КАК ИН­ВА­ЛИД КУ­СТО­ДИ­ЕВ РИ­СО­ВАЛ РУССКИХ КРАСАВИЦ?

«Са­мый празд­нич­ный» жи­во­пи­сец 11 лет про­вёл обез­дви­жен­ным

AiF Vologodskaya Oblast (Vologda) - - ДОСЛОВНО -

из ди­кой пе­ны мор­ской, а на­ша - из чи­стой, здо­ро­вой, бан­ной пе­ны!» Кста­ти, по­зи­ро­ва­ла са­ма Ири­на Кустодиева - пол­нень­кая дочь ху­дож­ни­ка иде­аль­но со­от­вет­ство­ва­ла об­ра­зу: «Рас­пус­ка­ла во­ло­сы, вы­хо­ди­ла по­сле ван­ны - для кар­ти­ны нуж­но бы­ло те­ло, раз­го­ря­чён­ное по­сле мы­тья». До­мо­чад­цы лад­но, но Ку­сто­ди­ев был непре­кло­нен да­же с Фё­до­ром Ша­ля­пи­ным - вся­кий раз тре­бо­вал на­деть тя­жё­лую шу­бу. Мастер­ская бы­ла ма­лень­кая, душ­ная, Ша­ля­пин из­ны­вал от жа­ры. А холст был огро­мен, и Ку­сто­ди­ев пи­сал порт­рет по ча­стям, не ви­дя це­ло­го, не имея воз­мож­но­сти оце­нить свою ра­бо­ту. Её оце­нил сам Ша­ля­пин - с этим порт­ре­том он не рас­ста­вал­ся до са­мой смер­ти.

ПО­ЧЕ­МУ НЕ УЕХАЛ?

Толь­ко три русских жи­во­пис­ца удо­сто­и­лись че­сти раз­ме­стить свои при­жиз­нен­ные ав­то­порт­ре­ты в зна­ме­ни­той ита­льян­ской га­ле­рее Уф­фи­ци: Орест Ки­прен­ский, Иван Ай­ва­зов­ский и Бо­рис Ку­сто­ди­ев. В 1910 г. к нему с этой прось­бой об­ра­тил­ся ми­нистр на­род­но­го про­све­ще­ния Ита­лии Лу­и­джи Кре­да­ро: «Мы же­ла­ем по­пол­нить на­шу га­ле­рею про­из­ве­де­ни­ем ныне жи­ву­ще­го боль­шо­го ху­дож­ни­ка». Так что за гра­ни­цей Кустодиева не про­сто зна­ли - по­чти бо­го­тво­ри­ли. И, ра­зу­ме­ет­ся, по­сле ре­во­лю­ции пред­ла­га­ли уехать. Де­с­кать, что вам де­лить с эти­ми боль­ше­ви­ка­ми, ко­то­рые не по­ни­ма­ют ис­кус­ства. По вос­по­ми­на­ни­ям до­че­ри, ре­ак­ция Кустодиева бы­ла ярост­ной: «Па­па да­же по­блед­нел от воз­му­ще­ния. «Я рус­ский, и, как бы труд­но нам всем здесь сей­час ни бы­ло, я ни­ко­гда не по­ки­ну свою Ро­ди­ну!» Пред­ла­гав­ше­му отъ­езд ру­ки па­па боль­ше не по­да­вал и все­гда вол­но­вал­ся, вспо­ми­ная этот раз­го­вор».

«Де­лить с боль­ше­ви­ка­ми» и впрямь бы­ло нече­го. Ре­во­лю­цию Ку­сто­ди­ев при­вет­ство­вал не толь­ко сло­вом, но и де­лом свою усадь­бу «Те­рем» под Ки­неш­мой он по­да­рил мест­но­му ис­пол­ко­му для устрой­ства шко­лы. И да­же мат­ро­сы, при­шед­шие в 1918 г. к нему в квар­ти­ру со сло­ва­ми «Сра­зу вид­но, здесь жи­вёт бур­жуй», бы­ли сра­же­ны си­лой ис­кус­ства: «Огля­дев кар­ти­ны, мат­рос ска­зал: «Хо­ро­шее де­ло! Та­кие ху­дож­ни­ки нужны про­ле­та­ри­а­ту! Вот те­перь ка­кая нач­нёт­ся пре­крас­ная жизнь!»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.