«ИСЧЕЗАТЬ НЕ СО­БИ­РА­ЕМ­СЯ»

Ко­рен­ная эвен­кий­ка ­ о том, как жи­вёт ма­ло­чис­лен­ный на­род ир­кут­ско­го се­ве­ра

AiF v Vostochnoy Sibiri (Irkutsk) - - ГОСТЬ РЕДАКЦИИ -

дав­ным-дав­но, с тех са­мых пор, как в Си­бирь в XVI ве­ке при­шли ка­за­ки. По­том на­се­ле­ние толь­ко уве­ли­чи­ва­лось, се­вер осво­и­ли рус­ские, по­яви­лись сме­шан­ные се­мьи.

- А по­че­му об­щи­на на­зы­ва­ет­ся Хан­дин­ской?

- Рань­ше на тер­ри­то­рии Ка­за­чин­ско-Лен­ско­го рай­о­на бы­ло мно­го эвен­кий­ских по­се­ле­ний, ведь мы на­род ис­по­кон ве­ков ко­че­вой. А по­том в 30-е го­ды на­ча­лась кол­лек­ти­ви­за­ция, вла­сти ре­ши­ли, что пе­ре­ме­ще­ния ма­ло­чис­лен­ных на­ро­дов на­ру­ша­ют по­ря­док, нас заставили со­брать­ся в од­ном ме­сте, и об­ра­зо­ва­лась деревня Вер­ши­на Хан­ды. Она ста­ла ро­до­вым гнез­дом эвен­ков, ко­то­рые ко­че­ва­ли в тех зем­лях. Сей­час в ней по­сто­ян­но жи­вут лишь шесть че­ло­век, осталь­ные воз­вра­ща­ют­ся в род­ные уго­дья толь­ко на неко­то­рое вре­мя, в ос­нов­ном вес­ной и осе­нью, что­бы за­нять­ся рыб­ным про­мыс­лом. Боль­шая часть уеха­ла от­сю­да в дру­гие по­се­ле­ния рай­о­на в 90-е го­ды, ко­гда на­ча­лись тя­жё­лые для стра­ны вре­ме­на. Рас­па­лись охот­ни­чьи хо­зяй­ства, ко­то­рые за­во­зи­ли эвен­кам про­до­воль­ствие и по­ку­па­ли у них пуш­ни­ну и ры­бу. Лю­ди мог­ли жить толь­ко тем, что до­бы­ва­ли са­ми. Шко­лы там не бы­ло. Ма­ло кто хо­тел про­дол­жать та­кую жизнь.

- Я слы­ша­ла, что ас­си­ми­ля­ция на­ча­лась как раз с 30-х го­дов и ма­ло­чис­лен­ные на­ро­ды ча­сто с за­та­ён­ной оби­дой вспо­ми­на­ют те вре­ме­на.

- К это­му про­цес­су нет и, на­вер­ное, не бу­дет од­но­знач­но­го от­но­ше­ния. Го­су­дар- ство то­гда да­ло ко­че­во­му на­се­ле­нию воз­мож­ность учить­ся. Эвен­кий­ских де­тей от­пра­ви­ли в ин­тер­на­ты, взрос­лых в кол­хо­зы. Бла­го­да­ря это­му сей­час у боль­шин­ства из нас есть выс­шее об­ра­зо­ва­ние. Моя ма­ма бы­ла учи­тель­ни­цей, я врач, учи­лась в Крас­но­яр­ске по го­су­дар­ствен­ной про­грам­ме, це­лью ко­то­рой бы­ло обес­пе­чить се­вер Сибири про­фес­си­о­наль­ны­ми кад­ра­ми.

Но это пал­ка о двух кон­цах. С од­ной сто­ро­ны, хо­ро­шо, что де­ти эвен­ков по­па­ли в ин­тер­на­ты. Ведь их ро­ди­те­ли всё вре­мя ко­че­ва­ли за оле­ня­ми, охо­ти­лись - по­лу­ча­ет­ся, сы­но­вья и до­че­ри са­ми по се­бе рос­ли в тай­ге. А с дру­гой сто­ро­ны, имен­но с это­го на­чал­ся от­рыв мо­ло­до­го по­ко­ле­ния от сво­ей куль­ту­ры. Ре­бя­та воз­вра­ща­лись до­мой толь­ко на ка­ни­ку­лы, в ин­тер­на­тах они прак­ти­че­ски за­бы­ва­ли род­ной язык, по­то­му что всё вре­мя го­во­ри­ли на рус­ском. Я по се­бе мо­гу су­дить, как это про­ис­хо­дит. Мои ро­ди­те­ли зна­ли эвен­кий­ский, по­это­му в дет­стве я на нём раз­го­ва­ри­ва­ла со­вер­шен­но сво­бод­но. За­тем во вре­мя учё­бы он стёр­ся из мо­ей па­мя­ти. Те­перь пом­ню от­дель­ные сло­ва, мо­гу по­ни­мать бе­се­ды на эвен­кий­ском, но поль­зо­вать­ся им как рань­ше не спо­соб­на. И то же са­мое про­изо­шло по все­му се­ве­ру об­ла­сти. В Ка­танг­ском рай­оне хоть и жи­вёт на­мно­го боль­ше эвен­ков, чем в на­шем, но ситуация ана­ло­гич­ная. В со­вет­ские вре­ме­на во­об­ще счи­та­лось чем-то по­стыд­ным го­во­рить на род­ном на­ре­чии. Ска­жу боль­ше, не­ко­то­рые из ны­неш­них эвен­ков то­же счи­та­ют, что наш язык не ну­жен. А я уве­ре­на, что на нём всё дер­жит­ся, по­те­ря­ем его - по­те­ря­ем и свой быт, и тра­ди­ции.

УНИ­ВЕР­СИ­ТЕТ НЕ ДЛЯ ВСЕХ

- На кон­фе­рен­ции зам­ми­ни­стра об­ра­зо­ва­ния об­ла­сти ска­зал, что со­хран­ность язы­ка це­ли­ком и пол­но­стью ле­жит на пле­чах на­ро­дов. Это не под си­лу ни чи­нов­ни­кам, ни ко­му-то дру­го­му. Вам нуж­но са­мим го­то­вить лю­дей, ко­то­рые смо­гут пе­ре­дать зна­ния де­тям. Со­глас­ны с та­кой точ­кой зре­ния?

- Каж­дый на­род, бе­з­услов­но, несёт от­вет­ствен­ность за свой язык. Эвен­кий­ский мы, к сожалению, упус­ка­ем. Ни в од­ной шко­ле рай­о­на нет круж­ка или фа­куль­та­ти­ва, где бы его изу­ча­ли. Но все на­ши по­жи­лые эвен­ки хо­ро­шо его зна­ют. И ко­гда со­би­ра­ет­ся об­щи­на, то мы ста­ра­ем­ся им поль­зо­вать­ся. Со­всем язык с ли­ца зем­ли не ис­чез­нет. Спа­си­бо за это со­вет­ско­му линг­ви­сту Гла­фи­ре Ва­си­ле­вич. Са­ма она бы­ла рус­ской, но дос­ко­наль­но изу­чи­ла жизнь эвен­ков, из­да­ла рус­ско­э­вен­кий­ский сло­варь и мно­же­ство по­со­бий по на­ше­му язы­ку. Он, к сло­ву, очень слож­ный, в нём не шесть па­де­жей, как в рус­ском, а три­на­дцать. Что ка­са­ет­ся лек­си­че­ских зна­че­ний, то, на­при­мер, снег мож­но на­звать две­на­дца­тью сло­ва­ми в за­ви­си­мо­сти от то­го, о ка­ком ка­че­стве пред­ме­та идёт речь: бе­лый снег, се­рый, осен­ний, зим­ний, мок­рый, су­хой… На пись­ме этот язык по­чти невоз­мож­но вы­учить, по­то­му что он раз­го­вор­ный.

- Ваш сын уже от­но­сит­ся к по­ко­ле­нию, ко­то­рое пол­но­стью пе­ре­шло на русский язык?

- Это дей­стви­тель­но так. Ко­гда он был ма­лень­кий, я по трое су­ток не вы­хо­ди­ла из боль­ни­цы из-за де­журств. Ка­кие уж тут линг­ви­сти­че­ские за­ня­тия. А сей­час, на­о­бо­рот, ра­бо­та­ет он, и те­перь вре­ме­ни нет у него. Хо­тя «в за­па­се» у него не толь­ко русский, но и ан­глий­ский язык.

- Кста­ти, о мо­ло­дё­жи. Уез­жа­ют или оста­ют­ся?

- Да­ле­ко не у всех есть воз­мож­ность уехать. Од­на из глав­ных на­ших про­блем - без­ра­бо­ти­ца. Те, кто не по­лу­ча­ет выс­ше­го об­ра­зо­ва­ния, с тру­дом на­хо­дит ра­бо­чее ме­сто в рай­оне. А ехать учить­ся в уни­вер­си­тет не каж­до­му по си­лам - де­нег на это по­про­сту нет.

ПО ЗОВУ ПРЕД­КОВ

- Не раз в по­след­ние го­ды пи­са­ли, что у са­мих эвен­ков и то­фа­ла­ров уга­са­ет ин­те­рес к на­ци­о­наль­ной куль­ту­ре, и они со­всем не про­ти­вят­ся ас­си­ми­ля­ции. Сей­час-то ведь ни­кто не ко­чу­ет?

- Нет, ко­неч­но. Все си­дят на од­ном ме­сте, жи­вут в обыч­ных чи­стых до­мах. Толь­ко во вре­мя пу­ти­ны (се­зон ры­бо­лов­ства. - Прим. ред.), ко­гда ез­дим в Вер­ши­ну Хан­ды, жи­вём в чу­мах.

- Но хоть что-то ис­кон­но эвен­кий­ское оста­лось? Оле­не­вод­ство, к при­ме­ру?

- До­маш­них оле­ней уже дав­ным-дав­но ни у ко­го нет. А оста­лись у нас охо­та на со­бо­ля, бел­ку, ди­ких ко­пыт­ных и ры­бал­ка. Как насту­па­ет осень, на­ши муж­чи­ны сра­зу на­чи­на­ют тос­ко­вать по тай­ге - зов пред­ков всё же остал­ся.

Мы ста­ра­ем­ся как мож­но ча­ще со­би­рать­ся всей об­щи­ной. И горе, и ра­дость де­лим вме­сте. Про­во­дим вме­сте празд­ни­ки, на­де­ва­ем ко­стю­мы, вспо­ми­на­ем на­ци­о­наль­ные тан­цы, де­ла­ем укра­ше­ния, ун­ты, шап­ки.

- А тра­ди­ци­он­ный спорт?

- Все на­ци­о­наль­ные ви­ды спор­та у се­вер­ных рай­о­нов бы­ли по­хо­жи друг на дру­га - ме­та­ние ко­пья, прыж­ки че­рез нар­ты, борь­ба. Оле­ней и нарт у нас нет сей­час, ко­пьём то­же ни­кто не ору­ду­ет. Уже мои де­душ­ки и ба­буш­ки этим не за­ни­ма­лись - спор­тив­ные тра­ди­ции дав­но не пе­ре­да­ют. Всё ещё в хо­ду толь­ко бег на охот­ни­чьих лы­жах.

- Что ду­ма­е­те о бу­ду­щем: мо­гут эвен­ки ис­чез­нуть со­всем?

- Я не ве­рю в это. Пусть да­же мы ста­нем го­лу­бо­гла­зы­ми и бе­ло­ко­жи­ми, но по­ка на­зы­ва­ем се­бя эвен­ка­ми - на­род бу­дет су­ще­ство­вать. Глав­ное, кем ты се­бя внут­ри ощу­ща­ешь. Как го­во­рит мой сын: «Да, я не знаю язы­ка, но всё рав­но счи­таю се­бя тун­гу­сом». Ес­ли всё, как го­во­рит­ся, сой­дёт­ся, то я ак­тив­но возь­мусь за воз­рож­де­ние эвен­кий­ской куль­ту­ры в Вер­шине Хан­ды: сде­ла­ем там эт­но­куль­тур­ный центр, по­ста­вим сти­ли­зо­ван­ные чу­мы, по­пы­та­ем­ся при­влечь ту­ри­стов. Исчезать мы точ­но не со­би­ра­ем­ся.

Зов пред­ков всё ещё под­тал­ки­ва­ет со­вре­мен­ных эвен­ков к ис­кон­ным про­мыс­лам - охо­те и ры­бал­ке.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.