«ТАК ХО­ТЕ­ЛОСЬ МОЛОЧКА…»

«Нем­цы хо­ди­ли по ули­цам ­ про­си­ли ми­ло­сты­ню»

AiF Ural (Yekaterinburg) - - ПОЛИТИКА - Rada@aiяura.ru. Под­го­то­ви­ла Ра­да БОЖЕНКО

ДЕ­ТИ ВЕ­ЛИ­КОЙ ОТЕ­ЧЕ­СТВЕН­НОЙ ВОЙ­НЫ НА ВСЮ ЖИЗНЬ ЗАПОМНИЛИ, КАК ТРУДИЛИСЬ ИХ РО­ДИ­ТЕ­ЛИ, ВНОСЯ СВОЮ ЛЕП­ТУ В ПО­БЕ­ДУ, КАК РАССТАВАЛИСЬ С СА­МЫМ ДО­РО­ГИМ, ЧТО­БЫ СЕ­МЬЯ НЕ УМЕР­ЛА С ГОЛОДУ, КАК ЛЮ­ДИ ПРОЯВЛЯЛИ МИ­ЛО­СЕР­ДИЕ К ПЛЕННЫМ И КАК ЛЕГ­КО МОЖ­НО СТАТЬ ЖЕРТ­ВОЙ ПОДЛОСТИ. ОБ ЭТОМ ПИСЬ­МА НА­ШИХ ЧИ­ТА­ТЕ­ЛЕЙ, ПРИ­СЛАН­НЫЕ В ПРО­ЕКТ «УРАЛЬ­СКИЙ ПОЛК. ДЕ­ТИ ВОЙ­НЫ».

ВАЛЕНКИ ­ ФРОНТУ

«Нас у ро­ди­те­лей бы­ло во­семь. Ко­гда на­ча­лась вой­на, 19-лет­не­го стар­ше­го бра­та Пет­ра за­бра­ли сра­зу в дей­ству­ю­щую ар­мию (в 1942 го­ду он про­пал без ве­сти). Мне ис­пол­ни­лось во­семь лет. Но и се­го­дня, в свои 85 лет, я ча­сто вспо­ми­наю ужас пе­ре­жи­то­го на­ми.

Пом­ню, в шко­лу я хо­ди­ла по­лу­го­лод­ной. Очень хо­те­лось хле­ба, мо­ло­ка. Не­смот­ря на то, что жи­ли мы в сель­ской мест­но­сти (се­ле Се­реб­рян­ка Сверд­лов­ской об­ла­сти) и бы­ла у нас ко­ро­ва, мо­ло­ка мы по­чти не ви­де­ли. Я но­си­ла мо­ло­ко на при­ём­ный пункт, где в спе­ци­аль­ной кни­жеч­ке от­ме­ча­ли ко­ли­че­ство сдан­но­го мо­ло­ка. До­ро­га до при­ём­но­го пункта - 5 ки­ло­мет­ров, по­ка шла, очень хо­те­лось молочка, но я бо­я­лась от­пить от трёх лит­ров да­же немно­го. Ро­ди­те­ли ра­бо­та­ли в кол­хо­зе на тру­до­дни. Хле­ба мы не ви­де­ли, ели кар­тош­ку, кра­пи­ву, пи­ка­ны. Со­ли не хва­та­ло. За ней стар­шая се­ст­ра, 16-лет­няя Ва­ля, хо­ди­ла в Ниж­ний Та­гил, но сколь­ко она мог­ла при­не­сти со­ли за 80 ки­ло­мет­ров?

Я вме­сте с клас­сом хо­ди­ла в по­ле со­би­рать ко­лос­ки, ко­то­рые оста­ва­лись от вы­жа­той паш­ни. На них то­же уста­нав­ли­ва­ли нор­му. Ро­ди­те­ли трудились до­тем­на. Элек­три­че­ства в до­ме не бы­ло, и мы, чет­ве­ро ма­лы­шей, что­бы не бы­ло страш­но в тем­но­те, по оче­ре­ди жгли, си­дя на рус­ской пе­чи, лу­чи­ну.

Под­валь­ное по­ме­ще­ние до­ма отец Ва­си­лий Да­ни­ло­вич Тю­ле­нев - луч­ший бри­га­дир Се­реб­рян­ско­го кол­хо­за - обо­ру­до­вал под пи­мо­кат­ную. Воз­вра­ща­ясь с ра­бо­ты он, на­ско­ро по­ев, спус­кал­ся вниз ка­тать валенки, а мы, ма­лыш­ня, си­де­ли и смот­ре­ли, как он лов­ко, быст­ро ра­бо­тал. За­кла­ды­вал ове­чью шерсть на вер­стак, опус­кал за­клад­ку в чан с ки­пят­ком, по­том вы­ни­мал и же­лез­ным прут­ком

Пись­ма с по­мет­кой «Де­ти вой­ны» при­сы­лай­те до 1 мая по ад­ре­су: 620014, г. Ека­те­рин­бург, пр. Ле­ни­на, 22, 2­й этаж, «АиФ­Урал». Или на элек­трон­ный ад­рес:

Ва­ши вос­по­ми­на­ния бу­дут опуб­ли­ко­ва­ны на стра­ни­цах «АиФУрал» и на сай­те еже­не­дель­ни­ка. ка­тал по из­де­лию, при­да­вая фор­му ва­лен­ка. По­том «оде­вал» валенки на ко­лод­ки и от­прав­лял в печь су­шить. А шерсть для ва­ле­нок го­то­ви­ла ма­ма: би­ла её на шер­сто­бит­ке. Кро­ме то­го, ма­ма но­ча­ми вя­за­ла нос­ки и ва­реж­ки. Та­кая вот из­ну­ри­тель­ная ра­бо­та каж­дую ночь! Пом­ню, ка­кие у от­ца бы­ли тре­щи­ны до ко­сти на ру­ках. Валенки, нос­ки, ва­реж­ки ро­ди­те­ли от­прав­ля­ли на фронт - сво­им тру­дом они то­же по­мо­га­ли при­бли­жать По­бе­ду».

Га­ли­на Ва­си­льев­на Соколова,

«ЦАРИЦА» ОР­КЕСТ­РА

«Это со­бы­тие про­изо­шло по­сле то­го, как отец уже был на фрон­те (отец

- Ред.). На дво­ре был го­лод­ный и хо­лод­ный 1942 год. Из до­ма бы­ло про­да­но всё, че­му на­хо­дил­ся по­ку­па­тель. Но как са­мая до­ро­гая па­мять о до­во­ен­ном вре­ме­ни хра­ни­лась от­цов­ская скрип­ка. Мать не рас­ста­ва­лась с ней до по­след­не­го. Ко­гда в до­ме не оста­лось ни руб­ля и ни­ка­кой еды, бы­ло ре­ше­но про­дать от­цов­скую скрип­ку. Мать но­си­ла её на ры­нок, пред­ла­га­ла зна­ко­мым, но всё бы­ло на­прас­но. Оче­вид­но, скрип­ка ре­ши­ла до­ждать­ся сво­е­го хо­зя­и­на.

Но вот од­на­ж­ды в до­ме по­явил­ся при­лич­но оде­тый че­ло­век и пред­ло­жил ку­пить скрип­ку. Од­на­ко сна­ча­ла он хо­тел бы уви­деть её и опро­бо­вать звук. Ма­ма до­ста­ла из фу­тля­ра ин­стру­мент, раз­вер­ну­ла тря­пи­цу, в ко­то­рую он был за­вёр­нут, и по­да­ла незна­ком­цу. Тот снял паль­то, одёр­нул пи­джак и под­тя­нул ру­ка­ва ру­баш­ки. По­тро­гав стру­ны сво­и­ми длин­ны­ми паль­ца­ми, он вски­нул скрип­ку на пле­чо и смыч­ком кос­нул­ся струн. Скрип­ка ото­зва­лась про­тяж­ным и жа­лоб­ным зву­ком.

Я сто­ял ря­дом с по­ку­па­те­лем и не сво­дил глаз с ин­стру­мен­та. Ко­гда муж­чи­на за­иг­рал ка­кую-то ме­ло­дию, мать за­ли­лась слезами и вы­шла из ком­на­ты. А я за­мер и дол­го не мог ше­вель­нуть­ся, услы­шав бо­же­ствен­ный звук та­ко­го ма­лень­ко­го, но так силь­но тре­во­жа­ще­го мой слух ин­стру­мен­та. За­кон­чив иг­рать, муж­чи­на ве­лел по­звать хо­зяй­ку. Я вы­шел в кух­ню и по­про­сил за­пла­кан­ную ма­му зай­ти в ком­на­ту.

Скри­пач ска­зал, что ин­стру­мент ему нра­вит­ся и он купил бы его. Ма­ма спро­си­ла у му­зы­кан­та, за сколь­ко он хо­тел бы ку­пить скрип­ку. Му­зы­кант на­звал ка­кую-то сум­му. Ма­ма немно­го по­ду­ма­ла и ска­за­ла: «День­ги нам, ко­неч­но, нуж­ны, но нель­зя ли скрип­ку об­ме­нять на вед­ро кар­тош­ки?» Муж­чи­на со­гла­сил­ся и ска­зал, что при­дёт зав­тра.

По­сле его ухо­да я уткнул­ся в ма­ми­но пле­чо, и мы вме­сте в го­лос ста­ли опла­ки­вать от­цов­скую па­мять. Вы­пу­стив из до­ма на­шу «ла­сточ­ку», мать не мог­ла успо­ко­ить­ся несколь­ко дней. Что­бы как-то пе­ре­жить боль утра­ты, она каж­дый ве­чер ста­ла рас­ска­зы­вать мне о жиз­ни с от­цом в до­во­ен­ное вре­мя. Это бы­ли добрые, кра­си­вые рас­ска­зы…

…От­ку­да в глу­хой чу­ваш­ской де­ревне мог­ла по­явить­ся эта «царица» лю­бо­го ор­кест­ра, кто учил от­ца иг­рать на этом бо­же­ствен­ном ин­стру­мен­те? В де­ревне, где на­род ни­че­го не пел, кро­ме ча­сту­шек. Но осо­бен­но до слёз мою ма­му, мою Сы­со­ев­ну, уми­ля­ли до­во­ен­ные ве­че­рин­ки, где её Ни­ка­но­рыч был цен­тром вни­ма­ния. Ведь его иг­ру на скрип­ке не толь­ко слу­ша­ли, но и тан­це­ва­ли валь­сы и поль­ки под её ча­ру­ю­щие зву­ки».

«ОСТА­ВИ­ЛА БЕЗ ХЛЕ­БА»

«В го­ды вой­ны мы жи­ли в де­ре­вян­ном 2-этаж­ном до­ме. В трёх­ком­нат­ной квар­ти­ре - три се­мьи. Жи­ли мир­но, не ссо­ри­лись. Ок­на в ком­на­тах бы­ли за­ве­ше­ны тём­ной тка­нью, ко­то­рую сня­ли толь­ко в кон­це вой­ны. Наш отец ра­бо­тал на Урал­ма­ше сле­са­рем, до­мой при­хо­дил ред­ко, но­че­вал на за­во­де. Пом­ню, со­бран­ные на за­во­де тан­ки гро­хо­та­ли каж­дую ночь на тан­ко­дро­ме, ко­то­рый рас­по­ла­гал­ся со­всем неда­ле­ко от на­ше­го до­ма.

Че­рез до­ро­гу от до­ма был ста­ди­он, мно­гие са­жа­ли на его окра­ине кар­тош­ку. Не­по­да­лё­ку рас­по­ла­гал­ся ры­нок, ку­да мы хо­ди­ли за ке­ро­си­ном для при­му­сов. По вос­кре­се­ньям на ры­нок при­ез­жа­ли кре­стьяне - про­да­ва­ли сель­хоз­про­дук­цию. Мы, де­ти, рискуя быть пой­ман­ны­ми ми­ли­ци­о­не­ром, бе­га­ли с би­дон­чи­ка­ми с во­дой вдоль ря­дов и пред­ла­га­ли ку­пить её за ко­пей­ки.

Ко­гда в Сверд­ловск ста­ли при­ез­жать эва­ку­и­ро­ван­ные, мы всем до­мом встречали се­мью из Ле­нин­гра­да. Их по­се­ли­ли в при­го­тов­лен­ную на чер­да­ке квар­ти­ру, где эта се­мья про­жи­ла го­да два.

За по­сёл­ком Крас­ным рас­по­ла­гал­ся лагерь для во­ен­но­плен­ных, но нем­цы сво­бод­но хо­ди­ли по ули­цам - про­си­ли ми­ло­сты­ню или ме­ня­ли ве­щи на про­дук­ты. Мне сшили паль­то из немец­кой ши­не­ли. Хо­ро­шо пом­ню, что нем­цев ни­кто не оби­жал, на­обо­рот, лю­ди да­ва­ли им кто что мог.

Увы, сре­ди жи­те­лей го­ро­да бы­ли то­гда и дрян­ные лю­ди. Как-то ме­ня отправили в ма­га­зин за хле­бом. На­ро­ду там бы­ло очень мно­го, и ко мне сра­зу по­до­шла кра­си­вая чер­но­во­ло­сая жен­щи­на в чёр­ном бар­хат­ном жа­ке­те и в крас­ном бе­ре­те. Она пред­ло­жи­ла ку­пить мне хле­ба без оче­ре­ди. Я от­да­ла ей кар­точ­ки. А че­рез неко­то­рое вре­мя она вер­ну­ла мне их, ска­зав, что хле­ба нет. Толь­ко до­ма, раз­вер­нув их, я уви­де­ла, что мне вер­ну­ли толь­ко ко­реш­ки. Эта жен­щи­на оста­ви­ла шесть че­ло­век без хле­ба!

Ещё пом­ню, что ба­буш­ка­со­сед­ка ча­сто жа­ри­ла кар­то­фель­ные очист­ки, ко­то­рые их се­мья ела, как нам ка­за­лось, с удо­воль­стви­ем. Как мы упра­ши­ва­ли ма­му по­жа­рить и нам очист­ки! При том, что мы все же жи­ли по­лег­че, по­сколь­ку отец ино­гда ез­дил в де­рев­ню за продуктами, да и род­ствен­ни­ки что-ни­будь ино­гда при­во­зи­ли.

К 70-ле­тию По­бе­ды в од­ной из га­зет уви­де­ла фо­то­гра­фию «Пер­вый день без вой­ны» - ты­ся­чи ра­бо­чих Урал­ма­ша сто­ят на ми­тин­ге 9 мая 1945 го­да. По­ду­ма­ла, что где­то там сто­ит и наш отец». Пав­ли­но­ва Нэ­ля Ни­ко­ла­ев­на,

Ека­те­рин­бург Наш чи­та­тель из Ниж­не­го Та­ги­ла Ви­та­лий Ми­хай­ло­вич Ан­дре­ев 50 лет сво­ей жиз­ни по­свя­тил сту­ден­там. В из­да­тель­ском ба­га­же пре­по­да­ва­те­ля учеб­ник по фи­ло­со­фии и мно­же­ство ме­то­ди­чек для мо­ло­дых кол­лег и сту­ден­тов. Кро­ме то­го, он на­пи­сал и из­дал...

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.