От­те­пель, Ев­ту­шен­ко и ду­доч­ка Абри­ко­со­ва

11 ап­ре­ля в Москве стра­на про­стит­ся с Ев­ге­ни­ем Ев­ту­шен­ко. А за два дня до смер­ти по­эта из жиз­ни ушел фи­зик-тео­ре­тик, но­бе­лев­ский ла­у­ре­ат, ака­де­мик Алек­сей Абри­ко­сов. Обе смер­ти слу­чи­лись в Аме­ри­ке. Что из это­го сле­ду­ет — об­суж­да­ет бло­го­сфе­ра

Ekspert Ural - - ПОЗИЦИЯ -

Ев­ге­ний Ки­се­лёв

<…> Смерть Ев­ту­шен­ко на­пом­ни­ла о том, что прак­ти­че­ски ис­сяк­ло его бле­стя­щее по­ко­ле­ние. <…> Я преж­де все­го имею в ви­ду Но­бе­лев­ско­го ла­у­ре­а­та по ли­те­ра­ту­ре Ио­си­фа Брод­ско­го, <…> Ва­си­лия Ак­се­но­ва, Бел­лу Ах­ма­ду­ли­ну, Сер­гея До­вла­то­ва, Вла­ди­ми­ра Мак­си­мо­ва, Алек­сандра Га­ли­ча, Пет­ра Вай­ля — а ес­ли брать ши­ре, то и Неиз­вест­но­го, и Тар­ков­ско­го, и Лю­би­мо­ва, и мно­гих-мно­гих дру­гих. Кто за ни­ми? <…>

Смерть 88-лет­не­го ака­де­ми­ка Абри­ко­со­ва в США — знак то­го, что ухо­дит и по­ко­ле­ние вы­да­ю­щих­ся уче­ных, на­сле­до­вав­ших ве­ли­ким — Йоф­фе, Се­ме­но­ву, Ка­пи­це, Лан­дау, Там­му, Зель­до­ви­чу, Са­ха­ро­ву, Ха­ри­то­ну. А за ни­ми — то­же ни­ко­го. Все луч­шие — дав­но на За­па­де. Рос­сий­ская академия раз­ру­ше­на ам­би­ци­я­ми лю­дей из ближ­не­го пу­тин­ско­го кру­га. Фун­да­мен­таль­ная на­у­ка за­ги­ба­ет­ся.

<…>Это на­зы­ва­ет­ся «утеч­ка моз­гов». Ре­зуль­тат ее в лю­бой стране — де­гра­да­ция науки, куль­ту­ры, об­ра­зо­ва­ния, все воз­рас­та­ю­щее от­ста­ва­ние стра­ны во всех об­ла­стях, ар­ха­и­за­ция ин­тел­лек­ту­аль­ной, об­ще­ствен­ной по­ли­ти­че­ской жиз­ни. <…> При­чи­на же утеч­ки моз­гов — не толь­ко от­сут­ствие долж­но­го фи­нан­си­ро­ва­ния науки, куль­ту­ры, об­ра­зо­ва­ния. Это еще и от­сут­ствие сво­бо­ды. <…> ■

Ми­ха­ил Берг

<…> И со­рок, трид­цать или пять­де­сят лет на­зад Ев­ту­шен­ко был вит­ри­ной раз­ви­то­го со­ци­а­лиз­ма. … Он ла­ви­ро­вал, но не вы­ла­ви­ро­вал меж­ду кла­ви­а­ту­рой ли­бе­ра­ла (па­фос­но­го де­мо­кра­та, ру­ба­хи-пар­ня от со­хи и сер­па с мо­ло­том) и кла­вой пат­ри­о­та­ком­му­ни­ста, меч­та­ю­ще­го мак­си­маль­но очи­стить де­ло Ле­ни­на от во­люн­та­рист­ских на­сло­е­ний. <…> Так устро­е­на жизнь, что две­ри в куль­ту­ру раз­ные. И ма­ло кто за­хо­дит с цен­траль­но­го вхо­да с мра­мор­ны­ми ат­лан­та­ми по бо­кам. <…> Бла­го­да­ря го­су­дар­ствен­но­му уси­ли­те­лю, Ев­ту­шен­ко и был чет­верть ве­ка Глав­по­эт <…>, его бы­ло так мно­го, что и че­рез эту дверь во­шло огром­ное чис­ло лю­дей, ко­то­рые до сих пор не зна­ют о со­вет­ском аван­гар­де. <…> ■

Ев­ге­ний Их­лов

«Не­вин­ные жерт­вы, вы славы не сто­и­те. В стране, где тер­рор — го­су­дар­ствен­ный быт, невин­но рас­топ­тан­ным быть — не до­сто­ин­ство, уж луч­ше — за де­ло рас­топ­тан­ным быть!» (Ев­ге­ний Ев­ту­шен­ко, «Алек­сандр Улья­нов») Про него го­во­ри­ли мно­го пло­хо­го, но он был из тех, кто в раз­ных фор­мах вну­шал на­ше­му по­ко­ле­нию непри­я­тие то­та­ли­та­риз­ма, в первую оче­редь ста­ли­низ­ма, непри­я­тие им­пер­ско­сти, шо­ви­низ­ма и ксе­но­фо­бии, при­учал к то­му, что быть дис­си­ден­том и да­же ре­во­лю­ци­о­не­ром за пра­вое де­ло — хо­ро­шо и пра­виль­но. <…> ■

Лев Ру­бин­штейн

<…> со­ци­аль­но-куль­тур­ное яв­ле­ние по име­ни «Ев­ту­шен­ко» бы­ло и оста­ет­ся од­но, и фе­но­мен его непо­сти­жи­мой жи­ву­че­сти <…> не мо­жет не за­слу­жи­вать вни­ма­ния. Центр тя­же­сти это­го яв­ле­ния, как мне ка­жет­ся, рас­по­ло­жен вне его соб­ствен­но сти­хо­твор­но­го на­сле­дия. <…>

Не столь­ко об­шир­ный, сколь­ко по­ра­жа­ю­щий сво­ей жи­ву­че­стью ар­се­нал став­ших клас­си­че­ски­ми ци­тат, вы­стре­ли­ва­ю­щих — ча­сто нев­по­пад — в са­мых раз­ных дис­кус­си­он­ных си­ту­а­ци­ях. О том, на­при­мер, что «по­эт в Рос­сии боль­ше, чем по­эт», вс­по­ми­на­ют все ко­му не лень — кто­то вполне все­рьез, а кто-то с иро­ни­че­ской ин­то­на­ци­ей. Не ме­нее про­ти­во­ре­чи­во зву­чит — осо­бен­но в на­ши дни — пе­сен­ная строч­ка «Хо­тят ли рус­ские вой­ны?». Воз­ник­шая в 60-е как ис­клю­чи­тель­но ри­то­ри­че­ский, не тре­бу­ю­щий от­ве­та во­прос в ка­зав­шем­ся незыб­ле­мым кон­тек­сте «ми­ро­лю­би­вой внеш­ней по­ли­ти­ки со­вет­ско­го го­су­дар­ства», эта стро­ка в по­след­ние несколь­ко лет обер­ну­лась во­про­сом во­все не ри­то­ри­че­ским, власт­но тре­бу­ю­щим от­ве­та и по­лу­чив­шим вполне про­зрач­ный и недву­смыс­лен­ный от­вет. <…>

<…> Но фе­но­мен Ев­ту­шен­ко не толь­ко и не столь­ко в сти­хах. Он в чем-то ином. Вот толь­ко в чем? Его лю­би­ли и не лю­би­ли. Ува­жа­ли и не ува­жа­ли. Чи­та­ли и не чи­та­ли. Его счи­та­ли храб­ре­цом и тру­сом. Прав­див­цем и вру­ном. <…> В си­лу сво­е­го не очень по­сле­до­ва­тель­но­го ха­рак­те­ра <…> он плыл по те­че­нию и про­тив те­че­ния од­но­вре­мен­но. <…> Ска­зать, что он был го­ло­сом эпо­хи или тем бо­лее со­ве­стью эпо­хи, бы­ло бы, мне ка­жет­ся, слиш­ком боль­шой на­тяж­кой. Но од­ним из са­мых яр­ких и вы­пук­лых зна­ков эпо­хи он был точ­но. ■

Егор Се­дов

Что глав­ное в «ше­сти­де­ся­тых» «там»? Ил­лю­зии: вот-вот по­бе­дит «Make love, not war», вой­ска уй­дут из Вьет­на­ма, рас­цве­тет все­об­щая лю­бовь и друж­ба, че­ло­ве­че­ство сов­мест­но по­стро­ит ба­зы на Луне и на­сту­пит мир. <…> Сбы­лось од­но: вой­ска из Вьет­на­ма ушли (бро­сив сот­ни ты­сяч лю­дей на рас­тер­за­ние та­мош­не­му ГУЛАГу). Гря­нул неф­тя­ной кри­зис. По­яви­лась на го­ри­зон­те «вол­на про­шло­го», на ко­то­рую до той по­ры ма­ло кто об­ра­щал вни­ма­ние — ре­ли­ги­оз­ный фун­да­мен­та­лизм. Ил­лю­зии рас­сы­па­лись. <…> Что глав­ное в «ше­сти­де­ся­тых» у нас? Ил­лю­зии! Вот-вот слу­чит­ся нечто, и им­пе­рия зла (тут-то ил­лю­зий не бы­ло — зла она, ко­неч­но) пре­вра­тит­ся ми­сти­че­ским об­ра­зом в им­пе­рию добра. <…>Ведь, вро­де бы, мечты сбы­лись — со­всем не так, как пред­по­ла­га­лось, но ведь бы­ла «пе­ре­строй­ка», им­пе­рия зла рух­ну­ла. <…> А вот то, что она ока­за­лась вань­кой-встань­кой, раз­гля­деть они не су­ме­ли. <…>

В Ев­ге­нии Ев­ту­шен­ко про­сто от­ра­зи­лась его эпо­ха со все­ми ее ил­лю­зи­я­ми, ошиб­ка­ми и до­сти­же­ни­я­ми. <…> Как к нему от­но­сить­ся, пусть каж­дый ре­ша­ет сам. Как и к эпо­хе ил­лю­зий, од­на из по­след­них стра­ниц ко­то­рой бы­ла вче­ра пе­ре­вер­ну­та. <…> ■

Сер­гей Лес­ков

<…> в Чи­ка­го, в на­ча­ле 1990-х Абри­ко­сов го­во­рил с бо­лью: в Рос­сии неиз­бе­жен тер­ми­дор, ти­ра­ния вер­нет­ся, роб­кая де­мо­кра­тия увя­нет, ин­тел­ли­ген­ция дез­ори­ен­ти­ро­ва­на, на­у­ка та­кой стране не нуж­на и об­ре­че­на на уга­са­ние. <…> По­это­му луч­ше, ес­ли как мож­но боль­ше уче­ных по­ско­рее уедет за гра­ни­цу. И ни­кто из се­рьез­ных биз­не­сме­нов вкла­ды­вать день­ги в Рос­сию не ста­нет. «Рос­сия — без­на­деж­ная стра­на». <…> Про­гно­зы слиш­ком во мно­гом оправ­да­лись. По­ду­ма­лось об этом в свя­зи с по­след­ни­ми, за­поз­дав­ши­ми вы­ска­зы­ва­ни­я­ми на­ших ли­де­ров по по­во­ду мас­со­вых про­тестных ше­ствий в де­сят­ках го­ро­дах Рос­сии. <…> Вя­лые и скуч­ные ком­мен­та­рии, по­хо­жие друг на дру­га, как пеш­ки из од­но­го шах­мат­но­го на­бо­ра. Мы вас слы­шим, мы то­же про­тив кор­руп­ции, но на­ру­шать за­кон, ес­ли ма­ни­фе­ста­ция не раз­ре­ше­на, ка­те­го­ри­че­ски нель­зя, есть страш­ный при­мер Май­да­на и при­зрак ре­во­лю­ции. Меж­ду тем про­тестные ак­ции, ко­то­рые со­бра­ли в зна­чи­тель­ной ме­ре по­ли­ти­че­ски незре­лую мо­ло­дежь, бы­ли вы­зва­ны имен­но се­ро­стью и бес­про­свет­но­стью по­ли­ти­че­ско­го ланд­шаф­та. Ды­ха­ние за­стоя все от­чет­ли­вее — и мо­ло­дежь не ви­дит пер­спек­тив. Стра­на топ­чет­ся на ме­сте, раз­ви­тия нет, но мра­ко­бе­сие на­би­ра­ет обо­ро­ты. Школь­ни­ки стар­ших клас­сов, сту­ден­ты, вы­пуск­ни­ки ву­зов ищут спо­соб про­дол­жить обра­зо­ва­ние за гра­ни­цей. <…> Вс­по­ми­на­ет­ся сред­не­ве­ко­вая немец­кая ле­ген­да о Га­мельн­ском кры­со­ло­ве, ко­то­рый при по­мо­щи вол­шеб­ной ду­доч­ки вы­вел из го­ро­да всех де­тей и они сги­ну­ли без­воз­врат­но. Ше­ствие 26 мар­та — это, быть мо­жет, од­но из по­след­них про­яв­ле­ний меч­та­ю­щей о дви­же­нии мо­ло­де­жи на род­ной зем­ле. <…> ■

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.