АТ­МО­СФЕ­РА УСПЕ­ХА

Atmosfera - - Содержание -

«Лю­бо­го че­ло­ве­ка я ви­дел с изъ­я­ном, как в кри­вом зер­ка­ле» – Вла­ди­мир Ко­ше­вой о слож­но­стях ком­му­ни­ка­ции

Как го­во­рит сам Вла­ди­мир КО­ШЕ­ВОЙ, на экране он мо­жет вы­гля­деть и пи­са­ным кра­сав­цем, и на­ту­раль­ным Ква­зи­мо­до. По­то­му и иг­ра­ет ра­фи­ни­ро­ван­ных ари­сто­кра­тов и лич­но­стей с из­ло­ман­ной пси­хи­кой. Ино­гда и то и дру­гое со­еди­ня­ет­ся в од­ном пер­со­на­же. По­пу­ляр­ность не при­шла, а об­ру­ши­лась на него по­сле «Пре­ступ­ле­ния и на­ка­за­ния», он стал из­бе­гать об­ще­ния с людь­ми и да­же ре­шил на вре­мя уй­ти из про­фес­сии. О том, как уда­лось спра­вить­ся с про­бле­ма­ми в ком­му­ни­ка­ции и по­стро­ить гар­мо­нич­ные се­мей­ные от­но­ше­ния, – в ин­тер­вью.

Вла­ди­мир, пер­вая ас­со­ци­а­ция, ко­то­рая воз­ни­ка­ет с фа­ми­ли­ей Ко­ше­вой, это ле­ген­дар­ный мо­ло­до­гвар­де­ец. Зна­е­те, у ме­ня бы­ла со­вер­шен­но по­тря­са­ю­щая ис­то­рия на эту те­му. Сей­час же все по­лу­ча­ют та­лон­чи­ки в элек­трон­ной оче­ре­ди. И вот пред­ставь­те: огром­ный пустой поч­тамт в Пе­тер­бур­ге, ни­ко­го нет в хол­ле. Я взял та­лон­чик но­мер Е 282. На таб­ло вы­све­чи­ва­ет­ся: А 101, Б 289. Ни­кто не по­яв­ля­ет­ся. Под­хо­жу к окош­ку: «Об­слу­жи­те ме­ня, по­жа­луй­ста, ни­ко­го же нет». – «Жди­те оче­ре­ди». А вда­ле­ке, где сор­ти­ру­ют по­сыл­ки, две тет­ки ко­сят­ся в мою сто­ро­ну, о чем-то шу­шу­ка­ют­ся.

Ду­маю: мо­жет, по­зо­вут сей­час. И вот од­на из них не вы­дер­жи­ва­ет: «Мы зна­ем, что вы ак­тер, ви­де­ли ва­ши филь­мы, но ни­как не мо­жем вспом­нить ва­шу фа­ми­лию – то ли Ко­тов­ский, то ли Пет­лю­ра». Го­во­рю: «Я Ко­ше­вой». – «Зи­на, это из Вто­рой ми­ро­вой вой­ны!». ( Сме­ет­ся.)

За­бав­ная ис­то­рия. А вас ни­ко­гда не спра­ши­ва­ли о род­стве с Оле­гом Ко­ше­вым?

По­сто­ян­но. И я от­ве­чаю: я его сын. На са­мом де­ле, у ме­ня па­па Олег Ко­ше­вой, я Вла­ди­мир Оле­го­вич. Так что, как го­во­ри­ла моя ба­буш­ка, мне да­же и врать не на­до. Мой па­па — Олег Ко­ше­вой. Мно­гие ве­рят.

У вас же ди­на­стия во­ен­ная. Чув­ство­ва­ли се­бя немно­го бе­лой во­ро­ной, от­ка­зав­шись ее про­дол­жить?

Нет, по­жа­луй, во­ро­ной я се­бя не чув­ство­вал. Ко­неч­но, ту от­вет­ствен­ность, ко­то­рую на ме­ня пы­та­лись по­ве­сить, от­дав в во­ен­ное учи­ли­ще, мне при­хо­ди­лось сди­рать с се­бя вме­сте со шку­рой. На­вер­ное, то­гда я разо­ча­ро­вал от­ца, ведь он был уве­рен, что мы с бра­том про­дол­жим ди­на­стию. Но и брат то­же не за­хо­тел стать во­ен­ным, так что я не один та­кой. Боль­шин­ство лю­дей, про­хо­дя этап взрос­ле­ния, всту­па­ют в кон­фликт от­цов и де­тей. И я не ис­клю­че­ние. То, что про­изо­шло, да­же нель­зя на­звать кон­флик­том, ско­рее это бы­ло недо­по­ни­ма­ние. Мне хо­те­лось до­ка­зать, что моя точ­ка зре­ния име­ет пра­во на су­ще­ство­ва­ние. Я и сам сей­час пре­крас­но по­ни­маю, раз­го­ва­ри­вая с детьми, как их труд­но пе­ре­убе­дить. Нуж­но уметь от­пус­кать си­ту­а­цию. Ре­бе­нок дол­жен знать, что ему предо­став­ля­ют сво­бо­ду вы­бо­ра, пусть да­же он по­лу­чит свои си­ня­ки и шиш­ки.

Для вас не бы­ло важ­ным одоб­ре­ние со сто­ро­ны ро­ди­те­лей?

Нет, ни­ко­гда. Бы­ло же­ла­ние, что­бы ме­ня услы­ша­ли. Я ува­жаю их мне­ние, но есть и мое.

Отец был муж­ским при­ме­ром для вас?

Без­услов­но. И сей­час я по­ни­маю, что, по су­ти, про­фес­сия у нас оди­на­ко­вая. И мой па­па это по­ни­ма­ет. В прин­ци­пе, лю­бая про­фес­сия ос­но­вы­ва­ет­ся на дис­ци­плине, от­вет­ствен­но­сти и пол­ном вклю­че­нии в свое де­ло. Я так бе­жал от во­ен­ной дис­ци­пли­ны, ко­гда мне бы­ло шест­на­дцать-сем­на­дцать лет, а сей-

час «строю» сам се­бя: знаю, что ес­ли во­вре­мя не ля­гу спать, то утром опоз­даю на са­мо­лет или про­пу­щу съем­ку, по­то­му что бу­ду в ужас­ном состоянии.

И ес­ли я се­го­дня не вы­учу текст, то мне бу­дет стыд­но пе­ред парт­не­ром, по­то­му что я не знаю сло­ва ро­ли. По­это­му внут­рен­няя дис­ци­пли­на при­сут­ству­ет и у вра­чей, и у ар­ти­стов, и у жур­на­ли­стов.

Это, на­вер­ное, все-та­ки за­ви­сит от ка­честв ха­рак­те­ра, лю­ди твор­че­ские поз­во­ля­ют се­бе по­блаж­ки.

Я ни­ка­ких по­бла­жек се­бе не де­лаю. До­ма у нас нет куль­та лич­но­сти ар­ти­ста Вла­ди­ми­ра Ко­ше­во­го.

Я так же мою по­су­ду и хо­жу в ма­га­зин за про­дук­та­ми – корона с го­ло­вы у ме­ня не па­да­ет. И то, что я твор­че­ская лич­ность, не озна­ча­ет, что я не дол­жен за­ни­мать­ся бы­то­вы­ми во­про­са­ми. Я не ви­таю в об­ла­ках и хо­ро­шо знаю, что сколь­ко сто­ит в ма­га­зи­нах и ка­кая раз­ни­ца в це­нах на ле­кар­ства в ап­те­ках раз­лич­ных роз­нич­ных се­тей.

Но ко­гда вы го­то­ви­тесь к слож­ной ро­ли, раз­ве вам не тре­бу­ет­ся лич­ное про­стран­ство? Не хо­чет­ся на­орать в тот мо­мент на всех, кто ме­ша­ет?

На­орать – нет. Я луч­ше сде­лаю это на съе­моч­ной пло­щад­ке, по­то­му что на ор то­же тре­бу­ют­ся си­лы. Я ви­дел по­доб­ное лишь од­на­жды у Са­ши Аб­ду­ло­ва, при­чем это бы­ло на­ше пер­вое зна­ком­ство. Ви­ди­мо, он на­стра­и­вал­ся на роль, и кто-то ря­дом с ним в это вре­мя про­шел на сце­ну. И тут он ка-а-ак рявк­нул, я да­же вздрог­нул. Мне ска­за­ли: не вол­нуй­ся, он так за­ря­жа­ет­ся. Я бы, на­вер­ное, со­шел с ума, ес­ли бы так за­ря­жал­ся. Ко­гда мне нуж­но со­сре­до­то­чить­ся на ро­ли, я ти­хонь­ко ся­ду в угол, но во­вле­кать всех в этот про­цесс не бу­ду.

Воз­вра­ща­ясь к той же «Мо­ло­дой гвар­дии», ес­ли с ге­ро­я­ми про­шлых лет все бы­ло по­нят­но – они за­щи­ща­ли стра­ну, стро­и­ли свет­лое бу­ду­щее, то что с ге­ро­я­ми ны­неш­ни­ми, ка­кие они?

Как мне ка­жет­ся, ге­рой на­ше­го вре­ме­ни уже фор­ми­ру­ет­ся, мы прак­ти­че­ски его ося­за­ем. Есть по­треб­ность в про­яв­ле­нии нор­маль­ных че­ло­ве­че­ских ка­честв. Мы хо­тим ви­деть на экране че­ло­ве­ка по­ря­доч­но­го, чест­но­го, на ко­то­ро­го мож­но по­ло­жить­ся. Для это­го необя­за­тель­но, как ге­рою бо­е­ви­ка, бе­гать с ав­то­ма­том и стре­лять в бан­ди­тов.

Для ме­ня, на­при­мер, ге­рой – врач «ско­рой по­мо­щи» в «Арит­мии». А по­сту­пок мо­жет за­клю­чать­ся в спо­соб­но­сти к со­пе­ре­жи­ва­нию, в том, что­бы во­вре­мя про­тя­нуть ру­ку по­мо­щи.

Сей­час на те­ле­ка­на­ле «До­маш­ний» у вас про­ект «Ма­ма», где вы как раз иг­ра­е­те та­ко­го че­ло­ве- ка, ко­то­рый слу­ша­ет, да­ет со­ве­ты – пси­хо­ло­га. На­сколь­ко уже глу­бо­ко по­гру­зи­лись в те­му?

По сю­же­ту с по­мо­щью мо­е­го ге­роя зри­тель узна­ет ис­то­рию глав­ной ге­ро­и­ни Ве­ры. Мой пер­со­наж на про­тя­же­нии все­го филь­ма пы­та­ет­ся ей по­мочь разо­брать­ся в слож­ной си­ту­а­ции, в ко­то­рую она по­па­ла. Но его ме­тод за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы боль­ше слу­шать о про­бле­ме, с ко­то­рой при­шел па­ци­ент, что­бы тот вы­го­во­рил­ся и бла­го­да­ря на­во­дя­щим во­про­сам сам при­шел к нуж­но­му ре­ше­нию. Он да­ет па­ци­ен­ту воз­мож­ность са­мо­му уви­деть со сто­ро­ны свою про­бле­му и по­нять, как ему луч­ше по­сту­пить. Весь фильм мы на­блю­да­ем за ра­бо­той мо­е­го ге­роя Ро­ма­на и прак­ти­че­ски не зна­ем его как че­ло­ве­ка.

Он, как са­пож­ник без са­пог, ко­гда при­хо­дит к сво­ей па­ци­ент­ке при­зна­вать­ся в люб­ви: боль­шой про­фес­си­о­нал сво­е­го де­ла яв­ля­ет­ся очень неуве­рен­ным че­ло­ве­ком в жиз­ни. Мне бы­ло очень ин­те­рес­но об­на

ру­жить в нем та­кой пе­ре­вер­тыш.

Мо­жет, вы овла­де­ли ка­ки­ми-то спе­ци­аль­ны­ми при­е­ма­ми, ко­то­рые по­мо­га­ют в об­ще­нии?

Мне ка­жет­ся, уме­ние слу­шать – врож­ден­ное ка­че­ство, на­учить­ся это­му нель­зя. Вы же, на­вер­ное, зна­е­те, что по пер­во­му об­ра­зо­ва­нию я жур­на­лист. И я очень хо­ро­шо пом­ню свое пер­вое ин­тер­вью с Ли­ей Ахеджа­ко­вой. До это­го про­ис­хо­ди­ли ка­кие-то несты­ков­ки – не при­е­ха­ла к ней од­на жур­на­лист­ка, дру­гая. И ко­гда мы на­ко­нец встре­ти­лись с Ли­ей Меджи­дов­ной, мне нуж­но бы­ло вы­слу­шать ее эмо­ци­о­наль­ный, длин­ный и аб­со­лют­но спра­вед­ли­вый мо­но­лог на те­му, ка­кие же бы­ва­ют несо­зна­тель­ные лю­ди и как пло­хо все ор­га­ни­зо­ва­но. И я по­ни­мал, что ес­ли сей­час пе­ре­бью ее и по­пы­та­юсь вста­вить хоть сло­во в за­щи­ту сво­их кол­лег, раз­го­во­ра у нас не по­лу­чит­ся. Лия Меджи­дов­на на­учи­ла ме­ня то­му, что сна­ча­ла на­до дать че­ло­ве­ку вы­го­во­рить­ся, а по­том уже во­про­сы за­да­вать.

В обыч­ной жиз­ни вы мо­же­те ко­му-то по­мочь со­ве­том и ча­сто ли к вам об­ра­ща­ют­ся?

Да, с воз­рас­том я стал это за­ме­чать. Все ду­ма­ют, что я мно­го че­го знаю, на са­мом де­ле у ме­ня про­сто вид та­кой... ум­ный. Оч­ки вот ку­пил. Вспом­нил еще од­ну смеш­ную ис­то­рию. Ехал недав­но в ав­то­бу­се, даю кон­дук­то­ру ку­пю­ру, а у нее нет сда­чи. И я ска­зал: да оставь­те, по­жа­луй­ста, се­бе эти два­дцать руб­лей. Ти­ши­на. А по­том: «О, ар­тист по­го­ре­ло­го те­ат­ра, оч­ки на­це­пил!» Так что оч­ки де­ла­ют имидж. Как в филь­ме «Иван Ва­си­лье­вич ме­ня­ет про­фес­сию»: сдвинь бро­ви! Бу­дет гроз­ный вид. А тут – на­день оч­ки, сой­дешь за ум­но­го.

ДО­МА У НАС НЕТ КУЛЬ­ТА ЛИЧ­НО­СТИ АР­ТИ­СТА ВЛА­ДИ­МИ­РА КО­ШЕ­ВО­ГО. Я ТАК ЖЕ МОЮ ПО­СУ­ДУ И ХО­ЖУ В МА­ГА­ЗИН ЗА ПРО­ДУК­ТА­МИ ‒ И КОРОНА С ГО­ЛО­ВЫ У МЕ­НЯ НЕ ПА­ДА­ЕТ.

Вам ин­те­рес­но вы­слу­ши­вать лю­дей?

Смот­ря ко­го. Ес­ли зво­нит жен­щи­на из бан­ка, что­бы пред­ло­жить мне кре­дит на вы­год­ных усло­ви­ях или зо­ло­тую кар­ту, ко­неч­но, я ее слу­шать не бу­ду.

Я имею в ви­ду до­ста­точ­но близ­ких лю­дей.

А в этом и есть цен­ность об­ще­ния. За­чем же дру­зья, ес­ли мы не бу­дем друг дру­га слу­шать. Ду­маю, мож­но вы­кро­ить час вре­ме­ни, что­бы не по­тра­тить его в соц­се­тях, а по­го­во­рить по ду­шам с при­я­те­лем за рюм­кой вод­ки. Сей­час ведь да­же де­ти с ро­ди­те­ля­ми не раз­го­ва­ри­ва­ют. У ме­ня есть еще од­на пре­крас­ная ис­то­рия про мо­их зна­ко­мых, у ко­то­рых дочь жи­вет в дру­гом го­ро­де. Они об­ща­ют­ся по Скай­пу. И вот ма­ма что-то объ­яс­ня­ет, объ­яс­ня­ет, а по­том вос­кли­ца­ет в него­до­ва­нии: «Да­ша, ты же ме­ня со­всем не слу­ша­ешь!» А та под­ни­ма­ет го­ло­ву от мо­ни­то­ра: «Я сей­час те­бя со­всем вы­клю­чу!»

Очень ра­ди­каль­ный спо­соб пре­кра­тить об­ще­ние.

Да, раз­го­ва­ри­вать сей­час – боль­шой труд.

Я бы да­же ска­за­ла, ста­ло счи­тать­ся дур­ным то­ном вы­ва­ли­вать на близ­ких свои пе­ре­жи­ва­ния.

На­вер­ное, по­это­му пси­хо­лог – это необ­хо­ди­мость се­го­дняш­не­го дня.

Вот он – ге­рой на­ше­го вре­ме­ни!

Вполне воз­мож­но. Че­ло­век, ко­то­рый уме­ет слу­шать и по­мо­жет ужа­сы тво­ей жиз­ни пре­вра­тить в ра­зум­ное рас­пре­де­ле­ние эмо­ци­о­наль­ных вклю­че­ний. Най­ти и обо­зна­чить, что су­ще­ству­ет та­кая-то про­бле­ма. И раз я о ней мо­гу ко­му-то рас­ска­зать, зна­чит, она уже мень­ше. Ес­ли я мо­гу признать­ся сво­е­му дру­гу, что ем по но­чам, мо­жет, мне по­том бу­дет не так страш­но пой­ти на груп­по­вую те­ра­пию, где я уви­жу та­ких же несчаст­ных дя­де­нек и те­те­нек, ко­то­рые то­же едят по но­чам. И мне ста­нет лег­че хо­тя бы от то­го, что я не один... По­че­му я вы­брал этот при­мер с едой, не знаю.

Не ду­маю, что вы еди­те по но­чам.

Я ем. Мо­ро­же­ное. Мне один ар­тист по­со­ве­то­вал: что­бы под­дер­жи­вать хо­ро­шее настро­е­ние, на­до есть мо­ро­же­ное. Я ве­рю.

В ин­тер­вью вы рас­ска­зы­ва­ли, что, сыг­рав Рас­коль­ни­ко­ва, по­том об­ра­ща­лись к пси­хо­ло­гу, что­бы спра­вить­ся со сво­им со­сто­я­ни­ем.

Про­бле­ма Рас­коль­ни­ко­ва за­клю­ча­лась в том, что он ви­дел лю­дей на­сквозь и по­ни­мал, что ма­ло кто спо­со­бен лю­бить по-на­сто­я­ще­му. И я то­же стал та­ким «маль­чи­ком Ка­ем», ко­то­рый ви­дел лю­бо­го че­ло­ве­ка с изъ­я­ном, как в кри­вом зер­ка­ле. При­чем мне хо­те­лось непре­мен­но со­об­щить ему об этом. А ко­му нуж­на эта прав­да? По­это­му мне жи­лось непро­сто.

По­сле се­ан­сов по­чув­ство­ва­ли се­бя луч­ше?

Нет, я сме­нил несколь­ко спе­ци­а­ли­стов, по­ка не на­шел то­го, кто по­мог мне разо­брать­ся с со­бой. Ну это та­кой же по­иск сво­е­го сто­ма­то­ло­га или па­рик­ма­хе­ра, с ко­то­рым долж­но быть ком­форт­но. В том смыс­ле, что он дей­стви­тель­но бу­дет ре­шать про­бле­му, а не про­сто вы­ка­чи­вать из те­бя день­ги.

Есть сей­час что-то, что ме­ша­ет вам жить?

Ко­неч­но. Я ведь жи­вой че­ло­век, каж­дый день пре­одо­ле­ваю что-то. Вот сей­час для ро­ли в но­вом спек­так­ле нуж­но учить гру­зин­ский язык. Зна­ли бы вы, как тя­же­ло мне это да­ет­ся! Ино­гда да­же не пред­став­ля­ешь, как пра­виль­но сло­во про­из­не­сти.

Я ду­ма­ла, вы по­де­ли­тесь чем-то бо­лее лич­ным…

Нет, сла­ва бо­гу, сей­час я в гар­мо­нии жи­ву, про­блем с са­мим со­бой у ме­ня дав­но нет. Рань­ше они бы­ли – страх и неже­ла­ние об­щать­ся с людь­ми.

Как вы счи­та­е­те, а со­ци­аль­ные се­ти в этом как-то по­мо­га­ют?

В вир­ту­аль­ном ми­ре есть под­вох и опас­ность для неуве­рен­ных в се­бе лич­но­стей. Им труд­но ком­му­ни­ци­ро­вать в ре­аль­ной жиз­ни, а здесь они мо­гут спря­тать­ся за ава­тар­ка­ми и чу­жи­ми кра­си­вы­ми фо­то­гра­фи­я­ми. Но в ре­зуль­та­те это не ре­ша­ет про­бле­му, на­про­тив, воз­ни­ка­ет за­ви­си­мость от со­ци­аль­ных се­тей. Ду­маю, во­прос со­ци­аль­ной адап­та­ции ста­нет очень ост­рым, ко­гда под­рас­тет ны­неш­нее по­ко­ле­ние де­тей, ко­то­рых се­го­дня не ото­рвать от га­д­же­тов.

У вас пла­ни­ро­вал­ся ин­те­рес­ный спек­такль по Эк­зю­пе­ри, где Ма­лень­кий принц был бло­ге­ром...

Со­вер­шен­но вер­но. Я на­де­юсь, мы най­дем со­от­вет­ству­ю­щую пло­щад­ку, что­бы по­ста­вить спек­такль.

Это долж­на быть пло­щад­ка, очень близ­кая к зри­те­лю, что­бы ак­те­ры мог­ли спус­кать­ся в зри­тель­ный зал. Я немно­го то­гда от­влек­ся на ки­но, а это бы­ла хо­ро­шая идея про Ма­лень­ко­го прин­ца. Внут­ри каж­до­го из нас жи­вет ре­бе­нок, а со­ци­аль­ные се­ти – то­же сво­е­го ро­да пла­не­ты. Но по­том ге­рою при­хо­дит­ся вый­ти в жизнь и встре­тить­ся с ре­аль­ны­ми людь­ми. Это очень лег­ло на Эк­зю­пе­ри – вый­ти из со­ци­аль­ной се­ти и по­смот­реть в гла­за си­дя­ще­го на­про­тив че­ло­ве­ка по­рой ока­зы­ва­ет­ся очень слож­но.

Вы ве­ли ко­гда-ни­будь бло­ги?

Нет. Но од­на моя хо­ро­шая по­дру­га ска­за­ла: «Ко­ше­вой, все уже дав­но в Ин­с­та­гра­ме. Ес­ли те­бя там нет, те­бя нет во­об­ще». И я стал этим ба­ло­вать­ся, вы­кла­ды­вать ка­кие-то ин­те­рес­ные, с мо­ей точ­ки зре­ния, снимки. Но моя не­уго­мон­ная по­дру­га все рав­но бы­ла недо­воль­на: ока­зы­ва­ет­ся, я де­лаю это нере­гу­ляр­но, нуж­но пуб­ли­ко­вать три по­ста в день ми­ни­мум. Нет уж, уволь­те. Мне есть чем заняться.

Но Ин­с­та­грам у вас есть, ком­мен­та­рии при­сут­ству­ют. Не пу­га­ет ино­гда об­рат­ная связь?

Нет. Зна­е­те, мне за­хо­те­лось об­ще­ния с людь­ми по­сле то­го, как я стал иг­рать в те­ат­ре. Зри­те­ли под­хо­ди­ли ко мне по­сле спек­так­ля, и я пе­ре­стал их бо­ять­ся. На са­мом де­ле был у ме­ня один очень непри­ят­ный ин­ци­дент. Уже по­сле пре­мье­ры «Пре­ступ­ле­ния

и на­ка­за­ния» ко мне на съе­моч­ной пло­щад­ке по­до­шел по­жи­лой гос­по­дин с хо­ро­шо оде­той спут­ни­цей. Спро­сил: «Это вы иг­ра­ли Рас­коль­ни­ко­ва?» – «Я».

И тут он плю­нул мне в ли­цо. Так что ес­ли го­во­рить о пси­хо­ло­ги­че­ских про­бле­мах, ко­то­рые я пре­одо­ле­вал, то это был страх об­ще­ния, по­то­му что я осо­знал: плю­нуть в те­бя мо­гут в лю­бой мо­мент.

Что же ему не по­нра­ви­лось?

Уж из­ви­ни­те, но я не стал вы­яс­нять этот во­прос и всту­пать с ним в диа­лог. Но по­сле «Иг­ро­ка» в БДТ, ко­гда лю­ди хо­те­ли по­де­лить­ся ка­ки­ми-то сво­и­ми впе­чат­ле­ни­я­ми, я уже не от­ка­зы­вал­ся их слу­шать. Что-то да­же за­пом­ни­лось. На­при­мер, од­на де­вуш­ка ска­за­ла: «Ой, вы на сцене ка­же­тесь та­ким вы­со­ким, а в жиз­ни ма­лень­кий». Оче­вид­но, она бы­ла на­стро­е­на уви­деть ка­ко­го-то ги­ган­та, а вы­шел... я. Мне ин­те­рес­но чи­тать ком­мен­та­рии в соц­се­тях. Ес­ли что-то не нра­вит­ся или кто-то ве­дет се­бя по-хам­ски, я про­сто его бло­ки­рую.

Вот они, пре­ле­сти вир­ту­аль­но­го об­ще­ния: я те­бя вы­клю­чу! А рань­ше ар­ти­сты не зна­ли, ку­да де­вать­ся от по­клон­ни­ков в подъ­ез­де.

Да, и я за­стал еще то вре­мя, ко­гда мне на «Лен­фильм» при­но­си­ли пись­ма. Это бы­ло как раз по­сле «Пре­ступ­ле­ния и на­ка­за­ния». Лю­ди еще не ле­ни­лись их пи­сать… «Как вас пу­сти­ли на экран, та­ко­го страш­но­го». ( Сме­ет­ся.) По­че­му-то они очень хо­те­ли вы­ра­зить свое мне­ние о мо­ей пер­соне та­ким об­ра­зом. Часть этих по­сла­ний я ка­кое-то вре­мя хра­нил, по­том вы­бро­сил.

Тем не ме­нее из Ин­с­та­гра­ма мож­но мно­гое узнать. На­при­мер, у вас там есть фо­то с де­воч­кой по име­ни Са­ша. Это кто? Доч­ка?

Нет, это не доч­ка, пле­мян­ни­ца.

Вы ни­че­го не рас­ска­зы­ва­е­те о се­мье...

Се­мья есть, де­ти есть. Ко­гда при­дет вре­мя, я об этом рас­ска­жу. А сей­час я счи­таю, что у де­тей долж­на быть нор­маль­ная жизнь. Я и так виноват, что вы­ну­дил пле­мян­ни­ков Ар­тем­ку и Са­шу по­ка­зы­вать­ся по те­ле­ви­зо­ру и фо­то­гра­фи­ро­вать­ся, со­вер­шен­но слу­чай­но.

В ин­тер­вью вы как-то при­зна­лись, что с ар­ти­ста­ми очень тя­же­ло жить, по­то­му что они эго­цен­трич­ны.

Ко­неч­но, Оскар Уайльд за­ме­ча­тель­но ска­зал, что ар­тист – это ро­ман с са­мим со­бой.

Вам, су­дя по все­му, и эту про­бле­му уда­лось ре­шить.

Да, уда­лось. ( Улы­ба­ет­ся.)

То есть вы на­шли та­ко­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый вас при­нял со все­ми та­ра­ка­на­ми?

Не сра­зу, ко­неч­но. ( Улы­ба­ет­ся.) Но это слу­чи­лось.

Стал­ки­ва­лись с тем, что лю­ди вос­при­ни­ма­ют вас по об­ра­зу, со­здан­но­му в ки­но?

Ко­неч­но, ча­сто го­во­рят: а, это ты та сво­лочь! Объ­яс­няю, что не я та­кой, а роль ру­га­тель­ная. Зри­те­ли вос­при­ни­ма­ют все, что про­ис­хо­дит на экране, очень ис­кренне и до­вер­чи­во, ду­мая, что ес­ли в филь­ме ты иг­ра­ешь него­дяя, то и в жиз­ни та­кой же. Но я уже при­вык, нор­маль­но это вос­при­ни­маю.

А вы с пер­во­го взгля­да по­ни­ма­е­те, что за че­ло­век пе­ред ва­ми?

Да, и я ду­маю, ак­тер­ская про­фес­сия по­мо­га­ет раз­ви­вать это ка­че­ство. Мы чув­ству­ем лю­дей – с кем мож­но от­кры­вать­ся, с кем нет. Ко­гда я за­хо­жу в по­ме­ще­ние, сра­зу ви­жу: ага, вот это мой че­ло­век, а с тем луч­ше не сбли­жать­ся. Хо­тя ни­кто из них еще сло­ва не ска­зал. Энер­ге­ти­ку, на­вер­ное, чув­ствую. И по гла­зам мож­но мно­гое по­нять.

Энер­ге­ти­ка очень важ­на, но есть еще ве­щи бы­то­вые, ко­то­рые мы мо­жем не при­нять.

Ко­гда мы влюб­ле­ны, то ста­ра­ем­ся по­нра­вить­ся и по­во­ра­чи­ва­ем­ся к че­ло­ве­ку сво­ей луч­шей сто­ро­ной. Но че­рез ка­кое-то вре­мя рас­слаб­ля­ем­ся и, из­ви­ни­те за вы­ра­же­ние, хра­пим и пу­ка­ем. Нуж­но прой­ти этот этап по­во­ро­та, а по­том, соб­ствен­но, и на­чи­на­ют­ся на­сто­я­щие от­но­ше­ния.

Вот вы ска­за­ли, что в се­мье нет куль­та ар­ти­ста Ко­ше­во­го. А мо­жет, хо­те­лось осо­бо­го от­но­ше­ния?

Нет, ни­ко­гда. Мне по­да­ри­ли фо­то с ре­жис­се­ром Дмит­ри­ем Свя­то­за­ро­вым с на­ше­го пер­во­го съе­моч­но­го дня, так я по­про­сил по­ве­сить его в ту ком­на­ту, где ред­ко бы­ваю. Мне не хо­чет­ся смот­реть на это. И не по­то­му, что я не люб­лю Свя­то­за­ро­ва. ( Сме­ет­ся.)

Есть де­ла по до­му, ко­то­рые вам нра­вит­ся де­лать? Я знаю од­ну ак­три­су, ко­то­рая пе­ред пре­мье­рой мо­ет пол – ей ка­жет­ся, что так спек­такль прой­дет хо­ро­шо.

Нет, та­ко­го иди­о­тиз­ма в мо­ей жиз­ни нет. Пре­мье­ра все рав­но прой­дет, ни­ку­да не де­нет­ся. В прин­ци­пе, я ни­че­го не бо­юсь де­лать по до­му, все мо­гу.

Вам ча­сто до­ста­ют­ся ро­ли утон­чен­ных лю­дей, ари­сто­кра­тов. На­сколь­ко вам важ­ны эс­те­ти­ка, ком­форт?

Пслед­ние пят­на­дцать лет мо­та­юсь по го­сти­ни­цам, и, ко­неч­но же, мне хо­чет­ся ощу­ще­ния до­ма. По­это­му я не люб­лю, ко­гда в но­ме­ре уби­ра­ют кро­вать – про­шу, что­бы оста­ви­ли все как есть. Эс­те­ти­ка… Не знаю, сей­час бу­ду де­лать ре­монт в квар­ти­ре, по­смот­рим, во что это вы­льет­ся. Стал за­ме­чать, что у ме­ня про­яв­ля­ет­ся лю­бовь к ан­ти­ква­ри­а­ту. На­вер­ное, это воз­раст­ное. ( Улы­ба­ет­ся.)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.