МНО­ГО­ЛИ­КИЙ КЛАС­СИК

Гри­бо­едо­ва счи­та­ли чи­нов­ни­ком, но он был по­этом

AiF v Buryatii (Ulan-Ude) - - СУДЬБЫ - Кон­стан­тин КУД­РЯ­ШОВ

220 ЛЕТ НА­ЗАД, 15 ЯН­ВА­РЯ 1795 Г., ПО­ЯВИ­ЛИСЬ НА СВЕТ ДВО­РЯ­НИН, ДУ­Э­ЛЯНТ, ПИ­А­НИСТ, КОМ­ПО­ЗИ­ТОР, ДРА­МА­ТУРГ, ПО­ЭТ, ДИ­ПЛО­МАТ, ГУ­САР, ЛИНГ­ВИСТ, ПО­ЛИ­ГЛОТ, ВО­СТО­КО­ВЕД, ЧИ­НОВ­НИК, КА­ВА­ЛЕР ОР­ДЕ­НА СВ. АН­НЫ И ОР­ДЕ­НА ЛЬ­ВА И СОЛН­ЦА, КЛАС­СИК РУС­СКОЙ ЛИ­ТЕ­РА­ТУ­РЫ. И ВСЕ В ОД­НОМ ЛИ­ЦЕ. ЗВА­ЛИ ЕГО АЛЕК­САН­ДРОМ ГРИ­БО­ЕДО­ВЫМ.

Да­же про­стое пе­ре­чис­ле­ние об­ла­стей, в ко­то­рых Грибоедов оста­вил се­рьёз­ный след, ка­жет­ся фан­та­сти­кой. Тем не ме­нее так оно и бы­ло. Прав­да, с од­ной по­прав­кой, на ко­то­рую ука­зал сам Алек­сандр Сер­ге­е­вич в бе­се­де со зна­ме­ни­тым то­гда ак­тё­ром Пет­ром Ка­ра­ты­ги­ным:

- Ах, у вас столь­ко та­лан­тов! - в бла­го­го­ве­нии про­мол­вил ак­тёр. - Вы и на­езд­ник, и во­ен­ный, и литератор, и му­зы­кант!

- По­верь мне, Пет­ру­ша, - блес­нул оч­ка­ми Грибоедов. - У ко­го мно­го та­лан­тов, у то­го нет ни еди­но­го на­сто­я­ще­го.

«СЛУ­ЖИТЬ БЫ РАД»

На­счёт «ни еди­но­го» он, по­жа­луй, слу­ка­вил. Впро­чем, не вполне. Во­ен­ным Грибоедов был и впрямь неваж­ным. Обыч­но био­гра­фы пи­шут: «В гро­зу Оте­че­ствен­ной вой­ны 1812 г. Алек­сандр Грибоедов всту­пил в Мос­ков­ский гу­сар­ский полк гра­фа Сал­ты­ко­ва, что­бы сра­жать­ся с ар­ми­ей Бу­о­на­пар­тия». Ка­ко­вы бы­ли сра­же­ния это­го пол­ка, мож­но узнать из до­не­се­ний вла­ди­мир­ско­го гу­бер­на­то­ра Су­по­не­ва. Вот как полк от­сту­пал вглубь Рос­сии: «В ка­ба­ках би­ли ок­на, и две­ри, и стёк­ла, ви­но тас­ка­ли в вёд­рах, што­фах, по­лу­што­фах, ма­нер­ках и кув­ши­нах. Всё, что там ни на­хо­ди­ли, бра­ли се­бе без де­нег. Все­го по го­ро­ду и уез­ду в пи­тей­ных до­мах и под­ва­лах раз­граб­ле­но ви­на, во­док и стек­лян­ной раз­ной ка­зён­ной по­су­ды на 21 099 руб­лей». Учи­ты­вая це­ну де­нег (ко­ро­ва то­гда сто­и­ла око­ло 5 руб.), неуди­ви­тель­но, что «гу­сар­ский кор­нет Грибоедов за­бо­лел и остал­ся во Владимире».

Что же ка­са­ет­ся ди­пло­ма­ти­че­ско­го по­при­ща, то здесь Алек­сандр Сер­ге­е­вич не под­вёл, хоть и ко­кет­ни­чал иной раз: «Я про­клял то вре­мя, ко­гда на­дел этот мун­дир! Вый­дет вре­мя служ­бы - сме­ню его хоть на му­жиц­кий ар­мяк!» Тем не ме­нее он за­слу­жил веч­ную при­зна­тель­ность ар­мян­ско­го на­ро­да толь­ко за то, что зна­чи­тель­ную часть их со­пле­мен­ни­ков су­мел пе­ре­ве­сти из вла­сти же­сто­кой и фа­на­тич­ной му­суль­ман­ской Пер­сии под власть пра­во­слав­ной и ве­ро­тер­пи­мой Рос­сии. В кон­це кон­цов яв­ный недоб­ро­же­ла­тель Гри­бо­едо­ва, кав­каз­ский на­мест­ник Ни­ко­лай Му­ра­вьёв на­шёл си­лы ска­зать: «В Пер­сии, в чине по­слан­ни­ка, был со­вер­шен­но на сво­ём ме­сте. Он за­ме­нял нам там еди­ным сво­им при­сут­стви­ем два­дца­ти­ты­сяч­ную ар­мию. Во всей Рос­сии не найдётся, быть мо­жет, спо­соб­но­го на то че­ло­ве­ка...»

ВПЕРВЫЕ «ГО­РЕ ОТ УМА» РЕ­ШИ­ЛИСЬ ОПУБ­ЛИ­КО­ВАТЬ ЛИШЬ ПО­СЛЕ СМЕР­ТИ АВ­ТО РА, В 1833 Г., И ТО С СО­К­РА ЩЕНИЯМИ.

ПРО­МЕД­ЛЕ­НИЕ

СМЕР­ТИ

Ес­ли же рас­смот­реть твор­че­ское на­сле­дие классика, то при­дёт­ся по­ве­рить ему на сло­во. Кто мо­жет с хо­ду на­звать боль­ше од­но­го ли­те­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния Гри­бо­едо­ва? Раз­ве что ма­сти­тые ли­те­ра­ту­ро­ве­ды. Мы же зна­ем толь­ко «Го­ре от ума». В му­зы­ке - «Гри­бо­едов­ский вальс». И всё. На са­мом де­ле вспо­ми­нать боль­ше и нече­го - на­ча­тые и неза­кон­чен­ные дра­мы «Гру­зин­ская ночь», а так­же «Ро­да­мист и Зе­но­бия» не в счёт. Бы­ло ещё два де­сят­ка стихотворений, о ко­то­рых пи­шут: «До нас до­шли толь­ко упо­ми­на­ния, са­мих же тек­стов нет».

В му­зы­каль­ной кри­ти­ке есть хлёст­кое опре­де­ле­ние: «груп­па од­ной пес­ни». Это не зна­чит, что на­пи­са­на лишь од­на ком­по­зи­ция или груп­па со­всем уж без­дар­на. Это ско­рее стран­ная и тра­ги­че­ская судь­ба. Вот как пи­сал век спу­стя по­сле смер­ти Гри­бо­едо­ва со­вет­ский кри­тик На­ум Бер­ков­ский: «Алек­сандр Сер­ге­е­вич ма­ло ко­му из­ве­стен. Он по­стро­ил «Го­ре от ума». И ещё по­пу­ля­рен сю­жет его тра­ги­че­ской ги­бе­ли в Пер­сии».

А вот что пи­сал по­эт Алек­сандр Блок: «Го­ре от ума», я ду­маю, - ге­ни­аль­ней­шая рус­ская дра­ма. Но как по­ра­зи­тель­но слу­чай­на она! И ро­ди­лась она в ка­кой-то ска­зоч­ной об­ста­нов­ке - сре­ди гри­бо­едов­ских пье­сок, со­всем незна­чи­тель­ных. В мозгу пе­тер­бург­ско­го чи­нов­ни­ка с лер­мон­тов­ской жел­чью и зло­стью в ду­ше, с ли­цом непо­движ­ным, в ко­то­ром «жиз­ни нет».

«Нет жиз­ни» - это мож­но спи­сать на позд­ней­ший порт­рет ки­сти Крам­ско­го, на­пи­сан­ный че­рез 44 го­да по­сле смер­ти Гри­бо­едо­ва. Со­вре­мен­ни­ки классика бы­ли ино­го мне­ния: «Он был хо­ро­ше­го ро­ста, ин­те­рес­ной на­руж­но­сти, брю­нет с жи­вым ру­мян­цем, вы­ра­зи­тель­ной фи­зио­но­ми­ей и твёр­дой ре­чью», - это сло­ва Ва­си­лия Ан­дре­ева, его со­слу­жив­ца. А вот как от­зы­вал­ся о нём де­каб­рист Алек­сандр Бе­сту­жев: «Кровь серд­ца все­гда иг­ра­ла на его ли­це». И, на­ко­нец, Пуш­кин: «Это один из са­мых ум­ных лю­дей в Рос­сии».

Но во­об­ще оцен­ки со­вре­мен­ни­ков крайне про­ти­во­ре­чи­вы. «Он был че­сто­лю­бец, че­ло­век об­ду­мы­ва­ния и рас­чё­та», - пи­шет по­эт Пётр Вя­зем­ский. И он же спу­стя несколь­ко лет от­ме­чал в пись­ме: «Позна­комь­ся с Гри­бо­едо­вым! Он умён, пла­ме­нен, в нём есть что-то ди­кое, са­мо­лю­бие, чуть что, вста­ёт на ды­бы!»

Лев Тол­стой ска­зал, что лю­бой че­ло­век спо­со­бен на­пи­сать од­ну кни­гу. Но толь­ко о се­бе, поль­зу­ясь фак­та­ми и при­ме­ра­ми из сво­ей био­гра­фии и при­ме­ра­ми из жиз­ни дру­зей и близ­ких. Даль­ше уже на­чи­на­ет­ся про­фес­сия. Сто лет спу­стя дру­гой клас­сик, Сер­гей До­вла­тов, за­ме­тил: «Ли­те­ра­ту­ра за­ме­ня­ет всё. Ино­гда да­же ста­но­вит­ся до­ро­же жиз­ни».

Судь­ба Гри­бо­едо­ва очень точ­но по­па­да­ет под эти опре­де­ле­ния. Он на­пи­сал ге­ни­аль­ную дра­му и бла­го­да­ря ей од­ним дви­же­ни­ем пе­ра по­ме­стил се­бя в зо­ло­той фонд рус­ской ли­те­ра­ту­ры. И, как мно­гие счи­та­ют, этой бо­же­ствен­ной вспыш­кой ис­чер­пал свой та­лант. По­сле его тра­ги­че­ской смер­ти ак­тёр Ми­ха­ил Щеп­кин за­ме­тил: «Грибоедов мог спа­стись, но, дав­но обу­ре­ва­е­мый бо­лез­нен­ным са­мо­лю­би­ем и не умея со­здать ни­че­го рав­но­го ге­ни­аль­но­му «Го­рю», дав­но меч­тал о смер­ти и сам бро­сил­ся в тол­пу мя­теж­ни­ков и по­гиб в бою...»

Пуш­кин же так ото­звал­ся о его ги­бе­ли: «Это до­стой­но Шекс пи­ра. Для че­ло­ве­ка - ужас­но. Для ху­дож­ни­ка - пре­крас­но!»

А мы тем вре­ме­нем уже не пер­вый век ци­ти­ру­ем гри­бо­едов­ские стро­ки: «Слу­жить бы рад - при­слу­жи­вать­ся тош­но», «А судьи кто?» и - да­лее по тек­сту...

20

ТЫС. СОЛ­ДАТ «СТО­ИЛ» ОДИН ПО­ЭТ.

Фото www.feb-web.ru

Встре­ча рус­ских по­слов с пер­сид­ским на­мест­ни­ком Аб­бас-Мир­зой (1827 год). Пя­тый спра­ва - Грибоедов.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.