«РАДОВАЛИСЬ КАЖ­ДО­МУ ЧАСУ»

AiF Yug (Krasnodar) - - КОНКУРС -

Са­мой длин­ной в мо­ей жиз­ни бы­ла до­ро­га от Ста­лин­гра­да до Крас­но­да­ра. Для ме­ня этот путь был це­лым пе­ри­о­дом в жиз­ни. Ка­за­лось, что я ро­дил­ся в пу­ти и здесь же со­ста­рюсь. Не бы­ло ему кон­ца. Степь, вы­жжен­ная, из­ры­тая… Бом­бёж­ки, по­груз­ки…

Из Ста­лин­гра­да, пе­ред са­мым на­ступ­ле­ни­ем нем­цев, эва­ку­и­ро­ва­ли ра­не­ных и се­мьи во­ен­но­слу­жа­щих. Мы с ма­мой пы­та­лись сесть в эше­лон, от­прав­ляв­ший­ся в Крас­но­дар, на Ку­ба­ни то­гда нем­цев не бы­ло. Пом­ню, со­став уже тро­нул­ся. Мать бе­жит со мной, че­ты­рёх­лет­ним, на ру­ках. И ни­как не мо­жет сесть. От­кры­тые теп­луш­ки за­би­ты тя­же­ло­ра­не­ны­ми до от­ка­за. Они не мог­ли по­ше­ве­лить­ся, не то что­бы по­дви­нуть­ся или ру­ку по­дать. Толь­ко в по­след­нем ва­гоне кто-то под­хва­тил ме­ня, а по­том и ма­му. Стол у ок­на стал мо­им «плац­кар­том». Сра­зу же за стан­ци­ей Ко­тель­ни­ко­ва на­ча­лись на­лё­ты немец­кой авиа­ции. Им бы­ло всё рав­но, во­ен­ный со­став или са­ни­тар­ный. Раз дви­жет­ся, раз рус­ский, зна­чит, на­до уни­что­жить.

Меж­ду по­ез­дом и са­мо­лё­та­ми раз­вер­нул­ся на­сто­я­щий по­еди­нок. По­езд то на­би­рал пре­дель­ную ско­рость, то при­тор­ма­жи­вал, а по­том сно­ва рвал­ся впе­рёд. Ре­ве­ли са­мо­лё­ты, рва­лись бом­бы. Гро­хо­та­ли пу­ле­мё­ты. Сто­ны, кри­ки, брань... Ко­гда уда­ва­лось за­ме­тить са­мо­лё­ты из­да­ле­ка, по­езд во­об­ще оста­нав­ли­вал­ся. Ра­не­ные, кто мог, вы­ска­ки­ва­ли. Пры­га­ли кто на од­ной но­ге, кто на ко­сты­лях, а кто и полз на чет­ве­рень­ках. Ме­ня из по­ез­да все­гда кто-то вы­бра­сы­вал, а даль­ше я бе­жал сам. Пря­тал­ся обыч­но под ка­ким-ни­будь вы­со­ким бу­рья­ном. И все­гда кто­ни­будь из взрос­лых на­ва­ли­вал­ся свер­ху, за­щи­щая.

По­сле каж­дой бом­бёж­ки один-два ва­го­на ока­зы­ва­лись раз­би­ты­ми. Мно­гих лю­дей недо­счи­ты­ва­лись. Ги­б­ли во вре­мя на­лё­тов, уми­ра­ли от ран, от­ста­ва­ли. Воз­вра­ща­лись в ва­го­ны по­мя­тые, сму­щён­ные. Но вся­кий раз ве­сё­лые - по­то­му что жи­вые! Радовались каж­до­му дню, каж­до­му часу жиз­ни. До­хо­ди­ло и до кон­фу­зов. Один раз офи­цер как за­кри­чит: «Воз­дух!» Все бро­си­лись врас­сып­ную. За­лег­ли в ку­стах. А ока­за­лось, ле­те­ла обыч­ная ворона.

Рас­са­жи­ва­лись ча­сто по но­вым ме­стам, по дру­гим ва­го­нам. И сно­ва в путь. Мед­лен­ный, од­но­об­раз­ный, мо­но­тон­ный. Степь, стол­бы, оди­но­кие де­ре­вья и го­ря­чее жар­кое солн­це. До­ро­га без кон­ца, до­ро­га в веч­ность.

С тех пор я дол­го при ви­де са­мо­лё­та ны­рял в ку­сты. По­на­до­би­лись го­ды, что­бы я, на­ко­нец, из­ба­вил­ся от этой при­выч­ки. Но па­мять о той до­ро­ге оста­лась на всю жизнь. Ме­ня ра­ни­ло в но­гу, я стал ин­ва­ли­дом. Ана­то­лий ПЕНЛУХИН,

Абин­ский р­н

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.