«У КАЖ­ДО­ГО СЧЁТ К УКРА­ИНЕ»

Как вче­раш­ние учи­те­ля и ра­бо­чие ста­но­вят­ся опол­чен­ца­ми Дон­бас­са

AiF v Vostochnoy Sibiri (Irkutsk) - - ГОРЯЧАЯ ТОЧКА - За­пи­са­ла Ла­на ЛИТВЕР («АиФ-Че­ля­бинск»)

«ОНИ ЗНА­ЮТ, ЧТО С УКРА­ИН­ЦА­МИ ИМ БОЛЬ­ШЕ НЕ ПО ПУ­ТИ. ПЕ­РЕ­МИ­РИЕ ИЛИ НЕ ПЕ­РЕ­МИ­РИЕ, НО ВМЕ­СТЕ ОНИ ЖИТЬ НЕ БУ­ДУТ».

Жур­на­лист из Че­ля­бин­ска Ген­на­дий ГРИ­ГО­РЬЕВ боль­ше ме­ся­ца слу­жил в опол­че­нии До­нец­кой на­род­ной рес­пуб­ли­ки. А вер­нув­шись, рас­ска­зал о сво­их впе­чат­ле­ни­ях.

«ХО­ЧЕШЬ СЛУ­ЖИТЬ

В РАЗ­ВЕД­РО­ТЕ?»

Стать опол­чен­цем до­воль­но про­сто. Я ку­пил би­ле­ты и эки­пи­ров­ку - ка­му­фляж­ный ко­стюм, при­е­хал в г. До­нецк Ро­стов­ской обл. Там по­зво­нил по услов­лен­но­му но­ме­ру, на­звал свой по­зыв­ной - при­е­хал че­ло­век и пе­ре­вёз че­рез гра­ни­цу. Мы по­па­ли на ба­зу, от­ку­да но­во­бран­цев разо­бра­ли ко­ман­ди­ры ча­стей. Мне ска­за­ли: «Хо­чешь слу­жить в раз­вед­ро­те?» Я от­ве­чаю: «Да ка­кой я раз­вед­чик?» А они: «По­еха­ли, по­смот­ришь».

Ни учеб­ных цен­тров, ни спец­под­го­тов­ки, ни кур­са мо­ло­до­го бой­ца у нас не бы­ло. Во­е­вать идут вче­раш­ние ра­бо­чие, учи­те­ля, шах­тё­ры, шо­фё­ры. На 80 че­ло­век у нас был все­го один про­фес­си­о­наль­ный во­ен­ный - и тот пра­пор­щик. Мне вы­да­ли ка­ра­бин - так я стал раз­вед­чи­ком.

Бы­ло за­бав­но, ко­гда при­е­ха­ли по­лу­чать удо­сто­ве­ре­ние опол­чен­ца. За­хо­дим, а там на­ту­раль­но фильм «Ча­па­ев»: си­дит один ата­ман в ка­за­чьей фор­ме, ря­дом дру­гой, бо­ро­да­тый и в непо­нят­ном об­ла­че­нии. На­вис­ли над кар­той, об­ду­мы­ва­ют опе­ра­цию. Толь­ко что кар­тош­ку, как Ча­па­ев, не рас­кла­ды­ва­ют… По­том, кста­ти, я узнал, что один из этих то­ва­ри­щей был рас­стре­лян - ока­зал­ся пре­да­те­лем. У плен­ных укра­ин­цев на­шли спис­ки опол­чен­цев, за ко­то­рые от­ве­чал имен­но этот че­ло­век. А на Укра­ине при­нят за­кон: ес­ли че­ло­век ушёл в опол­че­ние, у его се-

В ОТ­РЯ­ДАХ ДЕЙ­СТВУ­ЕТ СУ­ХОЙ ЗА­КОН.

мьи име­ют пра­во кон­фис­ко­вать квар­ти­ру, лю­бое иму­ще­ство.

«СИ­ДЕТЬ НА КНОП­КЕ»

Служ­ба в раз­вед­ке вы­гля­дит так. На­при­мер, го­во­рят: в та­ком-то на­прав­ле­нии мо­жет на­хо­дить­ся тех­ни­ка про­тив­ни­ка, на­до бы про­ве­рить. Но­чью под­ни­ма­ют­ся лю­ди и идут в лес, изу­ча­ют сле­ды. До­ро­га мо­жет быть за­ми­ни­ро­ва­на, и на­ши не раз под­ры­ва­лись. За де­ре­вья­ми воз­мож­на за­са­да. На­пря­же­ние страш­ное! Бы­ли слу­чаи, ко­гда две раз­вед­ки опол­чен­цев шли в од­но и то же ме­сто и стре­ля­ли друг в дру­га, при­няв за про­тив­ни­ка. Про­сто не со­гла­со­ва­ли свои дей­ствия...

Но во­об­ще эта вой­на - как и лю­бая дру­гая, на­вер­ное, - на 95% со­сто­ит из чер­но­вой ра­бо­ты, из ру­ти­ны. Хо­дишь из на­ря­да в на­ряд - не успе­ва­ешь ни по­есть, ни вы­спать­ся. На­ряд - это «си­деть на кноп­ке», на­при­мер. До­пу­стим, до­ро­га за­ми­ни­ро­ва­на и мы зна­ем, что по ней по­едет укра­ин­ский танк или ка­кая-ни­будь тяжёлая тех­ни­ка. Твоя за­да­ча - си­деть, ждать и в нуж­ный мо­мент со­еди­нить про­вод­ки, что­бы ма­ши­ну взо­рвать. Мно­гие с этих за­да­ний не воз­вра­ща­ют­ся. Ты же дол­жен ви­деть, что там едет, убе­дить­ся, что это имен­но враг и что он на­е­хал на ми­ну. Хо­ро­шо, ес­ли это танк. А ес­ли си­сте­ма зал­по­во­го ог­ня «Град»... От взры­ва она раз­ле­та­ет­ся на пол­ки­ло­мет­ра и на­кры­ва­ет лю­бо­го, кто по­бли­зо­сти си­дит. Мне, мож­но ска­зать, по­вез­ло, что я ни­ко­го не до­ждал­ся, по­ка «си­дел на кноп­ке» по 15 ча­сов.

Из 80 че­ло­век у нас бы­ло все­го чет­ве­ро рос­си­ян: быв­ший спор­тив­ный функ­ци­о­нер, крас­но­де­рев­щик, учи­тель и я. Был ещё один па­рень из Но­во­си­бир­ска, но его вы­гна­ли за пьян­ку. За это де­ло там и рас­стре­лять мо­гут. В опол­че­нии дей­ству­ет су­хой за­кон, и это правильно, все с этим со­глас­ны. И без вод­ки хва­та­ет про­блем. Мно­гие же эле­мен­тар­но не уме­ют об­ра­щать­ся с ору­жи­ем. Был у нас ми­но­мёт­чик, в про­шлом не то шо­фёр, не то про­да­вец. Он взял этот ми­но­мёт впервые в жиз­ни, две ми­ны в ствол за­су­нул - ору­дие разо­рва­ло, и весь рас­чёт по­гиб... Мно­го та­ких по­терь.

К сло­ву, об ору­жии: мой пер­вый ка­ра­бин был 1954 го­да вы­пус­ка. Я ви­дел лю­дей, ко­то­рые во­ю­ют с про­ти­во­тан­ко­вым ру­жьём, на ко­то­ром вы­бит 1943 год. По­сле ка­ра­би­на мне да­ли снай­пер­скую вин­тов­ку без оп­ти­че­ско­го при­це­ла. Страш­но неудоб­ная, ко­гда при­хо­дит­ся по «зе­лён­ке» ла­зить. По­том вы­да­ли ав­то­мат, с ним бы­ло уже спод­руч­нее. В по­след­нее вре­мя с ору­жи­ем во­об­ще ста­ло нор­маль­но. Оно по­сту­па­ло но­вень­кое, в смаз­ке.

Про­дук­ты опол­чен­цы бе­рут со скла­да, а склад по­пол­ня­ет­ся за счёт гу­ма­ни­тар­ки. Мест­ное на­се­ле­ние то­же пы­та­ет­ся помочь - кар­то­шеч­ку при­во­зят, со­ле­нья. С ве­ще­вым до­воль­стви­ем так: одеж­да у боль­шин­ства та, что на них на­де­та, и всё. Сти­ра­ют про­сто: во- шли в одеж­де в пруд, вы­шли, на­мы­ли­лись - и сно­ва за­ныр­ну­ли. И сам по­мыл­ся, и одеж­ду по­сти­рал. Бла­го в ав­гу­сте бы­ло теп­ло.

Укра­ин­ская ар­мия, на­до при­знать, во­ю­ет до­воль­но гра­мот­но. Чув­ству­ет­ся, что ру­ко­во­дят офи­це­ры. Эки­пи­ров­ка у них то­же по­луч­ше. Как-то нам до­стал­ся тро­фей - ма­ши­на с зе­нит­ной уста­нов­кой. Внут­ри на­шлось всё: хо­ро­шая фор­ма, ков­ри­ки, на­то­чен­ные са­пёр­ные ло­пат­ки, ну и вся­кие ме­ло­чи - вплоть до ка­ко­го-то аме­ри­кан­ско­го по­ход­но­го ру­ко­мой­ни­ка на 20 гал­ло­нов во­ды. Это та­кой пла­сти­ко­вый ме­шок, под­ве­ши­ва­ешь, там кра­ник - всё куль­тур­но и по-ан­глий­ски на­пи­са­но.

«МЫ ИХ НЕ ЗВА­ЛИ»

За что во­ю­ют опол­чен­цы? Они ве­рят, что по­стро­ят го­су­дар­ство Но­во­рос­сию, от Харь­ко­ва до Одес­сы. Зна­ют, что с укра­ин­ца­ми им боль­ше не по пу­ти. Пе­ре­ми­рие или не пе­ре­ми­рие, но вме­сте они жить не бу­дут. Кро­ме давних про­ти­во­ре­чий сей­час у каж­до­го уже есть лич­ный счёт к Укра­ине: кто-то из род­ных уехал, убит, по­ка­ле­чен, что-то раз­ру­ше­но. Как им вме­сте жить - я не пред­став­ляю... Да, эти лю­ди с тру­дом под­чи­ня­ют­ся дис­ци­плине, они при­вык­ли всё де­лать са­ми: мол, мы на­шим ма­лень­ким от­ря­дом дой­дём до Ки­е­ва. Их очень силь­но би­ли с мая, они от­сту­па­ли, те­ря­ли то­ва­ри­щей, в од­них шта­нах с ав­то­ма­том ре­ки пе­ре­плы­ва­ли... Но ве­ра их дер­жит, в сво­ей по­бе­де они не со­мне­ва­ют­ся.

Граж­дан­ские, ко­неч­но, уста­ли от вой­ны. Но на­строй та­кой: «Мы их (укра­ин­скую ар­мию) сю­да не зва­ли. Бу­дем жить са­мо­сто­я­тель­но, кор­мить Укра­и­ну боль­ше не хо­тим». На­де­ют­ся, что вой­на за­кон­чит­ся и Рос­сия по­мо­жет всё вос­ста­но­вить.

В го­ро­дах, ко­гда я там был, ца­ри­ло без­вла­стие. Нет по­ли­ции, нет про­ку­ра­ту­ры, су­дов, га­иш­ни­ков... Прав­да, об­ще­ствен­ный транс­порт хо­дил как ча­сы - в пу­стом го­ро­де пу­стые трол­лей­бу­сы! Слов­но по­пал в ка­кое-то за­зер­ка­лье. Ко­гда вер­нул­ся в Рос­сию, по­на­ча­лу всё удив­ля­ло: ма­ши­ны едут кра­си­вые, до­ма сто­ят це­лые, де­ти едят мо­ро­же­ное, лю­ди хо­дят и не при­ги­ба­ют­ся от вы­стре­лов. А ведь про­шёл все­го-то сто мет­ров от гра­ни­цы...

Фото ЕРА

«С ору­жи­ем ста­ло нор­маль­но - по­сту­па­ло но­вень­кое, в смаз­ке».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.