ВОЙ­НУ ЗА­БЫТЬ НЕВОЗ­МОЖ­НО ПО­ХО­РОН­КИ ПРИ­ХО­ДИ­ЛИ В КАЖ­ДЫЙ ДОМ

AiF v Vostochnoy Sibiri (Irkutsk) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

Л. БУРДУКОВСКИЙ, ка­пи­тан за­па­са, ве­те­ран

тру­да, Ир­кутск

ЭВАКУИРОВАННОЕ ДЕТ­СТВО

бить остав­ши­е­ся стёк­ла в ра­мах. В се­ле ра­бо­та­ла шко­ла, но я ту­да не то­ро­пил­ся. Хо­дил с маль­чиш­ка­ми в по­ле - со­би­рал мел­кую кар­тош­ку, зёр­на на ко­лос­ках, го­рох. Вот то­гда и при­го­ди­лись мои ще­голь­ские брюч­ки с за­стёж­кой у ко­лен. Ту­да мож­но бы­ло спря­тать мно­го «кол­хоз­но­го добра».

Наш отец за несколь­ко ме­ся­цев до вой­ны уехал в Ир­кутск под­за­ра­бо­тать де­нег. Был он мет­ро­стро­ев­цем, а в Ир­кут­ске ор­га­ни­зо­вы­вал­ся стро­и­тель­ный трест, ко­то­рый на­чи­нал про­би­вать тон­не­ли и стро­ить но­вую же­лез­ную до­ро­гу в об­ход Бай­ка­ла - ту, по ко­то­рой мы сей­час ез­дим. Спас нас отец

НЕ БЫ­ЛО ДА­ЖЕ ОДЕЖ­ДЫ

Эд­гар БРЮХАНЕНКО, заслу­жен­ный ра­бот­ник куль­ту­ры РФ Г. СО­БО­ЛЕ­ВА,

Братск

...Ко­гда за­кон­чи­лась вой­на, мне бы­ло де­сять лет. Пом­ню, как в День по­бе­ды по ули­це на бе­лом коне га­ло­пом про­ска­кал Ин­но­кен­тий Во­ро­нин, ко­то­рый кри­чал изо всех сил: «По­бе­да! По­бе­да! По­бе­да!» На войне он по­те­рял ру­ку. Мы все вы­ско­чи­ли на ули­цу с кри­ком «Ура!». Мно­гие кри­ча­ли, а мно­гие - пла­ка­ли, по­то­му что по­лу­чи­ли по­хо­рон­ки. На­ша се­мья то­же хлеб­ну­ла мно­го го­ря. Под Ле­нин­гра­дом в са­мом на­ча­ле вой­ны по­гиб брат Сер­гей. Он пи­сал, что идут тя­жё­лые бои, а им не хва­та­ет ору­жия. На тро­их да­ли две вин­тов­ки, а тре­тью на­до бы­ло отобрать у нем­цев… У Сер­гея оста­лись трое де­тей и же­на.

В 1944 го­ду сно­ва при­ш­ла по­хо­рон­ка - на бра­та Ми­ха­и­ла. Я до сих пор пом­ню, что в ней бы­ло на­пи­са­но: «Ваш сын Бурдуковский Ми­ха­ил Ин­но­кен­тье­вич, про­явив ге­рой­ство и му­же­ство при фор­си­ро­ва­нии р. Прут, по­гиб. Фа­ши­сты три­жды контр­ата­ко­ва­ли на­ши ча­сти. Весь лич­ный со­став1215-го ар­тил­ле­рий­ско­го пол­ка 31-й ар­тил­ле­рий­ской бри­га­ды по­ка­зал ис­клю­чи­тель­ный ге­ро­изм и храб­рость».

В са­мом кон­це вой­ны по­лу­чил тя­жё­лое ра­не­ние и умер тре­тий брат Ва­си­лий. Так вой­на забрала у ме­ня трёх род­ных бра­тьев. По­чти в каж­дый дом в се­ле при­хо­ди­ли по­хо­рон­ки…

...Нем­цы рва­лись к Москве. Рай­он, где мы жи­ли, на­зы­вал­ся Крас­ной Прес­ней. Бом­би­ли её ча­сто. Каж­дый на­лёт фа­ши­стов на­чи­нал­ся с на­ших до­мов. Я пом­ню, как мы, маль­чиш­ки, ста­ра­лись по­мочь взрос­лым сбра­сы­вать с крыш немец­кие за­жи­га­тель­ные бом­бы-фу­гас­ки. Рис­ко­ва­ли жиз­нью, а вме­сто бла­го­дар­но­сти по­лу­ча­ли за­тре­щи­ны. Где-то в под­со­зна­нии вой­на бы­ла для нас маль­чи­ше­ской иг­рой.

Игра за­кон­чи­лась, ко­гда мы оста­лись без кры­ши над го­ло­вой. Ма­ма про­би­ра­лась в наш дом, ку­да впус­ка­ли по од­но­му жиль­цу толь­ко из взрос­лых, со­брать са­мое необ­хо­ди­мое с со­бой в до-

...В 1941 го­ду мне бы­ло один­на­дцать с по­ло­ви­ной и я по­шла в пя­тый класс. Мы жи­ли в Амур­ской об­ла­сти, и жи­ли, мож­но ска­зать, бла­го­по­луч­но. Но всё рав­но бы­ло труд­но и го­лод­но.

Од­на­ж­ды мы по­те­ря­ли кар­точ­ки и тя­же­ло это пе­ре­жи­ва­ли. И вот учи­тель­ни­ца по- ро­гу. Нам пред­сто­я­ла эва­ку­а­ция. На то­вар­ной стан­ции Ка­зан­ско­го на­прав­ле­ния сто­я­ли де­сят­ки со­ста­вов из гру­зо­вых ва­го­нов. Они на­зы­ва­лись теп­луш­ка­ми, но толь­ко на­зва­ние бы­ло тёп­лым. На са­мом де­ле - там бы­ло очень хо­лод­но.

Край, ку­да нас при­вез­ли, был Та­тар­ской Рес­пуб­ли­кой. Встре­ти­ли нас не с хле­бом-со­лью, но каж­дой се­мье да­ли ад­рес. Кто­то устра­и­вал­ся в се­мьях, а нам вы­де­ли­ли це­лый дом с за­би­ты­ми крест-на­крест гор­бы­лем дверь­ми и ок­на­ми. Я пом­ню, как ма­ма, не при­спо­соб­лен­ная к та­кой жиз­ни, пы­та­лась сбить эти гор­бы­ли обу­хом то­по­ра, да так, что­бы не раз- ло­жи­ла мне на пар­ту несколь­ко та­лон­чи­ков на стол. Кто их со­брал - де­ти или учи­те­ля, я так и не узна­ла. Лю­ди ста­ра­лись и в труд­ные вре­ме­на по­мо­гать и под­дер­жи­вать друг дру­га.

Труд­но бы­ло не толь­ко с про­дук­та­ми, не бы­ло да­же одеж­ды. Де­воч­кам ши­ли юб­ки из чёр­ной мар­ли в два слоя, а ещё мы но­си­ли паль­то, сши­тые из ста­рых ши­не­лей, ко­то­рые мож­но бы­ло ку­пить у де­мо­би­ли­зо­ван­ных бой­цов. Обу­вью нам слу­жи­ли пе­ре­ли­цо­ван­ные ва­лен­ки: ста­рые гряз­ные раз­ре­за­ли от го­ле­ни­ща до нос­ка, от нелёг­кой жиз­ни. В Та­та­рию из тре­ста при­е­ха­ли лю­ди вер­бо­вать для этой строй­ки ра­бо­чих. Нас отыс­ка­ли по прось­бе от­ца и пред­ло­жи­ли ехать в Ир­кутск.

Сю­да я при­вёз то же зва­ние - «эва­ку­и­ро­ван­ный». Маль­чиш­ки драз­ни­ли ме­ня до пер­вой дра­ки. Познав­ший труд­ное во­ен­ное вре­мя, я при­об­рёл, пусть и не окреп­шую, но по­чти муж­скую си­лу и прак­ти­че­ски в каж­дой дра­ке по­беж­дал. Мы дра­лись, но на дру­гой день все бы­ли друж­ны, ве­се­лы и ра­дост­ны. Во­ен­ное дет­ство на­учи­ло ме­ня вы­нос­ли­во­сти, пред­при­им­чи­во­сти, ор­га­ни­зо­ван­но­сти, на­учи­ло быть доб­рым к лю­дям.

Отец, имев­ший бронь как транс­порт­ный стро­и­тель, всё­та­ки ушёл на фронт и по­гиб в 1942 г. в Ста­лин­гра­де. На од­ном из зна­мён в Пан­теоне Сла­вы на Ма­ма­е­вом кур­гане есть и на­ша фа­ми­лия.

В Моск­ву я по­пал че­рез де­сять лет по­сле вой­ны: в 1955 го­ду ме­ня взя­ли на ра­бо­ту в ТАСС соб­ствен­ным фо­то­кор­ре­спон­ден­том по мо­ей по­лю­бив­шей­ся Си­би­ри. Бы­вая на Крас­ной Пресне, ви­дел, что до­мов на­ших уже нет, за­то рас­ши­рил­ся парк и его про­гу­лоч­ные до­рож­ки бы­ли по­сы­па­ны крас­ной кир­пич­ной крош­кой. Уве­рен - это от на­ших до­мов, ко­то­рые стёр­ла с ли­ца зем­ли вой­на. вы­во­ра­чи­ва­ли, сши­ва­ли нит­ка­ми, по­лу­ча­лись «но­вые» ва­лен­ки. Пом­ню, как на лю­дях по­яви­лись пла­тья и жа­ке­ты необыч­ных для нас фа­со­нов и тка­ней - это бы­ла одеж­да из да­лё­кой Аме­ри­ки, помощь из этой стра­ны.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.