ФИКСАТОР ВРЕ­МЕ­НИ

AiF v Vostochnoy Sibiri (Irkutsk) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - От­дел ре­кла­мы: Ре­дак­ция:

ПЕРСОНА

«ТО, КЕМ Я СТАЛ, ОБЕС­ПЕ­ЧИ­ЛИ ТРИ ВЕ­ЩИ: ПРО­ФЕС­СИ­О­НА­ЛИЗМ, ОБЯ­ЗА­ТЕЛЬ­НОСТЬ И ДУ­ХОВ­НОСТЬ», - ГО­ВО­РИТ ИЗ­ВЕСТ­НЫЙ ХУ­ДОЖ­НИК, КО­ТО­РО­МУ 8 АП­РЕ­ЛЯ ИС­ПОЛ­НЯ­ЕТ­СЯ 60 ЛЕТ.

ЖИ­ВЫЕ ПОРТ­РЕ­ТЫ

- Ни­кас, нач­ну с на­ив­но­го во­про­са: за­чем лю­ди во­об­ще за­ка­зы­ва­ют свои порт­ре­ты, ве­ша­ют их по­том у се­бя до­ма? Это некая фор­ма нар­цис­сиз­ма или что-то дру­гое?

- Как-то ко мне при­шёл очень бо­га­тый че­ло­век, го­во­рит: «Ни­кас, у ме­ня он­ко­ло­гия, жить мне оста­лось пол­то­ра-два ме­ся­ца. Я по­ду­мал: а что я остав­лю сво­им де­тям? День­ги? Ну се­го­дня они есть, а зав­тра кри­зис, де­фолт, всё что угод­но… Да и ис­пор­тят их день­ги, ко­то­рые они не са­ми за­ра­бо­та­ли. До­ма, ях­ты, ма­ши­ны? Всё это при­хо­дя­щее… Я ре­шил им оста­вить в ка­че­стве са­мой важ­ной ча­сти наслед­ства свой порт­рет. Мо­жет быть, гля­дя на него, они бу­дут рав­нять­ся на ме­ня, пой­мут что-то важ­ное». Я вы­пол­нил эту ра­бо­ту, че­ло­век остал­ся до­во­лен. И вот спу­стя лет пять мне зво­нит его же­на: «Во­ло­ди не ста­ло, он про­жил го­раз­до боль­ше, чем ожи­да­ли вра­чи. И мне ка­жет­ся, на­пи­сан­ный ва­ми порт­рет его под­дер­жи­вал всё это вре­мя, как вто­рой ан­гел-хранитель. А те­перь че­рез ваш порт­рет он обе­ре­га­ет нас…» Я ве­рю, что че­рез энер­гию хол­ста, кра­сок и рук ху­дож­ни­ка мож­но пе­ре­дать по­том­кам ду­хов­ную энер­гию, важ­ную и веч­ную ин­фор­ма­цию. Порт­рет - это не тще­сла­вие, а некая фор­ма пе­ре­да­чи ин­фор­ма­ции, спо­соб остать­ся в ис­то­рии и сво­е­го ро­да, и ми­ра.

- Но есть фо­то­гра­фии, в кон­це кон­цов… Кста­ти, име­ет ли ка­кое­то зна­че­ние, на­пи­сан порт­рет по фото или с на­ту­ры?

- Ко­неч­но, удоб­нее, ко­гда ты пи­шешь «жи­вой порт­рет». Но, ес­ли та­кой воз­мож­но­сти нет, всё рав­но по фото-, ви­део­ма­те­ри­а­лам ты уга­ды­ва­ешь пси­хо­тип, ха­рак­тер. И уже че­рез свои ру­ки ты при­вно­сишь в порт­рет дух и энер­гию то­го, ко­го ты пи­шешь. А вый­дя из-под ки­сти, ра­бо­ты на­чи­на­ют жить спо­кой­ной жиз­нью.

Го­да три на­зад в Орен­бур­ге про­хо­ди­ла вы­став­ка мо­их ра­бот. Экс­по­зи­ция под­хо­ди­ла к кон­цу, и в по­след­нюю ночь пе­ред за­кры­ти­ем, ко­гда ком­на­ты, где ви­се­ли кар­ти­ны, бы­ли опе­ча­та­ны и бы­ли вклю­че­ны ви­део­ка­ме­ры на­блю­де­ния, про­изо­шло нечто вол­шеб­ное. Утром за­пи­си с этих ка­мер по­ка­за­ли, что всю ночь меж­ду по­лот­на­ми ле­та­ли не­кие бе­лые энер­ге­ти­че­ские ша­ры. Уже по­том узнал, что по­доб­ные яв­ле­ния на­блю­да­ют­ся и в неко­то­рых еги­пет­ских пи­ра­ми­дах, и в дру­гих са­краль­ных ме­стах.

«Я - КАК ИС­ТО­РИК»

- Как-то в ин­тер­вью «АиФ» вы ска­за­ли, что го­то­вы бы­ли бы на­пи­сать порт­рет хоть бен Ла­де­на, хоть Гит­ле­ра…

- Это вы из кон­тек­ста вы­дер­ну­ли. Я го­во­рил о том, что для ме­ня каж­дый че­ло­век ин­те­ре­сен. Я ведь все­го лишь ис­то­рик, ле­то­пи­сец, ко­то­рый на­блю­да­ет за про­ис­хо­дя­щим в ми­ре и пе­ре­да­ёт свой опыт че­рез ис­кус­ство. Как ска­зал по­эт: вре­ме­на не вы­би­ра­ют, в них жи­вут и умирают. Я вот жи­ву в это вре­мя и фик­си­рую имен­но его. Моя прямая за­да­ча - от­ра­зить ха­рак­тер сво­е­го вре­ме­ни. А спу­стя го­ды че­ло­ве­че­ство как-ни­будь раз­бе­рёт­ся, что пред­став­лял со­бой тот или иной че­ло­век.

- Вы го­во­ри­те, что яв­ля­е­тесь сво­е­го ро­да ис­то­ри­ком, фик­са­то­ром вре­ме­ни. На ны­неш­нем эта­пе ис­то­рии как бы вы ху­до­же­ствен­но вы­ра­зи­ли об­раз стра­ны?

- Се­го­дня об­раз на­шей стра­ны неко­то­рые де­я­те­ли от ис­кус­ства пы­та­ют­ся очер­нить толь­ко для то­го, что­бы по­лу­чить ди­ви­ден­ды от За­па­да. Сни­мут ка­кой-ни­будь га­день­кий филь­миш­ко, ко­то­рый по­ка­зы­ва­ет ка­кую-ни­будь непри­гляд­ную част­ность, и по­том со­би­ра­ют пре­мии по ми­ру. Но за­да­ча твор­че­ских лю­дей се­го­дня как раз на­обо­рот - по­ка­зать стра­ну с луч­шей сто­ро­ны: что мы не та­кие уж ужас­ные, что у нас бо­га­тая, са­мо­быт­ная ис­то­рия. У ху­дож­ни­ков, у пи­шу­щей бра­тии - жур­на­ли­стов - долж­на быть внут­рен­няя эти­ка. На­до ли нам по­ка­зы­вать об­на­жён­ной свою мать или это луч­ше оста­вить за кад­ром? Вот я о чём!

- Но ва­ши де­ти жи­вут на За­па­де, ес­ли не оши­ба­юсь.

- Да! Но они там и ро­ди­лись. Все православные. Я ста­ра­юсь, что­бы они хо­ро­шо зна­ли рус­ский язык, русскую куль­ту­ру и бы­ли, да­же жи­вя там, объ­ек­тив­ны к Рос­сии. Я уве­рен, что се­го­дня важ­но по­ка­зы­вать имен­но по­зи­тив­ные сто­ро­ны на­шей стра­ны. Кто-то из вы­со­ких бол­гар­ских чи­нов­ни­ков как-то при­знал­ся, что нем­цы, ко­то­рые вла­де­ют всем те­ле­ви­де­ни­ем в Бол­га­рии, еже­год­но вы­де­ля­ют 30 млн ев­ро для то­го, что­бы ре­пор­та­жи о Рос­сии ли­бо не по­ка­зы­ва­ли во­об­ще, ли­бо бы­ли ис­клю­чи­тель­но нега­тив­ны­ми. На­ши со­сед­ние стра­ны не за­ин­те­ре­со­ва­ны в силь­ном го­су­дар­стве под бо­ком. Как ска­зал в своё вре­мя ди­рек­тор ЦРУ Ал­лен Дал­лес: «Мы не бу­дем во­е­вать с Рос­си­ей, но че­рез взят­ки, че­рез кон­тр­куль­ту­ру, ки­но и пе­чать мы внед­рим в неё всё са­мое низ­мен­ное, и она са­ма раз­ва­лит­ся». От­ча­сти их план удал­ся. Но, сла­ва бо­гу, он оста­нов­лен.

- Ин­фор­ма­ци­он­ная вой­на про- тив Рос­сии - это по­нят­но. Но есть ощу­ще­ние, что и про­тив вас ве­дёт­ся по­доб­ная вой­на. В Ин­тер­не­те о вас га­до­сти пи­шут с уди­ви­тель­ной регулярностью. Как вы ко все­му это­му от­но­си­тесь?

- Как лю­бой че­ло­век. Ко­гда я со­сто­ял­ся на­ко­нец как ху­дож­ник, я без­услов­но пе­ре­жи­ваю: слу­хи, сплет­ни, ис­то­рии, ко­то­рые не име­ют ко мне ни­ка­ко­го от­но­ше­ния, но лип­нут неиз­беж­но. И ты ни­че­го с этим не мо­жешь по­де­лать, в этом смыс­ле я как ху­дож­ник со­вер­шен­но неза­щи­щён. Ведь я не го­су­дар­ствен­ный по­ли­тик, ко­то­рый мог бы за­крыть те­ле­ка­нал или га­зе­ту. Я не бан­дит, что­бы за­ко­пать тех, кто со­чи­ня­ет и рас­про­стра­ня­ет га­до­сти обо мне. Я все­го лишь ху­дож­ник. И что мне оста­ёт­ся де­лать? Су­дить­ся? Со все­ми не пе­ре­су­дишь­ся. Да и су­тяж­ни­ком не хо­чет­ся быть.

- На­по­сле­док хо­чу за­дать из­веч­ный во­прос: по­че­му боль­шин­ство ху­дож­ни­ков ста­но­вят­ся из­вест­ны и вос­тре­бо­ва­ны по­сле смер­ти и лишь еди­ни­цы до­би­ва­ют­ся успе­ха при жиз­ни?

-( Это, на­вер­ное, не для пе­ча­ти, но я вспом­нил один анекдот. «Как же это вы, Ма­ша, рань­ше пе­ре­до­вая до­яр­ка, ста­ха­нов­ка, по­бе­ди­тель соц­со­рев­но­ва­ний, а те­перь ста­ли ва­лют­ной про­сти­тут­кой?!» - «Зна­е­те, про­сто по­вез­ло!»

Ну, ес­ли се­рьёз­но, я ни­ко­гда не хо­тел сла­вы, но хо­тел быть про­фес­си­о­на­лом. Я ведь да­же не ду­мал в на­ча­ле жиз­ни, что бу­ду ху­дож­ни­ком, да­же ко­гда за­кон­чил Ро­стов­ское учи­ли­ще им. Грекова по клас­су жи­во­пи­си. И толь­ко на чет­вёр­том кур­се Су­ри­ков­ско­го учи­ли­ща, где я про­дол­жил учёбу, мне при­снил­ся сон, что хо­жу по га­ле­рее с мо­и­ми кар­ти­на­ми (ко­то­рые в ре­аль­ной жиз­ни я ещё не на­пи­сал), а ка­кой-то дед всё ме­ня по­прав­ля­ет: здесь не та­кой цвет, здесь гра­фи­ка хро­ма­ет. В один мо­мент я обо­ра­чи­ва­юсь и ви­жу, что дед этот - Лео­нар­до да Вин­чи. Он бро­са­ет мне стран­ный шар. Я его пой­мал и, ко­гда проснул­ся, по­нял на­ко­нец, что жи­во­пись - де­ло мо­ей жиз­ни. То­гда я взял ака­де­ми­че­ский от­пуск и по­ехал в За­горск, где во­семь ме­ся­цев изу­чал ико­но­пись. А по­том пе­ре­ехал в Моск­ву. Это был 1983 год.

То, кем я стал, обес­пе­чи­ли мне три ве­щи: про­фес­си­о­на­лизм, обя­за­тель­ность и ду­хов­ность. Ко­гда ра­бо­таю, ви­жу свою за­да­чу в том, что­бы за­кон­чен­ные кар­ти­ны как ми­ни­мум нра­ви­лись лю­дям, а как мак­си­мум - их при­об­ре­та­ли му­зеи.

А ещё я все­гда де­люсь за­ра­бо­тан­ным с ближ­ним. Мне это необ­хо­ди­мо и при­ят­но. И вполне воз­мож­но, что это то­же обес­пе­чи­ва­ет мне под­держ­ку выс­ших сил.

«ОТ СЛУХОВ И НЕБЫЛИЦ О СЕ­БЕ ЗА­ЩИ­ТИТЬ­СЯ НЕ МО­ГУ».

(3952) 500-528 (3952) 500-529 Сергей ГРАЧЁВ

Фото Иго­ря ХА­РИ­ТО­НО­ВА

«Я все­го лишь ис­то­рик, ле­то­пи­сец, ко­то­рый на­блю­да­ет и пе­ре­да­ёт свой опыт че­рез ис­кус­ство».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.