КАК ТА­НЕЦ ЛЕЧИТ ДУ­ШУ?

AiF v Vostochnoy Sibiri (Irkutsk) - - ГОСТЬ РЕДАКЦИИ -

кук­ла» с глав­ной ге­ро­и­ней 11-лет­ней ан­гар­чан­кой Ве­рой Кра­щук с ди­а­гно­зом ДЦП, хо­тя ни­ка­ко­го опы­та по­доб­ной ра­бо­ты у ме­ня не бы­ло. С пер­вой встре­чи мы с Ве­рой на­шли об­щий язык, на­ча­ли им­про­ви­зи­ро­вать. Для де­воч­ки это бы­ли аб­со­лют­но неиз­ве­дан­ные ощу­ще­ния: в Ан­гар­ске её про­сто во­зи­ли на ин­ва­лид­ном крес­ле, а тут я по­про­сил от­ста­вить его в сто­ро­ну. Съ­ём­ки за­кон­чи­лись, а с ни­ми и на­ши встре­чи. Но по­том я сам по­зво­нил ма­ме Ве­ры, пред­ло­жив хо­тя бы раз в неде­лю при­ез­жать ко мне. А сей­час она «на­ве­ща­ет» ме­ня два­жды в неде­лю.

- Как по­яви­лись дру­гие уче­ни­ки?

- Са­мо со­бой так вы­шло, ни­ка­ких объ­яв­ле­ний не да­вал. О филь­ме в Ир­кут­ске го­во­ри­ли мно­го, сна­ча­ла он вы­иг­рал все­рос­сий­ский фестиваль «Ди­тя Все­лен­ной», а по­том вме­сте с Ве­рой от­пра­вил­ся в Кан­ны на фестиваль ис­кусств Рос­сии и Фран­ции, где по­лу­чил приз, ор­га­ни­зо­ван­ный спе­ци­аль­но для него. По­сле это­го и на­ча­лись звон­ки. К Ве­ре при­со­еди­ни­лись Са­ша и Ва­ря, все трое участ­во­ва­ли в на­шем пер­вом спек­так­ле, ко­то­рый мы ста­ви­ли в те­ат­раль­ном учи­ли­ще, а по­ка­за­ли на ма­лой сцене драм­те­ат­ра, соб­ствен­но­го по­ме­ще­ния то­гда ещё не бы­ло.

Сей­час у нас в те­ат­ре во­семь «ино­ход­цев», как мы их на­зы­ва­ем, от ше­сти до трид­ца­ти лет с раз­ной груп­пой ин­ва­лид­но­сти и раз­ны­ми фор­ма­ми ДЦП. По­сле недав­не­го по­ка­за на­ше­го вы­ступ­ле­ния на фе­де­раль­ном ка- на­ле сно­ва на­ча­лась вол­на звон­ков, во­про­сов. Мне хо­чет­ся взять всех, но не мо­гу, ина­че ка­че­ство за­ня­тий ухуд­шит­ся. В по­ме­ще­нии, где мы на­хо­дим­ся, силь­но не раз­гу­ля­ешь­ся, тес­но. Кро­ме то­го, нуж­но, что­бы ря­дом с каж­дым «ино­ход­цем» на­хо­дил­ся по­мощ­ник. Сей­час мне по­мо­га­ют шесть ак­тё­ров, ко­то­рые ра­бо­та­ют на чи­стом эн­ту­зи­аз­ме. И я ни в чём не смо­гу их упрек­нуть, ес­ли зав­тра они вдруг ре­шат за­нять­ся сво­им де­лом, а в оди­ноч­ку я да­же с вось­ме­ры­ми не управ­люсь.

КАК УПАСТЬ НЕПОВТОРИМО?

- По­лу­ча­ет­ся, Ве­ра за­ни­ма­ет­ся у вас уже че­ты­ре го­да. Ка­кие из­ме­не­ния вы ви­ди­те в ней и дру­гих ре­бя­тах?

- Ве­ра наш «ста­ро­жил», дер­жит «флаг» те­ат­ра. Её я став­лю в при­мер дру­гим. Но пой­ми­те, на­ши за­ня­тия это не ле­чеб­ная физ­куль­ту­ра, не ре­а­би­ли­та­ция и не па­на­цея - бо­лезнь не рас­тво­ря­ет­ся в воз­ду­хе как по вол­шеб­ству, а вот на уровне эмо­ций и ощу­ще­ний ме­ня­ет­ся мно­гое. Ве­ра по­зна­ёт мир, рас­ши­ряя свой круг об­ще­ния и пу­те­ше­ствуя, а не си­дя це­лы­ми дня­ми за ком­пью­те­ром, как вы­хо­дит у боль­шин­ства. Я с та­ки­ми ис­то­ри­я­ми стал­ки­ва­юсь ре­гу­ляр­но. Недав­но мне рас­ска­зы­ва­ли о 40-лет­нем муж­чине с ДЦП, ко­то­рый прак­ти­че­ски не вы­би­ра­ет­ся из сво­ей ком­на­ты. Есте­ствен­но, не об­хо­дит­ся без эмо­ци­о­наль­ных сры­вов. А с Ве­рой лег­ко, она от­кры­тая, свет­лая. Да все ста­ли бо­лее от­кры­ты­ми, на­ча­ли луч­ше го­во­рить и на обыч­ном язы­ке, и на язы­ке те­ла. Мне ка­жет­ся, вто­рое для них да­же важ­нее. Каж­дую суб­бо­ту ос­нов­ная труп­па те­ат­ра вы­сту­па­ет со спек­так­лем, и каж­дую суб­бо­ту при­хо­дят на­ши «ино­ход­цы», на­блю­да­ют за сво­и­ми на­став­ни­ка­ми и по­ни­ма­ют, к че­му нуж­но стре­мить­ся. При­чём, ко­гда они смот­рят, то внут­ри се­бя то­же на­чи­на­ют фан­та­зи­ро­вать, при­ду­мы­вать об­ра­зы и дви­же­ния.

- Участ­ни­ки инклюзивного про­ек­та на­вер­ня­ка тре­бу­ют осо­бо­го под­хо­да. Как вы­стра­и­ва­е­те свои уро­ки с ни­ми, на­хо­ди­те кон­такт?

- Всё до­ста­точ­но про­за­ич­но: раз­мин­ка, рас­тяж­ка, че­рез им­про­ви­за­цию на­щу­пы­ва­ем, что мо­жем, что не мо­жем. Сни­ма­ем на ви­део, ана­ли­зи­ру­ем и дви­га­ем­ся даль­ше. Всё так же, как и с осталь­ны­ми тан­цо­ра­ми, ни­че­го спе­ци­фи­че­ско­го.

Са­мо со­бой при пер­вой встре­че с Ве­рой при­шло есте­ствен­ное ре­ше­ние - стро­ить об­ще­ние на рав­ных. Мы с ней не раз го­во­ри­ли от­кро­вен­но: «Ве­ра, ты по­ни­ма­ешь, что те­бе нуж­но быть мак­си­маль­но са­мо­сто­я­тель­ной. Не мо­жет ведь ма­ма по­сто­ян­но те­бя при­но­сить и уно­сить. Да­вай при­ни­мать се­бя та­ки­ми, ка­кие мы есть. Как ты прой­дёшь, боль­ше ни­кто так не смо­жет. Как ты упа­дёшь, так ни­кто боль­ше не упа­дёт, а ес­ли по­пы­та­ет­ся под­ра­жать, то рис­ку­ет за­ра­бо­тать пе­ре­лом».

- Всё-та­ки у ис­кус­ства есть це­ли­тель­ная си­ла, ко­то­рая по­мо­га­ет на­хо­дить язык с ми­ром?

- Си­ла в том, что пе­ред спек­так­лем в те­бе раз­жи­га­ет­ся вол­не­ние, а по­сле воз­вра­ща­ет­ся зри­тель­ская от­да­ча. Идёт вза­и­мо­об­мен. Как толь­ко вый­дешь из это­го, на­чи­на­ешь за­мы­кать­ся в се­бе. Слов­но про­точ­ная во­да ис­че­за­ет, всё пре­вра­ща­ет­ся в бо­ло­то, ко­то­рое цве­тёт вме­сте с ля­гуш­ка­ми. На­до до­бить­ся, что­бы в че­ло­ве­ке по­сто­ян­но тек­ла река, что­бы всё об­нов­ля­лось.

КО­ГДА СТИ­РА­ЕТ­СЯ ГРАНЬ?

- Ка­жет­ся, ещё де­ся­ток лет на­зад об­ще­ство на­сто­ро­жен­но от­но­си­лось к тем, кто вы­би­ва­ет­ся из при­выч­ных ра­мок. Ро­ди­те­ли ста­ра­лись не афи­ши­ро­вать от­кло­не­ния в раз­ви­тии сво­е­го ре­бён­ка, а ре­чи, что­бы вы­пу­стить его на сце­ну во­об­ще не шло. На­сколь­ко, по-ва­ше­му, из­ме­ни­лось от­но­ше­ние сей­час?

- Свое­об­раз­ная пси­хо­ло­ги­че­ская уста­нов­ка де­лать вид, что у нас все «нор­маль­ные» и нет ин­ва­ли­дов, уко­ре­ни­лась дав­но. По­сле окон­ча­ния Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны оста­лись де­сят­ки ты­сяч по­ка­ле­чен­ных лю­дей, но ру­ко­вод­ству стра­ны они «пор­ти­ли» имидж ве­ли­кой дер­жа­вы, по­бе­див­шей фа­шизм, их пря­та­ли по­даль­ше. И так пошло по­ко­ле­ние за по­ко­ле­ни­ем. А од­но толь­ко сло­во «ДЦП» во­об­ще все­ля­ло страх. Сей­час по всей стране вско­лых­ну­лась вол­на ин­те­ре­са к про­ек­там, где участ­ву­ют лю­ди с осо­бен­но­стя­ми раз­ви­тия. Это чув­ству­ет­ся, по­то­му что нас зо­вут то в мос­ков­ский тан­це­валь­ный про­ект, то на от­кры­тие ки­но­фе­сти­ва­ля в Хан­ты-Ман­сийск, то в Крас­но­ярск.

- Го­то­вы ли ир­кут­ские зри­те­ли при­нять ва­ши спек­так­ли с «ино­ход­ца­ми»? Что они го­во­рят?

- Кто-то не мо­жет их смот­реть, пря­мо го­во­рят, что го­то­вы за­пла­тить за би­лет, но на по­ста­нов­ку не при­дут. А есть те, кто, по­бы­вав, пе­ре­смат­ри­ва­ет своё от­но­ше­ние к жиз­ни, сра­зу цен­но­сти по-дру­го­му рас­став­ля­ют­ся. Го­во­рят, что в один мо­мент сти­ра­ет­ся грань и уже не от­ли­ча­ешь, где «ино­хо­дец», а где про­фес­си­о­наль­ный ак­тёр. То есть зал пе­ре­ста­ёт за­ме­чать их при­род­ные осо­бен­но­сти и на­чи­на­ет ви­деть ис­кус­ство. И это глав­ное. Вы­дав­ли­вать жа­лость из тех, кто при­хо­дит на по­ста­нов­ки, я не хо­чу, да и не нуж­на она. Мы тре­бу­ем с ре­бят мно­го, по сте­пе­ни фи­зи­че­ской на­груз­ки их за­ня­тия не лег­че, чем у дру­гих. Они пых­тят, но де­ла­ют. Ше­сти­лет­ний Богдан при­шёл со­всем хи­лень­ким, сей­час немно­го «под­ка­чал­ся». Важ­но, что­бы ро­ди­те­ли и «ино­ход­цы» бы­ли го­то­вы к по­сто­ян­ным за­ня­ти­ям. Ко­стя (ему 24 го­да), на­при­мер, на год ухо­дил от нас, но всё же вер­нул­ся. Прав­да, у него по­рой про­ска­ки­ва­ет же­ла­ние схал­ту­рить. То­гда я го­во­рю: «Ко­стя, за те­бя я ни­че­го де­лать не со­би­ра­юсь. С то­бой - да, но не вме­сто».

У ре­бят, ко­неч­но, мно­го ком­плек­сов, они по­сто­ян­но ду­ма­ют: «Как на ме­ня по­смот­рят?», «А что ес­ли я упа­ду?». Ди­а­гноз ди­а­гно­зом - от него не убе­жишь. Но я хо­чу, что­бы они бы­ли са­мо­сто­я­тель­ны­ми, от­ве­ча­ли за свои по­ступ­ки, дей­ство­ва­ли, что­бы на сцене бы­ли са­ми­ми со­бой, а не пы­та­лись бы под­ра­жать, иг­рать в балет или в Лео­нар­до ДиКа­прио. Это за­да­ча лю­бо­го ак­тё­ра, и они не ис­клю­че­ние.

Вы­ступ­ле­ние ир­ку­тян по­ра­зи­ло и жю­ри тан­це­валь­но­го про­ек­та, и те­ле­зри­те­лей.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.