ВОЗ­ВРА­ЩЕ­НИЕ ДЕ­РЕ­ВЕНЬ

По­че­му сель­ский му­зей в Уд­мур­тии ока­зал­ся ин­те­рес­нее Ко­ли­зея?

AiF v Udmurtii (Izhevsk) - - ТВ + АФИША - Ан­на ВАРДУГИНА

ВЗА­И­МО­ДЕЙ­СТВИЕ

Му­зей раз­ме­стил­ся в зда­нии, где рань­ше бы­ла толь­ко сель­ская биб­лио­те­ка. Сей­час экс­по­зи­ци­он­ная и биб­лио­теч­ная ча­сти со­сед­ству­ют, плав­но пе­ре­хо­дя од­на в дру­гую: стел­ла­жи с кни­га­ми сме­ня­ют­ся стел­ла­жа­ми с экс­по­на­та­ми. Сна­ру­жи му­зей по-преж­не­му вы­гля­дит как ти­пич­ный де­ре­вен­ский дом с дву­скат­ной кры­шей и де­ре­вян­ным крыль­цом, а вот внут­ри по­яви­лось слож­ное, кон­цеп­ту­аль­но вы­стро­ен­ное про­стран­ство. В цен­тре за­ла сто­ит боль­шой стол - по­ка на нём раз­ме­ще­ны ста­рые фо­то­гра­фии из му­зей­но­го фон­да, а в даль­ней­шем он бу­дет ис­поль­зо­вать­ся и как стол чи­таль­но­го за­ла, и как ра­бо­чее ме­сто для но­вых ин­тер­вью и изу­че­ния на­уч­ных ра­бот, ко­то­ры­ми му­зей­ная кол­лек­ция уже по­пол­ня­ет­ся. Круглый стол окру­жа­ют спе­ци­аль­но со­здан­ные крес­ла, вы­со­кие спин­ки ко­то­рых на­по­ми­на­ют ле­пест­ки цвет­ка. Над сто­лом ви­сят, осве­щая его тёп­лым жел­то­ва­тым све­том, лам­пы на гиб­ких, чуть изо­гну­тых про­во­дах - как цве­точ­ные ты­чин­ки. Это про­ект «Итал­мас», со­здан­ный для му­зея Али­ной Шиш­ка­но­вой, сту­дент­кой ка­фед­ры ин­но­ва­ци­он­но­го про­ек­ти­ро­ва­ния фа­куль­те­та ди­зай­на Са­мар­ско­го те­ху­ни­вер­си­те­та под ру­ко­вод­ством пре­по­да­ва­те­ля Елены Шли­ен­ко­вой. Вдох­нов­лён­ные кон­цеп­ци­ей му­зея ис­чез­нув­ших де­ре­вень, сту­ден­ты-ди­зай­не­ры из Са­ма­ры на несколь­ко ме­ся­цев по­гру­зи­лись в изу­че­ние уд­мурт­ской ми­фо­ло­гии и ис­то­рии, тра­ди­ци­он­ных ор­на­мен­тов и сим­во­ли­ки. И со­зда­ли семь ори­ги­наль­ных кон­цепт-ди­зай­нов, каж­дый из ко­то­рых мог быть во­пло­щён в жизнь. По­сле дол­гих об­суж­де­ний са­ми­ми жи­те­ля­ми де­рев­ни был вы­бран имен­но кон­цепт «Итал­мас» - ря­дом с Се­пом и вправ­ду на­хо­дит­ся уди­ви­тель­ной кра­со­ты лог, каж­дое ле­то по­кры­ва­ю­щий­ся ков­ром из жёл­тых ку­паль­ниц.

МУ­ЗЕЙ ЛИЧ­НЫХ ИС­ТО­РИЙ

Глав­ное от­ли­чие На­род­но­го му­зея ис­чез­нув­ших де­ре­вень от при­выч­но­го эт­но­гра­фи­че­ско­го в том, что каж­дый пред­мет здесь - не про­сто ил­лю­стра­тив­ный ма­те­ри­ал для зна­ком­ства с ма­те­ри­аль­ной куль­ту­рой тер­ри­то­рии, а от­прав­ная точ­ка для лич­ных ис­то­рий. За каж­дой ве­щью - судь­бы жи­те­лей ис­чез­нув­ших де­ре­вень, ра­дост­ные и тра­ги­че­ские мо­мен­ты. Вме­сто су­хой ис­то­рии рай­о­на в циф­рах, таб­ли­цах и гра­фи­ках по­се­ти­те­ли му­зея стал­ки­ва­ют­ся с жи­вым - до ко­ма в гор­ле, до нелов­ко­сти про­ник­но­ве­ния в чу­жие ин­тим­ные тай­ны - по­то­ком вос­по­ми­на­ний. За каж­дой ме­ло­чью, за узна­ва­е­мы­ми пред­ме­та­ми до­маш­не­го бы­та здесь - жи­вые лю­ди, их гла­за, го­ло­са, их сча­стье и по­те­ри. Не­уди­ви­тель­но, что мно­гих по­се­ти­те­лей по­гру­же­ние в экс­по­зи­цию тро­га­ет до слёз.

Са­ма вы­став­ка со­став­ле­на пре­дель­но де­ли­кат­но, без на­ро­чи­той сен­ти­мен­таль­но­сти, ар­те­фак­ты снаб­же­ны толь­ко крат­ки­ми, су­гу­бо ин­фор­ма­тив­ны­ми ком­мен­та­ри­я­ми, но эта внеш­няя сдер­жан­ность и поз­во­ля­ет по­се­ти­те­лям са­мим до­чув­ство­вать всю глу­би­ну рас­ска­зан­ных ис­то­рий, «про­пу­стить их че­рез се­бя» - и ото­ро­петь от мас­шта­ба пе­ре­жи­то­го про­сты­ми людь­ми из ма­лень­ких де­ре­вень в уд­мурт­ской глу­бин­ке.

На от­дель­ной стой­ке в му­зее сто­ит сель­ни­ца (си­лён­ка) - по­чти плос­кое де­ре­вян­ное блю­до для про­се­и­ва­ния му­ки и за­ме­ши­ва­ния те­ста. Его при­нёс в му­зей жи­тель ис­чез­нув­шей де­рев­ни Мит­ро­ки Юрий Алек­сан­дро­вич Ель­кин. В его по­сле­во­ен­ном дет­стве, ко­гда ни он, ни его бра­тья и сёст­ры не на­е­да­лись до­сы­та, в этой си­лён­ке мать остав­ля­ла му­ку. Что­бы го­лод­ные де­ти не тас­ка­ли му­ку, она раз­рав­ни­ва­ла её и ри­со­ва­ла узор, - ес­ли она за­ме­ча­ла, что ри­су­нок нарушен, го­лод­ных во­ри­шек жда­ло на­ка­за­ние. Но маль­чик ока­зал­ся та­лант­лив: он съе­дал несколь­ко гор­стей му­ки, раз­рав­ни­вал ри­су­нок и по па­мя­ти вос­про­из­во­дил точ­но та­кой же. Ху­до­же­ствен­ные спо­соб­но­сти ока­за­лись се­мей­ным да­ром: сей­час в до­ме Ель­ки­ных все сте­ны за­ве­ша­ны ав­тор­ски­ми кар­ти­на­ми.

На дру­гой стой­ке ле­жит свёр­ну­тая фла­не­ле­вая юб­ка в чёр­но­бе­лую по­лос­ку. По­яс под­шит до­мо­тка­ной хол­сти­ной, вме­сто пу­го­виц - боль­шие крюч­ки. Ещё в 1920-х отрез тка­ни ку­пи­ла жи­тель­ни­ца де­рев­ни Пеж­вай, мо­ло­дая жен­щи­на Ани­сья Мак­си­мо­ва. Юб­ка дол­гие го­ды бы­ла её са­мой на­ряд­ной ве­щью - ко­гда-то в 1930-х она сфо­то­гра­фи­ро­ва­лась в этой юб­ке вме­сте с дру­ги­ми чле­на­ми се­мьи это ока­зал­ся их един­ствен­ный об­щий порт­рет, вой­ну пе­ре­жи­ли не все Мак­си­мо­вы. Эту фо­то­гра­фию Ани­сья бе­рег­ла всю жизнь, - как и юб­ку, хо­тя она ис­тёр­лась от дол­гой нос­ки.

Од­ним из са­мых цен­ных и воз­дей­ству­ю­щих на эмо­ции экс­по­на­тов му­зея ока­за­лось чу­дом со­хра­нив­ше­е­ся письмо по­след­ней жи­тель­ни­цы де­рев­ни Лу­жа­ны Ели­за­ве­ты Мит­ро­фа­нов­ны Тро­ни­ной сво­е­му ку­му и быв­ше­му со­се­ду, на­пи­сан­ное не­за­дол­го до то­го, как она пе­ре­бра­лась из опу­стев­ших Лу­жан в мно­го­люд­ный Сеп. На вы­рван­ном из тет­рад­ки лист­ке она на­пи­са­ла в 1991 го­ду про­стое и тра­гич­ное: «Де­рев­ню очень жал­ко. При­ез­жай ле­том, как нач­нёт зреть ма­ли­на. Смот­рю в ок­но, ви­ден толь­ко лес. Лю­дей со­всем уже нет. Слё­зы бе­гут».

КОРОСТИНКИ ВОС­ПО­МИ­НА­НИЙ

Свои ис­то­рии есть и у ста­рой швей­ной ма­шин­ки, и у ке­ро­си­но­вых ламп, и у са­мо­дель­но­го де­ре­вян­но­го сун­дуч­ка, и у гли­ня­ных горш­ков. А экра­ны на ко­лон­нах му­зея и во­все го­во­рят жи­вы­ми го­ло­са­ми. Здесь транс­ли­ру­ют­ся ин­тер­вью, ко­то­рые жи­те­ли Се­па взя­ли у быв­ших жи­те­лей ис­чез­нув­ших де­ре­вень. Часть ви­део не со­всем чёт­кие, у неко­то­рых тре­щит звук, но по­нять рас­ска­зы это не ме­ша­ет, а, по сло­вам Алек­сандра Юми­но­ва, при­да­ёт за­пи­сям осо­бую цен­ность: «Эти ин­тер­вью жи­те­ли Се­па сни­ма­ли бук­валь­но на свои мо­биль­ные те­ле­фо­ны. И в том, что они и вы­гля­дят не как про­фес­си­о­наль­ная ви­део­съём­ка, а как бы­то­вые ви­део­за­ри­сов­ки, есть своя важ­ная прав­да: это ещё од­но под­твер­жде­ние, что фонд му­зея фор­ми­ру­ют про­стые лю­ди, ко­то­рым на этом эта­пе важ­но во­об­ще за­стать сви­де­те­лей жиз­ни в ис­чез­нув­ших де­рев­нях».

Ед­ва ли не бо­лее силь­ное по­тря­се­ние мож­но пе­ре­жить у шир­мы «Ис­чез­но­ве­ние». Боль­шая часть од­ной из стен по­кры­та кус­ка­ми дре­вес­ной ко­ры - неров­ны­ми, крас­но­ва­то­ко­рич­не­вы­ми, как за­пек­ша­я­ся на ране кор­ка, и та­ки­ми же буг­ри­сты­ми. Это од­но­вре­мен­но кра­си­во и бо­лез­нен­но - кор­ку хо­чет­ся ото­драть, раз­бе­ре­дить. И тут ты ви­дишь пет­ли, при­би­тые к ко­ре. Тя­нешь за од­ну - и из глу­би­ны сте­ны вы­ка­ты­ва­ет­ся па­нель вы­со­той от по­ла до по­тол­ка, по­кры­тая фо­то­гра­фи­я­ми и тек­стом. Все­го в стене об­на­ру­жи­ва­ет­ся семь па­не­лей, семь бло­ков вос­по­ми­на­ний, семь жи­вых ран в ис­то­рии рай­о­на, за­тя­ну­тых шер­ша­вой кор­кой - по чис­лу ис­чез­нув­ших де­ре­вень. С од­ной сто­ро­ны каж­дой па­не­ли - фо­то­гра­фии и ин­фор­ма­ция о про­шлом де­рев­ни, её ис­то­рии и от­ли­чи­тель­ных при­ме­тах. На дру­гой - её се­го­дняш­ний день.

P.S. По­сле ажи­о­таж­но­го от­кры­тия, со­брав­ше­го го­стей не толь­ко со всей Уд­мур­тии, но и из со­сед­них ре­ги­о­нов, му­зей на­чал спо­кой­ную по­все­днев­ную ра­бо­ту. Здесь уже про­хо­дят экс­кур­сии, ко­то­рые ве­дут са­ми жи­те­ли Се­па. В пла­нах - вклю­че­ние му­зея в ту­ри­сти­че­ские марш­ру­ты. Ис­чез­нув­шие де­рев­ни сно­ва ста­ли ча­стью жиз­ни.

Ав­то­ру про­ек­та Алек­сан­дру Юми­но­ву бы­ло важ­но со­здать му­зей, за­прос на ко­то­рый при­шёл не из про­фес­си­о­наль­ной сре­ды, а от са­мих жи­те­лей Се­па.

По сло­вам пер­вых по­се­ти­те­лей му­зея, наи­бо­лее силь­ное по­тря­се­ние ис­пы­ты­ва­ешь у шир­мы «Ис­чез­но­ве­ние».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.