«ОН НИ­КО­ГДА НИ­ЧЕ­ГО НЕ ПРОСИЛ»

27 мар­та ис­пол­ни­лось бы 90 лет Мсти­сла­ву Ро­стро­по­ви­чу.

AiF Tambov - - ДАТА -

ЕМУ РУКОПЛЕСКАЛИ КОРОЛИ И ПРЕЗИДЕНТЫ, ПО­ЗНА­КО­МИТЬ­СЯ С НИМ СЧИ­ТА­ЛИ ЗА ЧЕСТЬ ВЕЛИЧАЙШИЕ МУ­ЗЫ­КАН­ТЫ И КОМПОЗИТОРЫ ПЛА­НЕ­ТЫ. А ОН… млад­шая дочь Га­ли­ны Виш­нев­ской и Мсти­сла­ва Ро­стро­по­ви­ча.

ДОМ СТА РОЯЛЕЙ

- Еле­на Мсти­сла­вов­на, вы с ва­шей сест­рой Оль­гой в ка­кой мо­мент по­ня­ли, что Мсти­слав Лео­поль­до­вич и Га­ли­на Пав­лов­на - лю­ди осо­бен­ные?

- Это труд­ный во­прос. Мы же ро­ди­лись в этой сре­де. Здо­ро­ва­лись с Шо­ста­ко­ви­чем, раз­го­ва­ри­ва­ли с Ха­ча­ту­ря­ном или Ка­ба­лев­ским, жи­ву­щи­ми, как и мы, в До­ме ком­по­зи­то­ров. Мы с дет­ства хо­ди­ли в Боль­шой те­атр и ви­де­ли ма­му, уто­па­ю­щую в цветах. Мы хо­ди­ли на кон­цер­ты и ви­де­ли, как пре­кло­ня­ют­ся пе­ред от­цом. Слы­ша­ли, как про него го­во­рят, что он ге­ни­аль­ный. Да, он ге­ни­аль­ный - мы то­же бы­ли в этом уве­ре­ны.

По­это­му мы с Оль­гой пре­крас­но по­ни­ма­ли: на­ши ро­ди­те­ли - вот та­кие.

- И вы, и Оль­га по­лу­чи­ли му­зы­каль­ное об­ра­зо­ва­ние. Дру­гие про­фес­сии во­об­ще не рас­смат­ри­ва­лись?

- Нет! В 4 го­да мы уже са­ди­лись за ин­стру­мент. Иг­рать на ро­я­ле нас учи­ла ба­буш­ка, па­пи­на ма­ма. Она бы­ла пи­а­нист­кой, ак­ком­па­ни­ро­ва­ла су­пру­гу, Лео­поль­ду Ви­толь­до­ви­чу.

Мы же жи­ли в до­ме, в квар­ти­рах ко­то­ро­го сто­я­ло боль­ше 100 роялей, - тут оби­та­ли композиторы, пев­цы, му­зы­кан­ты. По­стро­и­ли этот зна­ме­ни­тый дом на ул. Ога­рё­ва в 1955 г., и, толь­ко ко­гда за­еха­ли пер­вые жиль­цы, вы­яс­ни­лось: в нём очень пло­хая зву­ко­изо­ля­ция. Все слы­ша­ли друг про дру­га аб­со­лют­но всё: кто что со­чи­ня­ет, кто что ре­пе­ти­ру­ет. И да­ле­ко не все бы­ли ра­ды то­му, что ме­ло­дии, ко­то­рые у них рож­да­ют­ся, кто-то пе­ре­хва­ты­вал. Так что жизнь здесь тек­ла ко­ло­рит­но и кра­соч­но. Один за­ни­ма­ет­ся, дру­гой со­чи­ня­ет и тре­бу­ет ти­ши­ны… Но ко­гда ты 24 ча­са слы­шишь во­круг се­бя му­зы­ку, то по­ни­ма­ешь: дру­гой жиз­ни - без му­зы­ки - про­сто нет.

ЖЕЛЕЗНАЯ ДИСЦИПЛИНА

- Как отец двух сим­па­тич­ных до­че­рей он был стро­гий? Пой­ти в ки­но или по­гу­лять с маль­чи­ка­ми раз­ре­шал?

- Ну что вы! Ка­кие маль­чи­ки! Он был очень рев­ни­вый. Осо­бен­но на­пря­жён­ная ат­мо­сфе­ра скла­ды­ва­лась на да­че - там же пол­но сво­бод­но­го вре­ме­ни и пар­ней во­круг (сме­ёт­ся). В ка­кой-то мо­мент Мсти­слав Лео­поль­до­вич ре­шил, что на­ши по­клон­ни­ки ла­за­ют к нам в ок­но ван­ной ком­на­ты, пе­ре­прыг­нув че­рез за­бор на уча­сток. Так он спе­ци­аль­но съез­дил в бо­та­ни­че­ский сад и вы­пи­сал от­ту­да ка­кой-то необык­но­вен­ный бо­ярыш­ник с во-о-от та­ки­ми ши­па­ми. И по­са­дил этот бо­ярыш­ник во­круг все­го участ­ка как огра­ду, что­бы ни­кто не лез. В ки­но мож­но бы­ло пой­ти с по­дру­га­ми, ес­ли мы от­за­ни­ма­лись по­ло­жен­ное вре­мя. И воз­вра­щать­ся на­до бы­ло точ­но в срок - дисциплина бы­ла железная!

- А он учил вас спо­кой­но от­но­сить­ся к сла­ве? И как сам вос­при­ни­мал это все­об­щее в свой ад­рес по­кло­не­ние?

- Па­па был очень скром­ным че­ло­ве­ком. Это же вид­но по то­му, как он оде­вал­ся, как се­бя вёл. При­ез­жая на фе­сти­валь или кон­церт, не тре­бо­вал ка­ких-то осо­бен­ных ли­му­зи­нов и спо­кой­но мог до­брать­ся на так­си. Он ни­ко­гда ни­че­го не просил что­бы но­мер был та­кой-то, тем­пе­ра­ту­ра в но­ме­ре та­кая-то. Он вы­хо­дил со сво­ей ви­о­лон­че­лью на сце­ну, играл и уез­жал.

А ещё для него не су­ще­ство­ва­ло раз­ни­цы меж­ду ко­ро­ля­ми и кон­сьер­жа­ми. Его 70-ле­тие празд­но­ва­ли в Ели­сей­ском двор­це в Па­ри­же. В спис­ке го­стей - короли, президенты… И - кон­сьерж из до­ма в Па­ри­же на Жорж Ман­дель, так­сист из Ни­дер­лан­дов и мно­го дру­гих про­стых лю­дей, ко­то­рые бы­ли его дру­зья­ми. Устро­и­те­ли ве­че­ра пе­ре­пу­га­лись: всё-та­ки тут про­то­кол, короли, ми­ни­стры… Мо­жет, не на­до кон­сьер­жа и так­си­ста? Мы для них от­дель­ный ве­чер ор­га­ни­зу­ем. Па­па в от­вет: «Нет! Нель­зя! Это мои дру­зья. И я хо­чу при­гла­сить их на мой день рож­де­ния!» А на день рож­де­ния в Лон­дон он при­гла­сил сво­е­го дру­га Вась­ку, ко­то­рый стро­ил го­да­ми и ре­мон­ти­ро­вал на­шу да­чу, и всю его се­мью.

- Мсти­слав Лео­поль­до­вич сла­вил­ся рис­ко­вы­ми по­ступ­ка­ми: пря­тал у се­бя на да­че опаль­но­го Сол­же­ни­цы­на, играл воз­ле ру­ша­щей­ся Бер­лин­ской сте­ны, при­е­хал во вре­мя пут­ча в Моск­ву к Бе­ло­му до­му. Он по­ни­мал, что на ко­ну его жизнь?

- В ав­гу­сте 1991-го мы с от­цом бы­ли во Фран­ции. Я при­е­ха­ла к нему в Па­риж (са­ма я с се­мьёй жи­ла в при­го­ро­де), мы смот­ре­ли ре­пор­та­жи CNN. И в ка­кой-то мо­мент па­па го­во­рит: я дол­жен ту­да ехать. Я на­ча­ла его от­го­ва­ри­вать: там опас­но, все сей­час от­ту­да бе­гут, а ты ту­да. Да у те­бя и пас­пор­та-то рос­сий­ско­го нет

- Ред.). Он со­гла­сил­ся: ну лад­но, лад­но.

Я оста­лась у па­пы но­че­вать. Утром ви­жу: он уже одет, сто­ит с ма­лень­ким че­мо­дан­чи­ком. «Ты ку­да?» - «Ой, мне на­до в банк пой­ти, там кое-ка­кие де­ла сде­лать». Я уди­ви­лась, по­то­му что все его де­ла обыч­но ве­ла я. Мы до­го­во­ри­лись вме­сте по­обе­дать, и он ушёл. Си­жу жду: 12.00, 13.00, 14.00, 15.00 - его всё нет. Зво­ню в банк: «Он у вас был?» - «Нет, не был». И уже ве­че­ром мне зво­нит зна­ко­мый из жур­на­ла «Па­ри матч»: «Лен, толь­ко не вол­нуй­ся, но тво­е­го па­пу ви­де­ли в са­мо­лё­те, ле­тя­щем в Моск­ву». «Всё, ко­нец!» - по­ду­ма­ла то­гда я. До двух ча­сов но­чи смот­ре­ла CNN. И вдруг слы­шу: в Москве воз­ле аме­ри­кан­ско­го по­соль­ства убит че­ло­век… И я мыс­лен­но с па­пой про­сти­лась.

На­ко­нец с тру­дом до­зво­ни­лась до па­пи­ной сест­ры Ве­ро­ни­ки, и она мне ска­за­ла, что па­па был в Бе­лом до­ме. Ко­гда он вер­нул­ся об­рат­но в Па­риж, я гор­ди­лась им неве­ро­ят­но. Он дей­стви­тель­но ни­ко­го не бо­ял­ся! И все­гда де­лал то, что при­ка­зы­ва­ли ему де­лать его со­весть и его серд­це.

СВОЯ ТЕР­РИ­ТО­РИЯ

- Как Га­ли­на Виш­нев­ская и Мсти­слав Ро­стро­по­вич, неве­ро­ят­но яр­кие лич­но­сти, ужи­ва­лись в од­ной квар­ти­ре?

- Да, оба они по­свя­ти­ли свою жизнь ис­кус­ству. Но у каж­до­го бы­ла своя тер­ри­то­рия: у па­пы - кон­цер­ты, у ма­мы - те­атр. И это поз­во­ля­ло им вме­сте об­ра­зо­вы­вать еди­ное це­лое. Ни­ко­гда па­па не де­лал ни­че­го без ма­мы, и ма­ма ни­че­го не де­ла­ла без па­пы. Ко­гда они ре­ши­ли, что уедут из Со­ю­за, то пе­ред ико­ной по­обе­ща­ли друг дру­гу, что ни­ко­гда не бу­дут ви­нить дру­го­го за при­ня­тое вме­сте ре­ше­ние.

Па­па не хо­тел ведь в прин­ци­пе уез­жать - он не пред­став­лял се­бе жизнь вне Рос­сии. Здесь бы­ли все его дру­зья, его уче­ни­ки, его пуб­ли­ка. Но тем не ме­нее ма­ма за­ста­ви­ла его на­пи­сать пись­мо Бреж­не­ву с прось­бой от­пу­стить се­мью из стра­ны, по­то­му что по­ни­ма­ла: его здесь ли­бо убьют, ли­бо он сам со­пьёт­ся из­за невос­тре­бо­ван­но­сти.

По­то­му что трав­ля шла страш­ная. Ему не да­ва­ли вы­сту­пать да­же на пе­ри­фе­рии. Пи­са­ли, что он пло­хой му­зы­кант. Он, бла­го­да­ря ко­то­ро­му в ми­ро­вом ви­о­лон­чель­ном ре­пер­ту­а­ре су­ще­ству­ет 140 про­из­ве­де­ний, на­пи­сан­ных для него и ра­ди него!

- Вы го­во­ри­те, па­па рев­но­вал вас, до­че­рей. А ма­му? Яр­кая жен­щи­на, сонм по­клон­ни­ков.

- Ну, есте­ствен­но, рев­но­вал! И всё вре­мя за ней уха­жи­вал, по­дар­ки, сюр­при­зы де­лал, на ру­ках её но­сил. Ма­ма у нас бы­ла бо­ги­ня! Она со­вер­шен­но не ка­са­лась бы­то­вых дел. За­то пре­крас­но го­то­ви­ла. У них су­ще­ство­ва­ла пол­ная гар­мо­ния. Па­па не тре­бо­вал, что­бы ма­ма ве­ла се­мей­ную бух­гал­те­рию, а ма­ме не при­хо­ди­ло в го­ло­ву ска­зать: иди от­ва­ри се­бе яй­цо на зав­трак или пу­го­ви­цу при­шей. Гос­подь с ва­ми! Всем бы­ло со­вер­шен­но яс­но, кто чем за­нят. Па­па, ко­гда они пу­те­ше­ство­ва­ли или бы­ли где-то толь­ко вдвоём, хо­дил в ма­га­зин. Он был джентль­ме­ном и пред­ста­вить се­бе не мог, что­бы ма­ма тас­ка­ла тя­жё­лые сум­ки.

- Его в ма­га­зине на клоч­ки не рва­ли, ко­гда ви­де­ли, кто пришёл?

- Ко­неч­но, рва­ли! А он мог и ис­чез­нуть ку­да-ни­будь во вре­мя та­ких по­хо­дов. Как-то мы ре­ши­ли спра­вить Но­вый год в Пи­те­ре, и за несколь­ко ча­сов до Но­во­го го­да вдруг вы­яс­ни­лось, что куп­ле­но ма­ло шам­пан­ско­го. Па­па вы­звал­ся схо­дить в ма­га­зин. А до­мой вер­нул­ся по­сле по­лу­но­чи. По­то­му что в ма­га­зин его вёз, как па­па объ­яс­нил, чу­дес­ней­ший че­ло­век - так­сист. И что тот уго­во­рил сроч­но съез­дить бук­валь­но на 10 ми­нут в го­сти по­зна­ко­мить­ся с же­ной, по­то­му что она ему не по­ве­рит, что он вёз Ро­стро­по­ви­ча. По­ка ез­дил ту­да и об­рат­но, па­па опоз­дал с на­ми встре­тить с бо­ем ку­ран­тов Но­вый год. А вы спра­ши­ва­е­те, как он от­но­сил­ся к сво­ей сла­ве. Вот так и от­но­сил­ся!

140

ПРО­ИЗ­ВЕ­ДЕ­НИЙ НА­ПИ­СА­НО

ДЛЯ И РА­ДИ РО­СТРО­ПО­ВИ­ЧА.

Пол­ную вер­сию ин­тер­вью с Еле­ной Ро­стро­по­вич чи­тай­те на на­шем сай­те www.aif.ru

Е. Ро­стро­по­вич: «Па­па все­гда по­сту­пал так, как ему ве­ле­ло серд­це». На фо­то (сле­ва на­пра­во): Еле­на Ро­стро­по­вич, Га­ли­на Пав­лов­на с до­маш­ним лю­бим­цем Пук­сой, Мсти­слав Лео­поль­до­вич и Оль­га Ро­стро­по­вич.

Е. Ро­стро­по­вич: «Меж­ду ма­мой и па­пой все­гда ца­ри­ла пол­ная гар­мо­ния».

Фо­то из се­мей­но­го ар­хи­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.