«МЫ ВСЕ МЕЧ­ТА­ЛИ О ПО­БЕ­ДЕ»

«Лю­ди раз­ных на­ци­о­наль­но­стей ста­но­ви­лись од­ной се­мьёй»

AiF Ural (Yekaterinburg) - - ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ - Rada@aiяura.ru. Под­го­то­ви­ла Ра­да БОЖЕНКО

МЫ ПРОДОЛЖАЕМ ПУБЛИКАЦИЮ ВОС­ПО­МИ­НА­НИЙ, КО­ТО­РЫЕ ПРИ­СЛА­ЛИ ЧИТАТЕЛИ «АИФ­УРАЛ», ПОДДЕРЖАВШИЕ ПРО­ЕКТ «УРАЛЬ­СКИЙ ПОЛК. ДЕ­ТИ ВОЙ­НЫ».

«ЕЛЕ НО­ГИ ДОНОСИЛИ»

Клав­дия Гу­зен­ко­ва (Ро­гов­це­ва) уш­ла из жиз­ни в 1993 го­ду. Её ру­ко­пи­си с вос­по­ми­на­ни­я­ми сей­час бе­реж­но хра­нят­ся сы­ном. А стра­ни­цы за­пе­чат­лён­ной ис­то­рии, по­свя­щён­ные го­дам Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, «АиФ-Урал» лю­без­но предо­ста­ви­ла род­ствен­ни­ца Клав­дии Алек­сан­дров­ны - Ве­ра Ива­нов­на Шнай­дер.

«Во вре­мя вой­ны мама ра­бо­та­ла са­ни­тар­кой в гос­пи­та­ле. Ухо­ди­ла в 8 утра, приходила в 11 ве­че­ра и сра­зу па­да­ла от уста­ло­сти в по­стель. Вста­ва­ла ра­но, ещё не бы­ло 6 утра, что­бы при­го­то­вить мне еду на день. Низ­кий по­клон мо­ей ма­ме и ве­ли­кая бла­го­дар­ность: в го­ды вой­ны я не го­ло­да­ла и оде­та бы­ла вполне при­лич­но. Ба­за Глав­сна­ба (мы жи­ли в об­ще­жи­тии ба­зы) да­ва­ла нам бес­плат­но теп­ло и свет как се­мье фрон­то­ви­ка. Дро­ва ба­за по­ку­па­ла, пи­ли­ла за свой счёт, нам же оста­ва­лось только то­пить. Та же ба­за ор­га­ни­зо­ва­ла еже­днев­ные обе­ды сво­им ра­бот­ни­кам (ва­ри­ли ка­шу в ос­нов­ном), и мне, как до­че­ри фрон­то­ви­ка, то­же еже­днев­но да­ва­ли та­рел­ку ка­ши. К празд­ни­кам се­мьи фрон­то­ви­ков по­лу­ча­ли неболь­шие про­дук­то­вые на­бо­ры.

С на­ча­лом вой­ны наш дом на­пол­нил­ся эва­ку­и­ро­ван­ны­ми из Моск­вы, Ки­е­ва, Ни­ко­ла­е­ва,

Пись­ма с по­мет­кой «Де­ти вой­ны» при­сы­лай­те до 1 мая по ад­ре­су: 620014, г. Ека­те­рин­бург, пр. Ле­ни­на, 22, 2­й этаж, «АиФУрал». Или на элек­трон­ный ад­рес: Ваши воспоминания бу­дут опуб­ли­ко­ва­ны на стра­ни­цах «АиФ­Урал» и на сай­те еже­не­дель­ни­ка. Одес­сы, Бе­ло­рус­сии. Очень мно­го бы­ло ев­ре­ев, бы­ли и рус­ские, и укра­ин­цы, и бе­ло­ру­сы... Дом бук­валь­но был на­пич­кан людь­ми, спали где только мог­ли. Но ни­ка­ких скан­да­лов не бы­ло. Днём лю­ди ра­бо­та­ли, а по ве­че­рам со­би­ра­лись на об­щей кухне и об­суж­да­ли де­ла на фрон­те. Все мы, ко­неч­но, жи­ли тре­во­га­ми за об­ста­нов­ку на фрон­те, осо­бен­но в на­ча­ле, рас­стра­и­ва­лись и да­же пла­ка­ли. А ино­гда пе­ли по ве­че­рам. Бо­же, как за­ме­ча­тель­но пе­ли! Тон за­да­ва­ли евреи: у них бы­ли пре­крас­ные голоса, и они зна­ли мно­го пе­сен. Я бро­са­ла все свои де­ла и с на­сла­жде­ни­ем слу­ша­ла их пе­ние, по­том ста­ла учить эти пес­ни и под­пе­вать взрос­лым. Эти ве­че­ра пе­ния - пре­крас­ные ве­че­ра ду­хов­но­го сбли­же­ния. Мы, лю­ди раз­ных на­ци­о­наль­но­стей, ста­но­ви­лись од­ной се­мьёй, ста­ра­лись по­мо­гать друг дру­гу. По­сколь­ку ма­мы мо­ей це­лый день не бы­ло до­ма, то мо­им вос­пи­та­ни­ем за­ня­лись на­ши но­вые со­се­ди, Маль­ви­на Из­ра­льев­на и Бо­рис Аб­ра­мо­вич. Тё­тя Ма­ня под­карм­ли­ва­ла ме­ня, на­учи­ла вы­ши­вать, ин­те­рес­но рас­ска­зы­ва­ла о сво­ей жиз­ни, в част­но­сти я узна­ла обо всех ужа­сах ев­рей­ских по­гро­мов в Одес­се. А ес­ли я пло­хо по­мо­га­ла ма­ме, дя­дя Бо­ря де­лал мне су­ро­вые вы­го­во­ры. Мне ста­но­ви­лось стыд­но, и я ста­ра­лась всё де­лать во­вре­мя и как сле­ду­ет. Так вот и вос­пи­та­ли во мне тру­до­лю­бие и из­жи­ли лень.

Учи­лась я в эти го­ды охот­но, ста­ра­тель­но. Я очень бла­го­дар­на сво­ей лю­би­мой учи­тель­ни­це рус­ско­го язы­ка и ли­те­ра­ту­ры Ели­за­ве­те Гри­го­рьевне Бу­рен­ко­вой. Она рас­кры­ла нам всю глу­би­ну и кра­со­ту рус­ской ли­те­ра­ту­ры, влю­би­ла нас в рус­скую речь. Я бы­ла про­сто влюб­ле­на в неё и имен­но в это вре­мя ре­ши­ла стать учи­те­лем рус­ско­го язы­ка и ли­те­ра­ту­ры. Она опре­де­ли­ла мою судьбу.

В 1943 го­ду нас, девочек и маль­чи­ков, раз­ве­ли по раз­ным шко­лам. В эти го­ды мы не только учи­лись, но ещё и ра­бо­та­ли. Ра­за два в неде­лю по­сле уро­ков хо­ди­ли на за­вод гру­зить струж­ку ме­тал­ли­че­скую (не хва­та­ло ра­бо­чих рук, ис­поль­зо­ва­ли школь­ни­ков 12-14 лет и стар­ше). Утром, бы­ва­ло, от­си­дишь 5-6 уро­ков, по­том те­бе да­дут в шко­ле неболь­шую бу­лоч­ку с лож­кой са­ха­ра, ино­гда ста­кан жид­ко­го чая, и вот с этим идёшь на 2-3 ча­са ра­бо­тать. До­мой еле но­ги доносили.

Ра­но мы, де­ти вой­ны, начали ра­бо­тать, по­это­му ра­но по­те­ря­ли и здо­ро­вье. Прав­да, вра­чи нас то­гда не бро­са­ли: си­сте­ма­ти­че­ски ста­ви­ли ка­кие-то при­вив­ки, сле­ди­ли, что­бы на­се­ко­мые не по­яви­лись в на­ших го­ло­вах (де­воч­ки ведь! мно­гие с ко­са­ми), во­ди­ли в са­ни­тар­ный при­ём­ник, где нас чи­сти­ли и мы­ли, а одеж­ду про­жа­ри­ва­ли (бо­я­лись сып­но­го ти­фа), уро­ки про­во­ди­ли по ги­ги­ене и са­ни­та­рии.

Са­мым ужас­ным бы­ло во­ен­ное де­ло и стро­е­вая под­го­тов­ка в 5 клас­се, а так­же изу­че­ние ма­те­ри­аль­ной ча­сти ору­жия (ка­кой­то вин­тов­ки). Эта мушт­ров­ка бы­ла про­сто му­кой, я приходила до­мой боль­ная. Неко­то­рые учи­те­ля нас, девочек, жа­ле­ли. Но что они мог­ли сде­лать про­тив это­го во­ен­но­го мо­ло­ха? Шла кро­во­про­лит­ная, же­сто­кая вой­на. И мы все так меч­та­ли о По­бе­де и зна­ли, что она обя­за­тель­но на­сту­пит».

«НЕ ДЛЯ МЕ­НЯ ВЕС­НА»

«Отец ушёл на вой­ну 26 ав­гу­ста 1941 го­да. Про­пал под Моск­вой без ве­сти, и мы ни­че­го о нём не зна­ли 75 лет, по­ка не увидели его фа­ми­лию в га­зе­те, в ста­тье «Они по­гиб­ли под Рже­вом». Я ро­ди­лась в 1937 го­ду, по­это­му от­ца по­чти не пом­ню - слиш­ком ма­ла бы­ла. Мне ка­за­лось, что он был боль­шой­боль­шой, но мама ска­за­ла среднего ро­ста. И хо­ро­шо пом­ню, как он со сво­им дру­гом пел пес­ню: «Не для ме­ня при­дёт вес­на…»

Нас у ма­мы оста­лось чет­ве­ро, и все мы ей очень гор­ди­лись! Мама сра­зу со­бра­ла жён, чьи му­жья ушли на фронт. В нашем до­ме с ран­ней весны до позд­ней осе­ни они со­би­ра­лись и ре­ша­ли хо­зяй­ствен­ные де­ла: кому зав­тра ко­сить, а у ко­го уже гре­сти. А осе­нью так же вме­сте шли за­го­тав­ли­вать дро­ва.

Мы все по­мо­га­ли ма­ме по хо­зяй­ству. Бра­тья ез­ди­ли с ма­мой за дро­ва­ми, пас­ли ко­ро­ву. И в шко­ле учи­лись, ко­неч­но. А мне на­до бы­ло рас­то­пить печь и что-ни­будь сва­рить к их при­хо­ду. Од­на­ж­ды, пом­ню, печь ни­как не хо­те­ла рас­тап­ли­вать­ся. Я ду­ла-ду­ла, бе­га­ла на ули­цу за ще­поч­ка­ми - всё без тол­ку. В 10 лет мама уже начала учить ме­ня ко­сить, бра­тья к то­му вре­ме­ни бы­ли уже на­сто­я­щи­ми ко­са­ря­ми.

Мама об­вя­зы­ва­ла бра­тьев и млад­шую сест­ру, а мне да­ва­ла клу­бок шер­сти, спи­цы - смот­ри, как я вя­жу, и учись. Вот так жизнь заставила нас, де­тей вой­ны, все­му на­учить­ся».

Маргарита Бе­те­хи­на,

1943 год, 6 класс шко­лы №23. Кла­ва Ро­гов­це­ва в тре­тьем ря­ду в цен­тре. Иван Ер­ми­шин - отец Мар­га­ри­ты - ушел на фронт 26 ав­гу­ста 1941 го­да. Та­гил Ниж­ний В №13 «АиФ-Урал» в ма­те­ри­а­ле про­ек­та «Ураль­ский полк. Де­ти вой­ны» бы­ла до­пу­ще­на опе­чат­ка. Сле­ду­ет...

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.