЮ СО­ХРА­НИТЬ», - ГО­ВО­РИТ АК­ТЁР АЛЕК­САНДР ЛЫ­КОВ, ИЗ­ВЕСТ­НЫЙ ПО ТЕЛЕФИЛЬМАМ «УЛИ­ЦЫ РАЗ­БИ­ТЫХ ФО­НА­РЕЙ», «БАН­ДИТ­СКИЙ ПЕ­ТЕР­БУРГ», «ТУ­РЕЦ­КИЙ ГАМБИТ» И ДР.

БЕЗ ЦЕНЗУРЫ «ЗА­БИ­РА­ЛИ В МИ­ЛИ­ЦИЮ»

- Се­ри­ал «Ули­цы раз­би­тых фо­на­рей» в своё вре­мя на­де­лал мно­го шу­ма. Как по­сле ро­ли мен­та Казановы из­ме­ни­лась ва­ша жизнь?

- Нас при­ни­ма­ли как кос­мо­нав­тов. Это нечто фе­е­ри­че­ское бы­ло, сей­час ма­ло у ко­го во­об­ще есть та­кая по­пу­ляр­ность. Фан­тас­ма­го­рия ка­кая-то тво­ри­лась! Мы бы­ли ге­ро­я­ми… И ещё ме­ня пе­ре­ста­ли за­би­рать на ули­це в ми­ли­цию. - А до это­го по­че­му за­би­ра­ли? - По­то­му, что я был по­хож на кри­ми­наль­ный эле­мент. Ме­ня ча­сто за­би­ра­ли обо­знав­шись.

- Вот так про­сто, обо­знав­шись, и за­би­ра­ли? Саш, ну пе­ре­стань­те...

- Ну, ино­гда и не про­сто, неваж­но. За­би­ра­ли и за­би­ра­ли. Это бы­ло всё вре­мя, по­сто­ян­но. Бы­ли у ме­ня кон­фликт­ные си­ту­а­ции с ми­ли­ци­о­не­ра­ми. А по­сле филь­ма, ко­неч­но, ста­ло по­лег­че, всё диа­мет­раль­но из­ме­ни­лось. Те­перь сре­ди них мно­го мо­их то­ва­ри­щей, ме­ня все зна­ют.

- Вы при­зна­лись, что жизнь актёра чре­ва­та со­мне­ни­я­ми,

«По­сле «Улиц раз­би­тых фо­на­рей» нас встре­ча­ли как кос­мо­нав­тов». стрес­са­ми, неудо­вле­тво­рён­но­стью. Вы всё это как глу­ши­ли?

- Адреналин - это же яд, раз­ру­ша­ет­ся толь­ко ал­ко­го­лем и дви­же­ни­ем, то есть бе­гом. Луч­ше бе­гом стресс сни­мать. Как сей­час. Ну а до это­го ал­ко­го­лем, ко­неч­но. Но ес­ли ал­ко­голь силь­ный, то всё внут­ри раз­ру­ша­ет­ся. И во­ля кон­чит­ся до­воль­но бы­ст­ро. Так оно и про­ис­хо­дит у лю­дей вы­пи­ва­ю­щих.

- Дол­го в ва­шей жиз­ни был этот пе­ри­од?

- Это бы­ло вре­мя, ко­гда ещё все пили до­ста­точ­но... Та­кой рас­про­стра­нён­ный эф­фект ещё со­вет­ско­го кино. Пили все, но на­до ска­зать, что это­го да­же не бы­ло вид­но. Все уме­ли как-то дер­жать­ся. Вот я знаю, что че­ло­век пил, но это неза­мет­но.

- Как ве­ла се­бя ва­ша же­на в те мо­мен­ты?

- Ру­га­лась, как обыч­но. Сла­ва бо­гу, се­мья со­хра­ни­лась, это то­же ред­кий слу­чай. По­то­му что она под­вер­га­лась се­рьёз­ным ис­пы­та­ни­ям. Мне по­мог­ла се­мья, а се­мье по­мог­ли то­ва­ри­щи.

- У вас од­на же­на - и на всю жизнь. Чест­но го­во­ря, нестан­дарт­ный это об­раз для на­ше­го ки­не­ма­то­гра­фа, где все сплошь и ря­дом раз­во­дят­ся…

- Ну, это то­же мог­ло быть, про­сто мно­гое скры­ва­ет­ся, все­го же не рас­ска­жешь.

- Я правильно по­ни­маю, что се­мья бы­ла на гра­ни рас­па­да? - Да, и не один раз. - Же­на не вы­дер­жи­ва­ла или вы ухо­ди­ли?

- Бы­ло вре­мя, ко­гда я уез­жал. Слу­ча­лись у ме­ня та­кие силь­ные дви­же­ния - неуго­мон­ный же... Каж­дый раз се­мей­ный кри­зис пе­ре­жи­ва­ет­ся как аб­со­лют­ный рас­пад. Лю­ди по­че­му­то не ду­ма­ют, что вот сей­час они пе­ре­ждут этот труд­ный пе­ри­од и всё на­ла­дит­ся. У ме­ня есть кум, у него же­на чеш­ка, две доч­ки. Они рас­ста­лись - на­ча­лись су­ды, раз­дел соб­ствен­но­сти... По­ве­рить в то, что всё вос­ста­но­вит­ся, бы­ло невоз­мож­но. И вот я зво­ню ему од­на­жды, а кум го­во­рит: «Сань, а что ты ду­ма­ешь? Же­на до­ма, мы все вме­сте!» Я за­пла­кал от счастья - ви­дел, как они лю­би­ли друг дру­га.

- А что вас воз­вра­ща­ло в се­мью?

- Не что, а кто. Же­на. Как воз­вра­ща­ла, спра­ши­ва­е­те? Го­во­ри­ла, что лю­бит. Спа­сать ме­ня нуж­но пе­ри­о­ди­че­ски. Ал­ла ме­ня и спа­са­ла из раз­ных си­ту­а­ций. Су­пру­га для ме­ня - та­кой ан­гел-хра­ни­тель. Вы­тас­ки­ва­ла из опас­ных пе­ре­дряг. Сей­час она со мной уже не рас­ста­ёт­ся, бо­ит­ся, что опять ку­да-ни­будь за­ле­зу. ( Су­пру­га актёра Ал­ла Лы­ко­ва - его ди­рек­тор. - Ред.)

- По ва­шим сло­вам, ве­ра из­ме­ни­ла в ва­шей жиз­ни всё. А что спо­двиг­ло вас об­ра­тить­ся к ре­ли­гии?

- Силь­ное тра­ги­че­ское пе­ре­жи­ва­ние. Ме­ня пой­мут толь­ко те, кто смерть свою ви­дел. Ес­ли бы не ве­ра, уже и не бы­ло бы ме­ня. На­вер­ное, как и мо­их дру­зей, та­ких же неоста­но­ви­мых. Влад Гал­кин был та­кой, Андрей Па­нин был та­кой. Я на са­мом де­ле путь дол­гий про­шёл, преж­де чем к ве­ре об­ра­тил­ся. Толь­ко ве­ра и спо­соб­на се­мью со­хра­нить. Это тот ин­сти­тут, ко­то­рый бе­су очень неуго­ден, ну про­сто со­вер­шен­но! Ии­сус Хри­стос два пу­ти на­звал для спасения ду­ши - се­мья и мо­на­ше­ское слу­же­ние. Но путь мо­на­ше­ский для боль­шин­ства лю­дей прак­ти­че­ски нере­а­лен.

- У вас бы­ли мыс­ли уй­ти в мо­на­стырь?

- Бы­ли. Но невоз­мож­но ту­да пой­ти про­сто так. Ко­гда ты зна­ко­мишь­ся с мо­на­ше­ством, ду-

«Толь­ко ве­ра и по­мо­га­ет се­мью со­хра­нить». ма­ешь: как всё это мож­но пе­ре­жить? Это ведь доб­ро­воль­ная каторга. В мо­на­сты­ре про­хо­дят од­но упраж­не­ние - на­зы­ва­ет­ся «по­слу­ша­ние». У те­бя нет ни­ка­кой сво­ей во­ли, де­ла­ешь толь­ко то, что те­бе го­во­рят. И ни­кто те­бя там не лю­бит во­об­ще-то. И каж­дый день в 5.30 подъ­ём.

По­ми­мо все­го про­че­го, в мо­на­сты­ре те­бя мыс­ли одо­ле­ва­ют: «А че­го я сю­да при­шёл, что я тут во­об­ще де­лаю, у ме­ня столь­ко все­го, я та­кой та­лант­ли­вый!.. И во­об­ще я ещё на са­мом де­ле муж­чи­на!»

«ВИ­ДЕЛ СМЕРТЬ»

- По­сле всех пе­ри­пе­тий, что вы­па­ли на до­лю ва­шей се­мьи, к ка­ко­му вы­во­ду вы при­шли - что со­хра­ня­ет от­но­ше­ния су­пру­гов на дол­гие го­ды?

- Преж­де все­го тер­пе­ние. Уме­ние взять ви­ну на се­бя, уме­ние по­про­сить про­ще­ния. Ес­ли это­го не де­лать, неза­ви­си­мо от то­го, кто ви­но­ват, кон­фликт неиз­бе­жен.

- И ча­сто Лы­ков про­сит про­ще­ния у же­ны?

- По­сто­ян­но. Чест­но го­во­ря, по несколь­ко раз в день. И не все­гда это про­сто да­ёт­ся. Каж­дый раз ду­маю: ко­гда же я с лёг­ко­стью смо­гу ска­зать: «Про­сти ме­ня»? Ни­как не вы­хо­дит. Но, да­же ко­гда го­во­ришь это в шут­ку, всё рав­но си­ту­а­ция раз­ря­жа­ет­ся. Из­ви­нись пе­ред че­ло­ве­ком, ко­то­рый те­бе ска­зал «ко­зёл».

- Неуже­ли же­на мо­жет ска­зать вам «ко­зёл»?

- Что там! Мы дра­лись рань­ше. Но, ко­неч­но, это всё бы­ло то­гда. Сей­час я дол­жен тер­петь. Зна­е­те, как тя­же­ло тер­петь, ох!.. Но дру­го­го вы­хо­да нет. Чем быст­рее по­про­сишь про­ще­ния, тем луч­ше, пра­виль­нее. По­про­сил про­ще­ния - всё, за­ра­бо­тал оч­ко.

- Вы ска­за­ли, что ви­де­ли свою смерть. Чест­но го­во­ря, стран­но это слы­шать от че­ло­ве­ка, с ко­то­рым бе­се­ду­ешь...

- В этот мо­мент ос­нов­ное, что про­ис­хо­дит с че­ло­ве­ком, - он оста­ёт­ся один. Во­об­ще. Ря­дом лю­ди хо­дят. Но да­же са­мые род­ные ни­че­го не мо­гут сде­лать.

Один мой друг, мо­нах Андрей, быв­ший рэ­ке­тир, за­бо­лел силь­но. Я при­шёл к нему в боль­ни­цу. Сел к нему на по­стель, а он мне: «Она тут си­де­ла се­год­ня». Я по­нял кто. И мы с ним пла­ка­ли, ле­жа­ли. Че­рез неде­лю он умер. Хо­тя уже стал вы­здо­рав­ли­вать... Но, ес­ли по­сле встре­чи со смер­тью ты оста­ёшь­ся жи­вой, очень мно­гое ме­ня­ет­ся. Прак­ти­че­ски вся жизнь. При­о­ри­те­ты, цен­но­сти...

СЫН - МО­ДЕЛЬ, ДОЧЬ - ИС­КУС­СТВО­ВЕД

- У вас двое де­тей. А чем они за­ни­ма­ют­ся?

- Сын Мат­вей ра­бо­та­ет во Фран­ции ма­не­кен­щи­ком. Окон­чил ки­нош­ный вуз, сни­ма­ет ро­ли­ки, всё вре­мя что-то де­ла­ет. Раз­го­ва­ри­ва­ет на мно­гих ев­ро­пей­ских язы­ках. Го­во­рит: «Па­па, раз­ви­вай­ся - моз­ги луч­ше ра­бо­та­ют». Но я, ко­неч­но, ни­ко­гда не смо­гу, как он, об­щать­ся на ис­пан­ском, фран­цуз­ском, немец­ком, ан­глий­ском. А доч­ка жи­вёт в Пе­тер­бур­ге. Ка­тя - ис­кус­ство­вед. Но сей­час её ос­нов­ная ра­бо­та - рас­тить мо­е­го вну­ка Да­ви­да.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.