«НЕ ЗА­БУ­ДУ НИ­КО­ГДА»

AiF v Vostochnoy Sibiri (Irkutsk) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

ОТЕ­ЧЕ­СТВЕН­НАЯ ВОЙ­НА НА­ЧА­ЛАСЬ, КО­ГДА МНЕ НЕ БЫ­ЛО ЕЩЁ ВОСЬ­МИ ЛЕТ. Я ПОМ­НЮ ЕЁ ВСЮ ОТ НА­ЧА­ЛА ДО КОН­ЦА КАК ОД­НО СП­ЛОШ­НОЕ ТРЕ­ВОЖ­НОЕ ПЕ­РЕ­ЖИ­ВА­НИЕ: НЕВАЖ­НО, КА­СА­ЛОСЬ ЛИ ОНО ТОЛЬ­КО НА­ШЕЙ СЕ­МЬИ ИЛИ ВСЕ­ГО ТО­ГО, ЧТО ПРО­ИС­ХО­ДИ­ЛО В СТРАНЕ.

…Ве­се­ло пры­гая по со­сед­не­му пе­ре­ул­ку на од­ной нож­ке, я вдруг уви­де­ла папу - не обыч­но­го, улы­ба­ю­ще­го­ся, а очень стро­го­го. Он ска­зал, что уез­жа­ет: на­ча­лась вой­на. Жи­ли мы в Ту­луне, ма­мы до­ма не бы­ло - она уеха­ла в Ир­кутск. Стар­шая сест­ра Му­за, три­на­дца­ти­лет­няя де­воч­ка, ве­ла хо­зяй­ство: до­и­ла ко­ро­ву, от­да­ва­ла нам рас­по­ря­же­ния, кто, что дол­жен де­лать. Мы, трое ре­бя­ти­шек, бес­пре­ко­слов­но ей под­чи­ня­лись. Бы­ло по­нят­но - неожи­дан­но кон­чи­лось дет­ство.

ОСО­БАЯ ИСТОРИЯ

1 сен­тяб­ря я по­шла в пер­вый класс - в но­вую двух­этаж­ную шко­лу. Но на­ча­ло учеб­но­го го­да не бы­ло тор­же­ствен­ным: ди­рек­тор шко­лы Геор­гий Ев­до­ки­мо­вич Ев­до­ки­мов ска­зал нам: «Вы долж- ны по­мо­гать фрон­ту, а зна­чит, хо­ро­шо учить­ся, это бу­дет ва­ша са­мая глав­ная помощь. Зав­тра я ухо­жу в ар­мию, муж­чи­ны нуж­ны фрон­ту». И на­до ска­зать, что учи­лись мы чрез­вы­чай­но при­леж­но, вто­ро­год­ни­ка пом­ню толь­ко од­но­го - Ва­ле­рия Бо­ло­то­ва. Про­учи­лись мы в но­вой шко­ле очень немно­го: в го­род ста­ли по­сту­пать раненые.

Поз­же под шко­лу пе­ре­обо­ру­до­ва­ли ста­рый ам­бар: про­ру­би­ли ок­на, на­сте­ли­ли по­лы. Он был тёп­лым, и это для нас ста­ло очень важ­ным, по­то­му что до­ма сто­ял невы­но­си­мый хо­лод. За дро­ва­ми ма­ма с 10-лет­ним бра­том ез­ди­ли в лес, пи­ли­ли сы­рой бе­рез­няк и во­зи­ли его на ко­ро­ве. Сколь­ко слёз и сил тра­ти­ла моя бед­ная ма­ма, что­бы одеть на ко­ро­ву хо­мут и за­прячь строп­ти­вое жи­вот­ное, ко­то­рое ни­как не мог­ло взять в толк, что от неё хо­тят.

Осо­бая история - за­го­тов­ка кар­тош­ки. На­до бы­ло по­лу­чить зем­лю, до­быть кар­тош­ку на се­ме­на (сво­ей не хва­та­ло, съе­да­ли всё под­чи­стую), вско­пать или вспа­хать зем­лю. А по­том два ра­за за ле­то оку­чить, осе­нью вы­ко­пать и вы­вез­ти. И всё это долж­на бы­ла обес­пе­чить не бо­га­тыр­ско­го здо­ро­вья жен­щи­на и трое ре­бя­ти­шек. Пом­ню са­мую тяж­кую стра­ду. Нам да­ли зем­лю в 18 км от Ту­лу­на. В па­мя­ти не со­хра­ни­лось, как мы ту­да до­ста­ви­ли се­ме­на, а вот как шли об­рат­но но­чью и ве­ли ослеп­шую ма­му - не за­бу­ду ни­ко­гда. Как я те­перь по­ни­маю, из-за укусов гну­са у неё слу­чил­ся отёк Квин­ке. Уже днём ста­ло опу­хать и крас­неть ли­цо, а к ве­че­ру гла­за со­всем за­плы­ли. Мы её про­си­ли ид­ти в го­род, а она умо­ля­ла до­са­дить кар­тош­ку. Воз­вра­ща­лись но­чью. Пя­ти­лет­ний Ви­таль­ка пла­кал, стар­шие брат и сест­ра по оче­ре­ди нес­ли его, а ма­ма про­си­ла: «Ре­бя­та, вы толь­ко не за­сы­пай­те, толь­ко не спи­те»…

ДНЕВ­НИ­КИ

ВОЙ­НЫ

«ГОРЬ­КИЙ» ХЛЕБ

Са­мое глав­ное и по­сто­ян­ное ощу­ще­ние вой­ны - го­лод, всё вре­мя хо­чет­ся есть. Сла­ва бо­гу, до­жи­ли до вес­ны, пе­ре­шли в по­ис­ках съест­но­го на «под­нож­ный корм». Хо­ро­шо, ес­ли на со­сён­ках по­яви­лись «свеч­ки», зна­ем, что ими не отра­вим­ся, но ро­ем в зем­ле са­ран­ки и едим лу­ко­ви­цы: ко­го-то «про­но­си­ло», кто-то тра­вил­ся. Я до сих пор не мо­гу ви­деть си­ре­не­вые фи­ал­ки и вды­хать их за­пах: на­елась так, что ед­ва от­ка­ча­ли. Мёрз­лой кар­тош­ки, ко­то­рую вес­ной неко­то­рые «до­бы­ва­ли» на ого­ро­дах, су­ши­ли, толк­ли и де­ла­ли ле­пёш­ки, у нас не бы­ло. Ма­ма осе­нью так тща­тель­но про­ве­ря­ла за на­ми каж­дую лун­ку, что вес­ной нечем бы­ло по­жи­вить­ся.

Од­но из са­мых горь­ких вос­по­ми­на­ний - о хле­бе. Оче­ре­ди за ним бы­ли огром­ные, в ма­га­зин его при­во­зи­ли недо­ста­точ­но, лю­ди лез­ли по го­ло­вам в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва, бо­я­лись, что им не до­ста­нет­ся. Вот тут-то и ору­до­ва­ли кар­ман­ни­ки. Они и вы­та­щи­ли у мо­е­го стар­ше­го бра­та, ко­то­ро­му бы­ло 13 лет, хлеб­ные кар­точ­ки на всю де­ка­ду. Ужа­су на­ше­му не бы­ло пре­де­ла. Мы зна­ли: ве­че­ром при­е­дет с ра­бо­ты ма­ма, ко­то­рая мо­та­лась по рай­о­ну, со­би­рая яй­ца по дво­рам (был та­кой об­рок - сда­ча яиц для ин­ку­ба­то­ра, ма­ма ра­бо­та­ла на ин­ку­ба­тор­ной стан­ции зоо­тех­ни­ком), и для неё это из­ве­стие бу­дет страш­ным. И прав­да, ко­гда ма­ма услы­ша­ла о слу­чив­шем­ся, она в ис­те­ри­ке так на­ча­ла бить Русла­на, что мы бо­я­лись - убьёт, и втро­ём бе­га­ли во­круг неё и про­си­ли: «Ма­ма, не бей его, мы не умрём, мы не бу­дем хо­теть есть».

ТРУ­ДО­ВАЯ ПО­ВИН­НОСТЬ

Несмот­ря на то что мы бы­ли ма­лень­ки­ми, у нас бы­ла тру­до­вая по­вин­ность: ва­лить в ле­су сы­рые бе­рё­зы и рас­пи­ли­вать их на мет­ро­вые кус­ки. Каж­дый тре­тье­класс­ник дол­жен был сдать ку­бо­метр дров. Это бы­ло ужас­но труд­но. В со­сед­нем сов­хо­зе «Си­би­ряк» дёр­га­ли лён: ма­лень­кий и низ­ко­рос­лый, как про­во­ло­ка. Ру­ка­виц не бы­ло, и мы ре­за­ли ру­ки в кровь. Ез­ди­ли на кар­тош­ку, на свёк­лу, на тур­непс.

А ещё мы пи­са­ли пись­ма на фронт и ши­ли бой­цам ру­ка­ви­цы. В ма­стер­ской из ши­нель­но­го сук­на - гру­бо­го и тол­сто­го - их кро­и­ли, нам вы­да­ва­ли этот крой, и мы долж­ны бы­ли сшить две па­ры ру­ка­виц. Пом­ню, что я со­всем не в со­сто­я­нии бы­ла про­ты­кать сук­но, и мне по­мо­гал кто-ни­будь из взрос­лых. Осо­бен­но труд­но бы­ло вы­во­ра­чи­вать эти из­де­лия. Не знаю, сколь­ко они слу­жи­ли фрон­то­ви­кам, но мы ста­ра­лись как мог­ли…

Че­рез 55 лет я встре­ти­лась в Во­ро­не­же с по­дру­гой, с ко­то­рой мы, пя­ти­класс­ни­цы, встре­ча­ли По­бе­ду 9 мая 1945 го­да в Ту­луне. Вспо­ми­на­ли, как утром нас раз­бу­дил гром­кий стук в ста­вень и кри­ки: «По­бе­да! По­бе­да!» По­бе­жа­ли на ули­цу, а там по­че­му-то все женщины-со­сед­ки об­ни­ма­лись и пла­ка­ли. Мы не мог­ли по­нять: по­че­му? Ведь по­бе­да! По­том ко­му-то в го­ло­ву при­ш­ла мысль пой­ти на са­мую вы­со­кую го­ру - Ма­нут­скую за под­снеж­ни­ка­ми. Раз по­бе­да - долж­ны быть цве­ты! Вес­на 1945 го­да бы­ла очень тёп­лой, и 9 мая бы­ли уже цве­ты. С тех пор под­снеж­ни­ки у ме­ня ас­со­ци­и­ру­ют­ся с По­бе­дой, и это са­мые род­ные для ме­ня цве­ты.

Се­год­ня мои сверст­ни­ки - де­ти во­ен­ных лет стра­да­ют от на­жи­тых в вой­ну бо­лез­ней и преж­де­вре­мен­но ухо­дят. Мы не счи­та­ем­ся участ­ни­ка­ми вой­ны, хо­тя я пом­ню, как в тре­тьем клас­се умер от го­ло­да наш од­но­класс­ник Ва­ся Ки­ри­ен­ко, по­чти все мы ин­ва­ли­ды по нездо­ро­вью. У ме­ня с вой­ны бо­лит же­лу­док. Я тя­жё­лый диа­бе­тик, и кто зна­ет, не вой­на ли то­му при­чи­ной с её го­лод­ным дет­ством? Ра­но ушли мои близ­кие. Но судьба от­ве­ла мне дол­гую и в боль­шей ча­сти кра­си­вую жизнь с му­жем, детьми, вну­ка­ми и пра­вну­ка­ми. Зна­чит, я воз­на­граж­де­на за все пе­ре­не­сён­ные тя­го­ты.

Люд­ми­ла ШАМЕС, про­фес­сор, куль­ту­ро­лог, кан­ди­дат фи­ло­соф­ских на­ук

СА­МОЕ ГЛАВ­НОЕ ОЩУ­ЩЕ­НИЕ ВОЙ­НЫ  ГО­ЛОД.

Фото из ар­хи­ва ав­то­ра

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.