ГЛИНКА. МУ­ЗЫ­КА БУН­ТА

Его «Жизнь за ца­ря» бы­ла по­щё­чи­ной всем ка­но­нам.

AiF Tambov - - ЗВЁЗДНЫЙ СЛЕД -

160 ЛЕТ НА­ЗАД, В ФЕВ­РА­ЛЕ 1857 Г., В БЕРЛИНСКОМ ДО­МЕ ПО АД­РЕ­СУ: FRANZOESISCHE STRASSE, 8, УМЕР РУС­СКИЙ. ДИ­А­ГНОЗ - ВОСПАЛЕНИЕ ЛЁГКИХ. ПРО­СТУ­ДУ ОН ПОД­ХВА­ТИЛ, КО­ГДА ВОЗВРАЩАЛСЯ С ТРИУМФАЛЬНОГО ИС­ПОЛ­НЕ­НИЯ СВО­ЕЙ ОПЕРЫ «ЖИЗНЬ ЗА ЦА­РЯ» В КОРОЛЕВСКОМ ДВОР­ЦЕ. ЗВА­ЛИ ЕГО МИ­ХА­ИЛ ГЛИНКА.

«Вся рус­ская сим­фо­ни­че­ская шко­ла, по­доб­но то­му как весь дуб в жё­лу­де, за­клю­че­на в сим­фо­ни­че­ской фан­та­зии «Ка­ма­рин­ская» - эти сло­ва Пет­ра Чай­ков­ско­го зву­чат в лю­бом ма­те­ри­а­ле о Глин­ке. Ле­ген­да гла­сит, что те­му «Ка­ма­рин­ской» Ми­ха­ил Глинка услы­шал в Швей­ца­рии от од­но­го зем­ля­ка. Тот слу­чай­но на­сви­стал про­сто­на­род­ный мо­тив­чик и ни­как не мог по­нять, по­че­му ува­жа­е­мый ком­по­зи­тор про­сит сно­ва и сно­ва по­вто­рить «неле­пую без­де­ли­цу». Глинка не успо­ко­ил­ся, по­ка не пе­ре­нёс на бу­ма­гу все ва­ри­ан­ты этой те­мы.

МУЖИК ИЛИ ЦАРЬ?

Фольк­ло­ри­сты дав­но уста­но­ви­ли: мо­тив про­ис­хо­дит из мест­но­сти под на­зва­ни­ем Ка­ма­рин­щи­на, что в рай­оне го­ро­да Сев­ска ны­неш­ней Брян­ской об­ла­сти. Ко­гда-то она бы­ла ро­ди­ной са­мых отъ­яв­лен­ных бун­тов­щи­ков, ко­то­рые слу­жи­ли и Лже­д­мит­рию, и кре­стьян­ско­му во­ждю Ива­ну Бо­лот­ни­ко­ву. Имен­но в го­ды Сму­ты и ро­дил­ся ли­хой мо­тив, вдох­но­вив­ший Глин­ку. Сло­ва там бы­ли от­кро­вен­но раз­бой­ни­чьи: «Ах

Озор­ная, ху­ли­ган­ская, бе­ше­но ве­сё­лая, ло­ма­ю­щая все «при­лич­ные» шаб­ло­ны и стан­дар­ты - та­кой бы­ла рус­ская клас­си­че­ская му­зы­ка в миг сво­е­го рож­де­ния. И всё это - бла­го­да­ря Глин­ке. «Здесь то, что Россия вы­стра­да­ла и из­ли­ла в песне. Здесь слы­шит­ся пол­ное вы­ра­же­ние рус­ской нена­ви­сти и люб­ви, го­ря и ра­до­сти, пол­но­го мра­ка и си­я­ю­щей за­ри» - так ото­звал­ся фран­цуз­ский пу­те­ше­ствен­ник Ан­ри Ме­ри­ме о про­из­ве­де­ни­ях Глин­ки. В бóль­шей ме­ре это от­но­си­лось к опе­ре «Жизнь за ца­ря», ко­то­рая, кста­ти, са­ма по се­бе бы­ла бун­том и по­щё­чи­ной ес­ли не об­ще­ствен­но­му вку­су, то усто­яв­шим­ся ка­но­нам - точ­но.

В те вре­ме­на по опер­ной сцене бы­ло поз­во­ле­но хо­дить ге­ро­ям ан­тич­но­сти - ка­ко­му-ни­будь Ага­мем­но­ну или Ар­так­серк­су, в са­мом край­нем слу­чае - ци­рюль­ни­ку Фи­га­ро. А ко­го на сце­ну вы­вел Глинка? Си­во­ла­пых му­жи­ков в лап­тях и ону­чах. Стра­ну со­тря­са­ет Сму­та, во­круг пол­но мас­штаб­ных ге­ро­ев и зло­де­ев, а Иван Су­са­нин и ком­па­ния всё пер­вое дей­ствие ре­ша­ют во­прос: сей­час играть сва­дьбу или по­го­дить?

Риск про­ва­ла был огром­ным. Од­на­ко Глинка вы­иг­рал. Опе­ра ста­ла про­ры­вом. Три­ум­фом. Пол­ное и без­ого­во­роч­ное при­зна­ние. Но - толь­ко за гра­ни­цей. В Рос­сии мне­ния раз­де­ли­лись. Ска­жем, Пуш­кин и его окру­же­ние по­сле пре­мье­ры 1836 г. бы­ли в вос­тор­ге. Царь Ни­ко­лай I - то­же и да­же по­да­рил ком­по­зи­то­ру брил­ли­ан­то­вый пер­стень. А вот иные кри­ти­ки бурчали: «Ни­кто, быть мо­жет, не сде­лал та­ко­го бес­че­стья на­ше­му на­ро­ду, как Глинка, вы­ста­вив по­сред­ством ге­ни­аль­ной му­зы­ки рус­ским ге­ро­ем под­ло­го холопа Сусанина, вер­но­го, как со­ба­ка, огра­ни­чен­но­го, как со­ва или глу­хой те­те­рев».

Эти сло­ва, по­хо­жие на по­ли­ти­че­скую про­кла­ма­цию, ска­за­ны в ад­рес че­ло­ве­ка, о ко­то­ром со­вре­мен­ни­ки пи­са­ли: «Ка­ло­ши, зон­тик и по­ли­ти­ку по­се­ти­те­ли Глин­ки долж­ны бы­ли остав­лять за две­ря­ми». Тем не ме­нее вы­яс­не­ния в стиле «ко­го про­слав­ля­ет Глинка - ца­ря или му­жи­ка» дли­лись де­ся­ти­ле­ти­я­ми. И вся­кий раз кам­нем пре­ткно­ве­ния ста­но­вил­ся текст.

С ним Глин­ке не по­вез­ло из­на­чаль­но. Либ­рет­то взял­ся пи­сать рус­ский немец, ба­рон Егор Ро­зен. Ка­че­ство его вир­шей бы­ло по­сред­ствен­ным. В от­вет на пре­тен­зии ком­по­зи­то­ра ав­тор за­яв­лял: «Ви ни­че­го не по­ни­ма­ет. Это есть са­мый наи­лут­ший по­э­зия». Впро­чем, к зна­ме­ни­той фра­зе «Славь­ся, славь­ся, наш рус­ский царь» во­про­сов не бы­ло. До по­ры.

В НОГУ СО ВРЕ­МЕ­НЕМ

В фев­ра­ле 1917 г. ски­ну­ли ца­ря. И опер­ный пе­вец Алек­сандр Го­род­цов, что­бы по­льстить Вре­мен­но­му пра­ви­тель­ству, пред­ло­жил за­ме­нить при­выч­ную стро­ку на «Славь­ся, сво­бо­да и чест­ный труд!». Боль­ше­ви­ки по­сту­пи­ли про­ще - опе­ру они за­пре­ти­ли во­об­ще, а раз­ре­шив её сно­ва в 1939 г., при­ве­ли-та­ки текст к вполне год­но­му: «Славь­ся, славь­ся, ты, Русь моя!».

Та­кие ме­та­мор­фо­зы нема­ло по­за­ба­ви­ли бы са­мо­го Глин­ку, ко­то­рый к сво­ей де­я­тель­но­сти от­но­сил­ся с из­ряд­ной до­лей иро­нии: «Му­зы­ку пи­шет на­род, а мы, ком­по­зи­то­ры, её толь­ко аран­жи­ру­ем».

Впро­чем, по от­но­ше­нию к со­бра­тьям-ком­по­зи­то­рам Глинка был строг, ес­ли не ска­зать, же­сток. Из со­вре­мен­ни­ков при­зна­вал толь­ко Шо­пе­на, из клас­си­ков - Глю­ка. Про осталь­ных вы­ска­зы­вал­ся так:

«Звуч­но иг­ра­ют. Но небла­го­звуч­но». Да­же ве­ли­кий Фе­ренц Лист, оча­ро­ван­ный му­зы­кой Глин­ки на­столь­ко, что вклю­чил в свой ре­пер­ту­ар марш Чер­но­мо­ра из оперы «Руслан и Люд­ми­ла», удо­сто­ил­ся ехид­но­го: «Ли­цом худ, во­ло­сом дли­нен и бе­ло­кур. Сел, взыг­рал, за­ла по­тряс­ла­ся и мно­гие бе­ре­мен­ные жен­щи­ны по­вы­ки­ды­ва­ли».

Упраж­ня­ясь в ост­ро­умии на­счёт кол­лег, Глинка ока­зал­ся от­ча­сти прав. Их му­зы­ка ма­ло ме­ня­ет­ся со вре­ме­нем - ны­неш­ние ис­пол­ни­те­ли ес­ли и при­вно­сят ка­кие-то ва­ри­а­ции, то незна­чи­тель­ные. А вот не­ко­то­рые ве­щи Глин­ки са­ми со­бой под­стра­и­ва­ют­ся под ре­а­лии се­го­дняш­не­го дня. За­ме­че­но, что его зна­ме­ни­тая «По­пут­ная пес­ня», ко­то­рая «ве­се­лит­ся и ли­ку­ет весь на­род», сей­час ис­пол­ня­ет­ся го­раз­до быст­рее, чем при жиз­ни ком­по­зи­то­ра. В чём де­ло?

Она бы­ла на­пи­са­на по слу­чаю от­кры­тия пер­вой оте­че­ствен­ной же­лез­ной до­ро­ги меж­ду Пе­тер­бур­гом и Цар­ским Се­лом. Па­ро­во­зы то­гда бы­ли мед­лен­ны­ми. Пес­ня под­стра­и­ва­лась под их ход, но ско­ро­сти со вре­ме­нем уве­ли­чи­лись, и вот, из­воль­те, темп ис­пол­не­ния про­из­ве­де­ния Глин­ки то­же вы­рос.

Мож­но пред­по­ло­жить, что, ко­гда пу­стят ка­кой-ни­будь но­вей­ший сверх­ско­рост­ной поезд, «По­пут­ную пес­ню» ста­нут ис­пол­нять во­об­ще с пу­ле­мёт­ной ско­ро­стью, но всё рав­но это бу­дет Глинка. Тот са­мый рус­ский ком­по­зи­тор, в день и час рож­де­ния ко­то­ро­го, со­глас­но се­мей­но­му пре­да­нию, в са­ду ро­до­вой усадь­бы Гли­нок Но­воспас­ское за­пел со­ло­вей.

КРИ­ТИ­КИ БУРЧАЛИ: ГЛИНКА ВЫСТАВИЛ ГЕ­РО­ЕМ ХОЛОПА СУСАНИНА.

Ри­су­нок Пет­ра Ка­ра­ты­ги­на (1842)/РИА Но­во­сти

Карл Брюл­лов, Не­стор Ку­коль­ник и Ми­ха­ил Глинка (за ро­я­лем).

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.