А ВНУТ­РЕН­НЕЕ ОЩУ­ЩЕ­НИЕ

По­че­му дра­ма­тург Вла­ди­мир Со­бо­лев пи­шет пье­сы для де­тей

AiF v Omske (Omsk) - - ГОСТЬ РЕДАКЦИИ - На­та­лья КОРНЕЕВА

идёт в трёх те­ат­рах, один из ко­то­рых в Бе­ла­ру­си. На­до ска­зать, что я пи­сал её и как дра­ма­тург, и как ре­жис­сёр, то есть вкла­ды­вал опре­де­лён­ные хо­ды и кон­струк­ции, пре­одо­леть ко­то­рые очень слож­но. Вот бе­ло­ру­сы ни­че­го ме­нять не ста­ли, да­же де­ко­ра­ции у них та­кие же, как у нас в те­ат­ре. Их по­ста­нов­ка очень по­хо­жа на мою. В Ом­ске всё по-дру­го­му. Боль­шое спа­си­бо ак­тё­рам, ре­жис­сё­ру, му­зы­кан­там. Мне по­ка­за­лось это очень сим­па­тич­ным.

- Вы бы­ли ре­жис­сё­ром и ак­тё­ром, а сей­час иг­ра­е­те?

- Нет, я сей­час ди­рек­тор Ки­ров­ско­го об­ласт­но­го го­су­дар­ствен­но­го ав­то­ном­но­го учре­жде­ния куль­ту­ры «Об­ласт­ной дом на­род­но­го твор­че­ства». Хо­тя иг­рать мне все­гда бы­ло ин­те­рес­но, у мо­е­го те­ат­ра да­же был ло­зунг «При­хо­ди­те, по­иг­ра­ем». Соб­ствен­но го­во­ря, у ме­ня все пье­сы та­кие: с на­ча­ла и до фи­на­ла ак­тё­ры всту­па­ют во вза­и­мо­от­но­ше­ния со зри­те­лем, но раз зри­тель осо­бый, иг­рать нуж­но всерьёз. Де­ти чув­ству­ют об­ман, к фаль­ши от­но­сят­ся жёст­ко. А как они вы­ра­жа­ют свои эмо­ции? На­чи­на­ют бу­я­нить, очень ча­сто некон­тро­ли­ру­е­мо.

Что­бы это­го из­бе­жать, на­до чёт­ко при­ме­нять сме­ну ипо­ста­сей. Ес­ли зло­дей, то он обя­за­тель­но дол­жен быть ко­вар­ным, то есть каж­дый ге­рой дол­жен вы­зы­вать у де­тей пра­виль­ные эмо­ции, од­но­знач­ные от­ве­ты. Та­кое воз­мож­но толь­ко при усло­вии чест­ной ра­бо­ты со зри- те­лем. Нель­зя быть как бы злым, но на са­мом де­ле доб­рым. В пье­се «Тай­на трёх свитков» ак­тё­ру, ко­то­рый иг­ра­ет Ска­зоч­ни­ка, пред­сто­ит со­здать об­раз зло­дея, он и дол­жен иг­рать зло­дея, а не ска­зоч­ни­ка, иг­ра­ю­ще­го зло­дея. Иро­ния до­пу­сти­ма, но толь­ко там, где умест­на и по­нят­на. Ина­че ре­бё­нок не по­ве­рит, а меж­ду тем фи­наль­ная по­бе­да добра над злом долж­на стать по­бе­дой ма­лень­ко­го зри­те­ля.

- Ко­гда в зал в са­мом на­ча­ле по­ле­те­ли ша­ры и мя­чи, а по­том ста­ли брыз­гать во­дой, я ис­пу­га­лась. По­ду­ма­лось: а как ак­тё­ры успо­ко­ят дет­ское буй­ство?

- Зря. Вы же ви­де­ли, как ак­тё­ры сра­зу всё вни­ма­ние де­тей пе­ре­клю­чи­ли на се­бя? Это бы­ло очень сме­ло, по­то­му что дер­жать та­кой темп, что­бы пе­ре­клю­чать каж­дый раз вни­ма­ние де­тей на но­вое, очень слож­но. Во всех сво­их пье­сах в спис­ке дей­ству­ю­щих лиц я пи­шу: «зри­те­ли, при­шед­шие на спек­такль». Так что во­вле­чён­ность зри­те­лей - моё глав­ное усло­вие. Кста­ти, зна­е­те, по­че­му мо­их ге­ро­ев зо­вут Домьё и Фьер? Это с фран­цуз­ско­го «доб­ро» и «зло». Де­воч­ку зо­вут Ка­тя, как мою сред­нюю внучку.

- Ка­кой бы­ла ва­ша пер­вая пье­са? Как она пи­са­лась?

- Она не со­хра­ни­лась, к со­жа­ле­нию. Пер­вая пье­са бы­ла со­вер­шен­но безум­ная, она есть толь­ко на ви­део, всё ру­ки не до­хо­дят пе­ре­ве­сти её в пе­чат­ный текст. Мне все­гда нра­ви­лось пи­сать со­чи­не­ния в шко­ле, лю­бил в ин­сти­ту­те пи­сать сце­на­рии, ка­пуст­ни­ки. Пье­сы на­чал пи­сать, по­то­му что бы­ла необ­хо­ди­мость - на­ше­му те­ат­ру тре­бо­ва­лось по­сто­ян­ное об­нов­ле­ние ре­пер­ту­а­ра.

Так по­явил­ся спек­такль «При­клю­че­ния цып­лён­ка Макси», сю­жет у него про­стой. Рож­да­ет­ся цыплёнок, вы­хо­дит во двор, где жи­вут са­мые раз­но­об­раз­ные жи­вот­ные, во­круг вза­и­мо­от­но­ше­ний с ни­ми и стро­ит­ся всё по­вест­во­ва­ние. При­ду­мал ко­та Ва­си­су­а­лия, обор­мо­та и ху­ли­га­на. Его го­ня­ет пёс, пра­виль­ный и чест­ный. Я иг­рал ко­та.

- Сколь­ко же вы пьес на­пи­са­ли?

- Сей­час из­да­но де­сять пьес, две но­во­год­ние сказ­ки ле­жат в порт­фе­ле, есть че­ты­ре при­ду­ман­ные ис­то­рии. Выйду на пен­сию и зай­мусь ими. Всё же мои пье­сы вхо­дят в де­сят­ку са­мых по­пу­ляр­ных по ин­сце­ни­ров­ке. У ме­ня да­же есть фа­на­ты, ко­то­рые по­ста­ви­ли все мои сказ­ки и тре­бу­ют но­вых.

Сказочник - это не про­фес­сия, это внут­рен­нее ощу­ще­ние. У Ан­дер­се­на про пу­го­ви­цу есть ис­то­рия. Смот­ри­те, вот си­дит он, сказочник, вни­ма­тель­но смот­рит на неё, по­том по­лу­ча­ет­ся ис­то­рия.

КАК В «ТЕ­АТ­РАЛЬ­НОМ РО­МАНЕ»

- О тайне твор­че­ства на­пи­са­но мно­го книг, но, ка­жет­ся, каж­дая ис­то­рия ин­ди­ви­ду­аль­на. Как пье­сы по­яв­ля­ют­ся у вас?

- По-раз­но­му, мо­гут и из му­зы­ки. Есть у ме­ня пье­са­ве­стерн, а по­яви­лась она в мо­мент, ко­гда мы со­би­ра­ли де­ко­ра­ции и зву­ко­ре­жис­сёр вклю­чил кан­три. Сна­ча­ла ро­ди­лась идея, по­том я мно­го про­чи­тал про ин­дей­цев, США.

Дол­го шёл к рус­ской на­род­ной сказ­ке. Я про­чи­тал 400 ска­зок, дос­ко­наль­но изу­чил тру­ды са­мо­го из­вест­но­го фи­ло­ло­га - фольк­ло­ри­ста Проп­па. По­ра­бо­тал над этой те­мой, и по­яви­лась очень ин­те­рес­ная сказ­ка. Я да­же при­ду­мал но­вый пер­со­наж - ба­бу Ва­сю. Это по­ста­рев­шая Ва­си­ли­са Пре­муд­рая.

Я не про­фес­си­о­наль­ный дра­ма­тург, у Бул­га­ко­ва в «Те­ат­раль­ном ро­мане» влю­бил­ся в об­раз пи­са­те­ля, ко­то­ро­му нуж­но из ро­ма­на сде­лать пье­су. Он од­на­жды уви­дел некий ящик, где ак­тё­ры иг­ра­ли его ро­ман, а он за­пи­сы­вал. Так и я пи­шу: ес­ли кар­тин­ку ви­жу, её и за­пи­сы­ваю, это та­кая ре­жис­сёр­ская экс­пли­ка­ция, ска­жем так.

- Вы сей­час ру­ко­во­ди­те об­ласт­ным до­мом на­род­но­го твор­че­ства в Вят­ке. Слож­но быть ди­рек­то­ром?

- Слож­но. Я был ре­жис­сё­ром, окон­чил вуз, но ко­гда стал ди­рек­то­ром, по­нял, что мне ма­ло мо­их зна­ний; по­сту­пил учить­ся и стал ме­не­дже­ром. Я по­нял: я - ру­ко­во­ди­тель, за мной сто­ят лю­ди, это глав­ное, их на­до лю­бить и бе­речь. Не сте­ны, а лю­дей. Мастер в ин­сти­ту­те го­во­рил аб­со­лют­но ци­нич­ную вещь: ак­тё­ра на­до лю­бить, он по­мо­га­ет за­ра­ба­ты­вать день­ги.

- Что в До­ме твор­че­ства у вас есть?

- Есть всё. На­род­ное твор­че­ство, на­ци­о­наль­ное, во­каль­ное ис­кус­ство, хо­рео­гра­фия. Есть дет­ские кол­лек­ти­вы, вз­рос­лые. Лю­ди хотят са­мо­вы­ра­жать­ся на сцене. Гор­жусь во­каль­но-опер­ной сту­ди­ей. Весь­ма по­пу­ляр­но де­ко­ра­тив­но-при­клад­ное твор­че­ство. Мне да­рят ша­поч­ки, у ме­ня их уже несколь­ко.

- В Вят­ку на­ши ма­сте­ри­цы ез­ди­ли на фе­сти­валь ру­ко­твор­ной иг­руш­ки. Он про­шёл успеш­но? Ка­жет­ся, он к вам при­шёл из Моск­вы?

- Нет, он вер­нул­ся к нам из Моск­вы. Это сто­ли­ца в своё вре­мя за­бра­ла его се­бе, сей­час есть по­ни­ма­ние, что та­кие фе­сти­ва­ли луч­ше про­во­дить не в сто­ли­це.

- Вы за что-то не лю­би­те Моск­ву?

- Москва - очень су­ет­ный го­род. Мне по ду­ше Пе­тер­бург. Зна­е­те, во вре­мя вой­ны в Ки­ро­ве был в эва­ку­а­ции Боль­шой дра­ма­ти­че­ский те­атр. Он из­ме­нил го­род, по­том ча­сто был с га­стро­ля­ми у нас. - По те­ат­ру ску­ча­е­те? - У нас был хо­ро­ший уро­вень, нас при­гла­ша­ла на фе­сти­ва­ли Еле­на Гре­ми­на - сце­на­рист, ре­жис­сёр и дра­ма­тург «Но­вой дра­мы». Это она на­пи­са­ла на афи­ше: «Хо­ро­шо, ко­гда есть ре­жис­сё­ры, ко­то­рые не бо­ят­ся жи­вых дра­ма­тур­гов». Пой­ду на пен­сию, два го­да оста­лось, бу­ду пи­сать пье­сы.

ДЕ­ТИ НА ОБ­МАН РЕ­А­ГИ­РУ­ЮТ ЖЁСТ­КО, ИМ НЕЛЬ­ЗЯ ВРАТЬ. БА­БА ВА­СЯ  НО­ВЫЙ СКАЗОЧНЫЙ ПЕР­СО­НАЖ У СОБОЛЕВА.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.