Пу­а­ро из ма­ши­ны

Циф­ро­вая куль­ту­ра ко­сит тра­ди­ци­он­ные ин­сти­ту­ты с вер­ти­каль­ной струк­ту­рой. Но­вые ма­я­ки и дви­жи­те­ли — ло­каль­ные со­об­ще­ства и ло­каль­ные прак­ти­ки

Ekspert Ural - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ -

Вок­тяб­ре в Ель­цин цен­тре (Ека­те­рин­бург) с от­кры­той лек­ци­ей «Куль­ту­ра циф­ро­вой эпо­хи: вы­зо­вы, тра­ге­дии и пре­иму­ще­ства» вы­сту­пил жур­на­лист, пи­са­тель и про­фес­сор Выс­шей шко­лы эко­но­ми­ки Алек­сандр Ар­хан­гель­ский. По­сле ме­ро­при­я­тия «Экс­перт-Урал» до­пол­ни­тель­но рас­спро­сил его о неко­то­рых ас­пек­тах циф­ро­ви­за­ции.

Субъ­ект и окру­жа­ю­щий мир

— Как толь­ко че­ло­век и че­ло­ве­че­ство осо­зна­ли се­бя та­ко­вы­ми, они по­пы­та­лись сде­лать то, что не де­ла­ют жи­вот­ные — за­фик­си­ро­вать и вы­ра­зить свое от­но­ше­ние к это­му ми­ру. Как? Ли­бо кар­тин­кой, ли­бо тек- стом: кон­ку­рен­ция кар­тин­ки и тек­ста про­сле­жи­ва­ет­ся на про­тя­же­нии всей че­ло­ве­че­ской ис­то­рии. Но из­на­чаль­но и кар­тин­ка, и текст пред­по­ла­га­ют, что «Я» (ав­тор/ ху­дож­ник) не фик­си­ру­ет мир «как он есть», а фик­си­ру­ет от­но­ше­ние к это­му ми­ру: кар­тин­ка и текст го­во­рят не про­сто об окру­жа­ю­щей ме­ня ре­аль­но­сти, а о мо­ем вос­при­я­тии этой ре­аль­но­сти. В ка­кой-то мо­мент че­ло­ве­че­ству ста­ло это­го ма­ло — за­хо­те­лось фик­си­ро­вать ре­аль­ность без уча­стия че­ло­ве­ка. А за­тем — транс­ли­ро­вать эти об­ра­зы вовне так­же без субъ­ек­тив­но­го уча­стия. Что­бы «Я» са­мо се­бе не ме­ша­ло.

Че­ло­ве­че­ство шло к это­му мно­гие ве­ка, это был од­но­вре­мен­но и про­рыв, и ло­вуш­ка. По­че­му ло­вуш­ка: мы вро­де бы убра­ли субъ­ек­тив­ный фак­тор — это­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый нам все вре­мя ме­шал, изоб­ра­жал все так, как ему хо­чет­ся, а не так, ка­ко­ва «ре­аль­ность са­ма по се­бе», и да­же по­ста­ви­ли тех­ни­ку меж­ду ав­то­ром и зри­те­лем… Но вдруг ока­за­лось, что че­рез эти транс­ли­ру­е­мые об­ра­зы ре­аль­но­сти мож­но управ­лять ми­ром.

Сна­ча­ла мир за­во­е­вал ки­не­ма­то­граф. Клю­че­вым фак­то­ром в этом ста­ла Пер­вая ми­ро­вая вой­на: во-пер­вых, она по­ка­за­ла, что дви­жу­ща­я­ся кар­тин­ка убеж­да­ет лю­дей го­раз­до силь­нее, чем непо­движ­ная. Во-вто­рых, во вре­мя Пер­вой ми­ро­вой вы­яс­ни­лось, что ре­аль­ные съем­ки с по­ля боя воз­дей­ству­ют на со­зна­ние с ку­да мень­шей си­лой, чем сти­ли­зо­ван­ные под ре­аль­ные

съем­ки в па­ви­льоне. Это от­кры­тие сде­лал ре­жис­сер Дэ­вид Уорк Гриф­фит: он пы­тал­ся сни­мать чест­но на по­лях сра­же­ний, но ка­че­ство съем­ки, воз­мож­ность об­зо­ра, и зна­чит, эф­фект­ность кад­ров ока­за­лись очень низ­ки­ми, и Гриф­фитс на­чал сни­мать по­ло­ви­ну филь­ма в па­ви­льоне, вы­да­вая кад­ры за до­ку­мен­таль­ные.

За­тем на­сту­пи­ла ге­ге­мо­ния те­ле­ви­де­ния. Вой­ны ста­ли ме­дий­ны­ми, пер­вая — «Бу­ря в пу­стыне» — ее на­ча­ло пла­ни­ро­ва­лось вме­сте с CNN. Те­ле­ви­де­ние вы­стро­и­ло ав­то­ри­тар­ный вер­ти­каль­но ин­те­гри­ро­ван­ный ме­дий­ный мир.

Всевла­стие те­ле­ви­де­ния раз­ру­ши­ла циф­ро­ви­за­ция. Это про­изо­шло зна­чи­тель­но поз­же по­яв­ле­ния пер­вых ком­пью­те­ров — ко­гда воз­ник­ла воз­мож­ность пе­ре­да­чи нете­ле­ви­зи­он­но­го изоб­ра­же­ния на рас­сто­я­ние. При­чем непо­сред­ствен­ным на­ча­лом па­де­ния ге­ге­мо­нии стал слу­чай­ный тык, ко­гда аме­ри­кан­ский без­дель­ник Бр­эд Фитц­пат­рик в 1999 го­ду при­ду­мал первую со­ци­аль­ную сеть Жи­вой Жур­нал. Он уез­жал на один се­местр в дру­гой уни­вер­си­тет, ему лень бы­ло пи­сать всем объ­яс­ня­ю­щие пись­ма про это, и он при­ду­мал, как со­еди­нить прин­цип сай­та и элек­трон­но­го пись­ма, как пи­сать всем сра­зу. Ока­за­лось, мир толь­ко это­го и ждал — ин­фор­ма­ция на­ча­ла рас­про­стра­нять­ся го­ри­зон­таль­но.

Но для раз­ных сфер куль­ту­ры циф­ро­вая эпо­ха при­нес­ла раз­ные воз­мож­но­сти, при­нес­ла и раз­ные про­бле­мы. В бу­ду­щее я смот­рю оп­ти­ми­стич­но: по­ка мы бу­дем эти про­бле­мы ре­шать, мы бу­дем раз­ви­вать­ся. Во­об­ще, мне ка­жет­ся, что тех­но­ло­гии ин­стру­мен­таль­ны: мы их при­ду­мы­ва­ем для удоб­ства, за­тем име­ем де­ло с по­след­стви­я­ми; имея де­ло с по­след­стви­я­ми, мы са­ми ме­ня­ем­ся, а ме­ня­ясь, при­ду­мы­ва­ем дру­гие тех­но­ло­гии — и так цикл за цик­лом.

Субъ­ект и ма­ши­на

— Ви­дит­ся, что сле­ду­ю­щим ша­гом ста­нет при­ход в про­из­вод­ство кон­тен­та ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та. По­го­ва­ри­ва­ют, что про­бле­мы, ко­то­рые при­дет­ся ре­шать, бу­дут ги­гант­ско­го мас­шта­ба…

— Про ис­кус­ствен­ный ин­тел­лект и ал­го­рит­ми­за­цию раз­го­во­ров боль­ше, чем ре­аль­но­сти. Ни­ка­ко­го ис­кус­ствен­но­го ра­зу­ма, то есть мо­де­ли, ко­то­рая мо­жет са­ма ста­вить за­да­чи и обу­чать их ре­шать, не су­ще­ству­ет. Силь­но­го ис­кус­ствен­но­го ин­тел­лек­та, спо­соб­но­го ком­би­ни­ро­вать прин­ци­пи­аль­но раз­лич­ные ал­го­рит­мы для ре­ше­ния по­став­лен­ной за­да­чи, то­же нет. Есть сла­бый ис­кус­ствен­ный ин­тел­лект — си­сте­ма, ра­бо­та­ю­щая в рам­ках за­дан­но­го ал­го­рит­ма.

Чем это чре­ва­то? Ну, на­при­мер, се­го­дня спор­тив­ные об­зо­ры пи­шет ма­ши­на, уже как ми­ни­мум пять-шесть ре­дак­ций пе­ре­шли с живых но­вост­ни­ков на ал­го­рит­мы. Фи­нан­со­вые об­зо­ры то­же пи­шет ма­ши­на, и пи­шет луч­ше, чем че­ло­век. А вот фи­нан­со­вые про­гно­зы — уже во­прос, тут луч­ше ра­бо­тать в «со­ав­тор­стве». Ско­рее все­го, в те­че­ние 10 — 15 лет про­па­дет нуж­да в про­из­во­ди­те­лях фор­мат­ных жан­ров ли­те­ра­ту­ры, по­то­му что сю­жет­ные хо­ды для ка­че­ствен­но­го де­тек­ти­ва ма­ши­на про­счи­та­ет луч­ше, чем че­ло­век, — на­пи­са­ние раз­вле­ка­тель­ной ли­те­ра­ту­ры бу­дет ме­ха­ни­зи­ро­ва­но. Кста­ти, в на­ча­ле ок­тяб­ря Аку­нин-Чхар­ти­шви­ли объ­явил о том, что че­рез несколь­ко ме­ся­цев он вы­пус­ка­ет по­след­ний ро­ман про Фан­до­ри­на и за­вер­ша­ет этот цикл. Гри­го­рий Шал­во­вич — че­ло­век очень ум­ный и хо­ро­шо счи­та­ю­щий: он во­шел в этот ры­нок, ко­гда бы­ло нуж­но, и вы­хо­дит из него за час до кра­ха.

Оче­вид­но, что це­лые пла­сты нон-фикшн уй­дут к ма­шине, по­то­му что со­вер­шен­но точ­но, что про ис­то­рию циф­ро­вых тех­но­ло­гий ма­ши­на сде­ла­ет книж­ку луч­ше, чем я: ал­го­ритм быст­рень­ко все обоб­щит, вы­стро­ит в хро­но­ло­гию, тех­но­ло­гич­но разо­бьет по гла­вам, и уж точ­но не бу­дет, как я, дол­го ис­кать кар­тин­ки по ин­тер­не­ту. Но не весь нон-фикшн. По­то­му что пи­сать, ус­лов­но го­во­ря, как Ма­ша Гес­сен на­пи­са­ла про Пе­рель­ма­на, ма­ши­на не бу­дет.

— По­че­му?

— Мо­жем ли мы пред­ста­вить си­ту­а­цию, ко­гда ма­ши­на на­пи­шет кни­гу, со­по­ста­ви­мую с «Вой­ной и ми­ром»? В прин­ци­пе мо­жем, но ка­ко­вы усло­вия? Тот, кто бу­дет пи­сать ал­го­ритм, дол­жен об­ла­дать пи­са­тель­ским ге­ни­ем уров­ня Тол­сто­го, что­бы за­ду­мать про­из­ве­де­ние, да еще и ге­ни­ем про­грам­ми­ста, что­бы со­здать ал­го­ритм. Это про­сто нерен­та­бель­но — так что не по­нят­но за­чем.

Так что все штуч­ное, твор­че­ское, непред­ска­зу­е­мое, на­ру­ша­ю­щее гра­ни­цы — оста­нет­ся за че­ло­ве­ком; все ал­го­рит­ми­зи­ру­е­мое уй­дет к ма­шине. То же с ре­дак­то­ра­ми. Ре­дак­то­ров-асов, ко­то­рые ви­дят за­мы­сел кни­ги, ма­ши­ны не заменят. Ре­дак­то­ров-тех­но­ло­гов — за­про­сто.

Пи­са­тель — но­си­тель — чи­та­тель…

— В 1974 го­ду сту­дент Ил­ли­ной­ско­го уни­вер­си­те­та Май­кл Харт по­лу­чил до­ступ к ма­шин­но­му вре­ме­ни. По­нят­но, что для та­кой ерун­ды, как пер­вая элек­трон­ная книж­ка, ни­кто бы ему до­ступ к до­ро­го­му ма­шин­но­му вре­ме­ни не дал, и он, как это ча­сто в ис­то­рии бы­ва­ло, под­ме­нил за­каз. И со­здал про­ект «Гут­тен­берг». Он дей­ству­ет до сих пор, не про­цве­та­ет, но имен­но там бы­ла со­зда­на пер­вая в ми­ре элек­трон­ная кни­га. Сна­ча­ла все го­во­ри­ли, что это ерун­да, по­том ста­ли го­во­рить — мо­жет быть, за­тем — что толь­ко так те­перь и бу­дет, что бу­маж­ная кни­га ис­чез­нет. Сти­вен Кинг по­ста­вил пер­вый в ми­ре экс­пе­ри­мент по вы­пус­ку кни­ги толь­ко в элек­трон­ной сре­де: на ру­бе­же 2000/2001 го­дов он стал вы­пус­кать свой ро­ман «Плющ» по гла­вам по под­пис­ке и без из­да­те­лей — пер­вая гла­ва бы­ла вы­ве­ше­на на сай­те бес­плат­но, за сле­ду­ю­щие на­до бы­ло пла­тить. Экс­пе­ри­мент Кинг так и не за­кон­чил — ко­ли­че­ство под­пис­чи­ков очень быст­ро на­ча­ло па­дать. Но из это­го ни­че­го не сле­ду­ет: Кинг вы­сту­пил рань­ше вре­ме­ни — эпо­ха еще не бы­ла го­то­ва.

Са­мый раз­ви­тый книж­ный ры­нок на се­го­дняш­ний день в США, до 2015 го­да ко­ли­че­ство про­да­ва­е­мых эк­зем­пля­ров элек­трон­ных книг рос­ло, а бу­маж­ных — па­да­ло, с 2015-го си­ту­а­ция ста­би­ли­зи­ро­ва­лась. Со­от­но­ше­ние — 25% элек­трон­ных/75% бу­маж­ных. Но при этом сто­ит ука­зать, ка­кие бу­маж­ные кни­ги се­го­дня про­да­ют­ся луч­ше все­го — это книж­ки-рас­крас­ки для взрос­лых. Кни­ги это­го ти­па фак­ти­че­ски спас­ли от кра­ха ми­ро­вое бу­маж­ное кни­го­из­да­ние в 2015 — 2016 го­дах.

— Чи­стая ра­дость бу­маж­ных стра­ниц!

— Кста­ти, лю­би­мый раз­го­вор кон­ца 90-х про то, что в ком­пью­те­ре книж­ки чи­тать невоз­мож­но, ис­че­за­ет за­пах стра­ниц, ощу­ще­ние бу­ма­ги… Мой тесть, ко­то­ро­му 86 лет, то­же так го­во­рил, по­ка не по­нял, что в элек­трон­ной книж­ке мож­но шрифт уве­ли­чить — ну и все, бу­ма­га ока­за­лась не у дел.

— То есть фор­ма из­ме­ни­лась, но все по-преж­не­му?

— Нет, чте­ние книг (не чте­ние как та­ко­вое) как вос­про­из­во­ди­мый со­ци­аль­ный ин­стинкт со­кра­ща­ет­ся. За­то рас­тет ин­стинкт на­пи­са­ния книг. То есть циф­ро­вая эпо­ха про­во­ци­ру­ет пер­со­наль­ное (как пра­ви­ло, непро­фес­си­о­наль­ное) твор­че­ство, но не про­во­ци­ру­ет ин­те­рес к чу­жо­му вы­ска­зы­ва­нию. Глав­ная жа­ло­ба со­вет­ско­го пи­са­те­ля: моя ру­ко­пись ле­жит в из­да­тель­стве. Да­же был та­кой от­вет: «кни­га, ко­то­рая не ле­жит в из­да­тель­стве, не мо­жет быть из­да­на». Се­го­дня про­ти­во­по­лож­ная си­ту­а­ция: из­дать книж­ку — неде­ли три. Во­прос, как сде­лать так, что­бы кто-ни­будь узнал о ее су­ще­ство­ва­нии. Ес­ли каж­дый мо­жет вы­пу­стить книж­ку, то не­по­нят­но, кто их бу­дет чи­тать.

Про ис­кус­ствен­ный ин­тел­лект и ал­го­рит­ми­за­цию раз­го­во­ров боль­ше, чем ре­аль­но­сти

— Это хо­ро­шо или пло­хо?

— Ста­ло ли луч­ше? Ста­ло ина­че. Ко­гда пи­са­тель в преж­нюю эпо­ху хо­тел на­чать, он не мог про­бить­ся в из­да­тель­ство. Он хо­дил, оби­вал по­ро­ги, ни­кто его не знал, по­том, мо­жет, к 50 го­дам, вы­пус­кал книж­ку — и то­гда его вро­де как за­ме­ча­ли. Се­го­дня он вы­пус­ка­ет книж­ку и хо­дит по чи­та­те­лям — «чи­та­тель, про­чти ме­ня».

За­то по­явил­ся но­вый ры­нок, он еще неза­ня­тый. Я сво­им сту­ден­там все­гда го­во­рю: ес­ли вы при­ду­ма­е­те, как в циф­ро­вую эпо­ху про­дви­гать ав­то­ра и со­зда­ди­те пред­ло­же­ние услуг со­про­вож­де­ния книж­ных про­ек­тов под ключ — вы по­стро­и­те очень хо­ро­ший биз­нес. Это страш­но вос­тре­бо­ва­но, но от­ве­та на эту по­треб­ность по­ка нет. Мы точ­но зна­ем, что со­всем не сра­бо­та­ла тех­но­ло­гия бук-трей­ле­ров. Мы ви­дим, что за­ра­бо­тал книж­ный ви­де­об­логгинг: по­че­му это смот­рят и как это ра­бо­та­ет — я не знаю, но это вли­я­ет. По-преж­не­му есть ин­сти­тут кри­ти­ки: ес­ли о чем-то пи­шет Галина Юзе­фо­вич — для мно­гих лю­дей это ста­но­вит­ся важ­но. Но кри­ти­ков на­мно­го мень­ше

— Уход кри­ти­ков со сце­ны — это то­же след­ствие циф­ро­ви­за­ции?

— Не ду­маю. Это на­ша мест­ная спе­ци­фи­ка. Кри­ти­ка — и ли­те­ра­тур­ная, и те­ат­раль­ная, и ки­нош­ная — это не толь­ко при­зва­ние, но обя­за­тель­но и про­фес­сия. В от­ли­чие от пи­са­тель­ства. Вы мо­же­те пи­сать кни­ги, не по­лу­чая го­но­ра­ров, по­то­му что это ваше при­зва­ние: за­ра­ба­ты­ва­е­те од­ним, ре­а­ли­зу­е­тесь в дру­гом — не очень удоб­но, но схе­ма по­нят­на. А ес­ли вы кри­тик, то вы долж­ны за ра­бо­ту по­лу­чать день­ги: это ж на­до чи­тать огром­ное ко­ли­че­ство книг, хо­дить на огром­ное ко­ли­че­ство вы­ста­вок — де­лать это бес­плат­но и в сво­бод­ное вре­мя невоз­мож­но. И у нас в стране от­сут­ству­ют имен­но эти усло­вия, по­это- му в стране кри­ти­ков про­сто нет. Сла­ва бо­гу, стра­на зна­ет Га­ли­ну Юзе­фо­вич и На­та­лью Ко­чет­ко­ву — уже хо­ро­шо. То есть это во­прос со­ци­аль­ный и фи­нан­со­вый, а не во­прос тех­но­ло­гий.

— Фи­нан­со­вый во­прос еще и в том, что элек­трон­ные кни­ги ку­да слож­нее про­да­вать, чем бу­маж­ные.

— С мо­ей точ­ки зре­ния, в за­пад­ном ми­ре циф­ро­вые кни­ги непро­пор­ци­о­наль­но до­ро­ги: ино­гда со­по­ста­ви­мо, а то и до­ро­же, чем на бу­ма­ге. Хо­тя там в це­лом на­учи­ли лю­дей за них пла­тить. В Рос­сии мы по­ка не при­вык­ли, что циф­ро­вую книж­ку на­до по­ку­пать, как бу­маж­ную. В прин­ци­пе мож­но срав­ни­тель­но быст­ро до­бить­ся то­го, что­бы лю­ди элек­трон­ные кни­ги все же по­ку­па­ли — ска­жем, кри­ми­на­ли­зи­ро­вать по­тре­би­те­ля, а не по­став­щи­ка. Как в ря­де стран Ев­ро­пы: про­сти­ту­ция раз­ре­ше­на, а поль­зо­ва­ние ею за­пре­ще­но.

— А в ка­кой ро­ли оста­ют­ся бу­маж­ные кни­ги?

— Как пред­мет рос­ко­ши — не в смыс­ле ко­жа­но­го пе­ре­пле­та, а по­то­му что это вы­би­ва­ет­ся из обы­ден­ных пра­вил. Рос­кошь — это то, что бес­по­лез­но. Вы бу­маж­ную кни­гу дер­жи­те в ру­ках — по­ми­мо то­го, что она но­си­тель ин­фор­ма­ции, она еще и са­ма — объ­ект. При­чем как но­си­тель ин­фор­ма­ции она бес­по­лез­на — с план­ше­та я про­чту быст­рее. Но об­ща­ясь с кни­гой, я вы­би­ва­юсь из то­го ал­го­рит­ма, ко­то­рый мне на­вя­зы­ва­ет окру­жа­ю­щая жизнь, то есть бла­го­да­ря ей я бу­ду ощу­щать и пе­ре­жи­вать се­бя как се­бя са­мо­го, как от­дель­но­го че­ло­ве­ка, а не часть мас­сы.

Так и га­зе­та, ко­то­рая рань­ше бы­ла ин­стру­мен­том де­мо­кра­ти­за­ции об­ще­ства, сей­час ста­ла пред­ме­том рос­ко­ши. Не сбу­дет­ся про­гноз Мер­до­ка о смер­ти га­зет, по­то­му что они вер­ну­лись ту­да, от­ку­да вы­шли — в до­ро­гое ка­фе в ка­че­стве бес­плат­но­го рос­кош­но­го при­ло­же­ния к зав­тра­ку по за­вы­шен­ной цене.

— По­че­му так?

— По­то­му что на­ша жизнь все бо­лее трав­ма­тич­на, це­на на­ше­го успе­ха все бо­лее вы­со­ка, мы внут­ри ка­кой-то ги­гант­ской мя­со­руб­ки, и тот, кто мо­жет нас из этой мя­со­руб­ки вы­та­щить и по­ло­жить на от­дель­ную удоб­ную та­ре­лоч­ку, бу­дет со­зда­вать нам бла­го, и мы бу­дем го­во­рить ему спа­си­бо. Это про­из­во­ди­тель ви­ни­ло­вых пла­сти­нок, из­да­тель бу­маж­ной кни­ги, пах­ну­щих ти­по­граф­ской крас­кой га­зет.

Рекла­мо­да­тель

— Воз­ни­ка­ет та­кое яв­ле­ние, как транс­ме­диа. Рань­ше, на­при­мер, до­ку­мен­та­ли­сты сни­ма­ли фильм про без­дом­ных, по­ка­зы­ва­ли его по те­ле­ви­де­нию, и на этом ис­то­рия, как пра­ви­ло, за­кан­чи­ва­лась. Се­го­дня про­ект бу­дет стро­ить­ся ина­че: вме­сте с те­ле­филь­мом воз­ник­нет сайт, на ко­то­ром мы бу­дем рас­ска­зы­вать о судь­бе тех без­дом­ных, ка­ких по­ка­за­ли в ки­но; даль­ше воз­ник­нет во­лон­тер­ское дви­же­ние, ко­то­рое нач­нет этим без­дом­ным по­мо­гать — ма­ло их по­ка­зать, на­до же из­ме­нить их судь­бу. За­тем нач­нет­ся сбор средств на кра­уд­фандин­го­вых пло­щад­ках для по­мо­щи — там мы то­же бу­дем пуб­ли­ко­вать ре­пор­та­жи о том, что де­ла­ет­ся и как это ме­ня­ет жизнь на­ших ге­ро­ев. За­тем мы сно­ва сни­мем фильм о том, как из­ме­ни­лась судь­ба этих без­дом­ных в ре­зуль­та­те то­го, что мы за­пу­сти­ли это дви­же­ние, и т.д. Ко­ро­че го­во­ря, это рас­сказ, ко­то­рый ме­ня­ет­ся в за­ви­си­мо­сти от плат­фор­мы, на ко­то­рой мы рас­ска­зы­ва­ем. При этом транс­ме­дий­ный мир — мир бес­ко­неч­но­го ко­ли­че­ства в прин­ци­пе неза­вер­ша­е­мых ис­то­рий.

— Что в трасме­дий­ном ми­ре иг­ра­ет ста­би­ли­зи­ру­ю­щую и на­прав­ля­ю­щую роль? Рань­ше — рам­ки жан­ра, осо­бен­но­сти но­си­те­ля. А те­перь? Рас­сказ, нар­ра­тив?

— Да, сто­ри­тел­линг: мы все — рас­сказ­чи­ки ис­то­рий. Во­об­ще это бы­ло все­гда, ес­ли не в жур­на­ли­сти­ке, так в ли­те­ра­ту­ре — уме­ние пе­ре­хо­дить из ис­то­рии в ис­то­рию в за­ви­си­мо­сти от то­го, ку­да те­бя по­вел сю­жет. Вот по­э­ма «Мерт­вые ду­ши»: там есть ли­ри­че­ские сти­хо­тво­ре­ния в про­зе, есть встав­ная аван­тюр­ная по­весть о ка­пи­тане Ко­пей­кине, нра­во­опи­са­тель­ный ро­ман — и это все ра­бо­та­ет как еди­ная во­рон­ка, ко­то­рая те­бя за­са­сы­ва­ет. А се­го­дня и до­ку­мен­таль­ный про­ект тре­бу­ет в первую оче­редь уме­ния рас­ска­зы­вать ис­то­рии, пе­ре­хо­дя из жан­ра в жанр.

— Зву­чит кра­си­во, вот толь­ко в оте­че­ствен­ной жур­на­ли­сти­ке с день­га­ми еще ху­же, чем на книж­ном рын­ке.

— За­ра­ба­ты­вать на ре­кла­ме. С книж­ка­ми — от­дель­ная слож­ная ис­то­рия, с жур­на­ли­сти­кой — толь­ко ре­кла­ма. Ну и спон­сор­ство ино­гда воз­мож­но.

— А по­жерт­во­ва­ния? В Шта­тах та­кая мо­дель непло­хо ра­бо­та­ет, осо­бен­но на му­ни­ци­паль­ном уровне.

— В Рос­сии лю­ди бед­ные. Бед­нее, чем в Аме­ри­ке. И при­выч­ки по­ка нет. В ка­кой мо­мент она сфор­ми­ру­ет­ся, мы не зна­ем; до­жи­вет ли до это­го мо­мен­та жур­на­ли­сти­ка — не уве­рен. Си­ту­а­ция, дей­стви­тель­но, дра­ма­ти­че­ская: ре­клам­ный ры­нок за­ви­сит от вла­сти — в по­ли­ти­че­ское из­да­ние ни­кто ре­кла­му не по­не­сет, так как это до­пол­ни­тель­ные рис­ки. Со­от­вет­ствен­но, оста­ет­ся лишь ни­ша бес­ко­неч­но по­вто­ря­ю­щих­ся и от­ра­жа­ю­щих­ся друг в дру­ге глян­це­вых из­да­ний.

— Кра­уд­фандинг?

— В кра­уд­фандинг ве­рю. Но это ра­зо­во: на ка­кой-то про­ект, на­при­мер, на из­да­ние книж­ки, день­ги со­брать мож­но, на под­дер­жа­ние жиз­ни редакции — нет. Кноп­ка «Бла­го­дар­ность» на сай­те не ра­бо­та­ет. Гру­бо го­во­ря, я по­ни­маю, как со­брать день­ги на неиг­ро­вое ки­но, и при необ­хо­ди­мо­сти со­бе­ру. А как со­брать на пе­ре­да­чу, я не знаю; де­лая пе­ре­да­чу, я то­таль­но за­ви­шу от ра­бо­то­да­те­ля — то есть от го­су­дар­ства.

Ме­ста и циф­ры

— Циф­ро­вая куль­ту­ра по­рож­да­ет огром­ную по­ли­ти­че­скую про­бле­му. В циф­ро­вом ми­ре мне ча­ще бы­ва­ет про­ще вы­стро­ить ком­му­ни­ка­цию с кол­ле­гой, ска­жем, из Тан­за­нии, чем с со­се­дом по лест­нич­ной клет­ке. Но ведь мы по-преж­не­му жи­вем в ми­ре, устро­ен­ном тер­ри­то­ри­аль­но, и пра­ви­тель­ство вы­би­ра­ем вме­сте с со­се­дом по лест­нич­ной клет­ке. Мы жи­вем в по­ли­ти­че­ских си­сте­мах, ори­ен­ти­ро­ван­ных на прак­ти­ки про­шло­го, при этом мы жи­вем в циф­ро­вой куль­ту­ре, ори­ен­ти­ро­ван­ной на бу­ду­щее. Мы ви­дим, как пе­ре­ста­ли стро­ить­ся пар­тии: в Рос­сии в клас­си­че­ском смыс­ле есть две пар­тии — КПРФ, ко­то­рая воз­ник­ла в Советском Со­ю­зе, и ЛДПР — на из­ле­те со­вет­ско­го вре­ме­ни. Не име­ет ни­ка­ко­го зна­че­ния, как я к ним от­но­шусь, я про­сто под­чер­ки­ваю, что это по струк­ту­ре клас­си­че­ские по­ли­ти­че­ские пар­тии. Все осталь­ное — это ма­ши­ны для го­ло­со­ва­ния. Во всем ми­ре так, вс­пом­ни­те, как по­бе­дил Ма­крон: вы­шед­ший из всех пар­тий над­пар­тий­ный кан­ди­дат. Над­на­ци­о­наль­ный мир стро­ит­ся, а ны­неш­ние по­ли­ти­че­ские ин­сти­ту­ты в нем не ра­бо­та­ют.

Хо­ро­ше­го от­ве­та по­ка ни­кто не пред­ло­жил. А у пра­ви­тельств по­нят­ное ре­ше­ние — да­вай­те мы все за­мо­ро­зим, пе­ре­се­чем, за­кро­ем, за­пре­тим… Толь­ко позд­но: мне ка­жет­ся, что тех­но­ло­ги­че­ски мо­мент, ко­гда мож­но бы­ло за­мо­ро­зить, оста­но­вить, про­пу­щен — джин­на из бу­тыл­ки вы­пу­сти­ли. Ну вот в Ки­тае за­пре­щен фейс­бук. И что? По­ло­ви­на Ки­тая си­дит в фейс­бу­ке.

— Все же че­ло­век как ми­ни­мум те­лом жи­вет в кон­крет­ном ме­сте, а не в фейс­бу­ке. И ме­ста эти раз­ные. Не за­ме­чать, от­ри­цать эти раз­ли­чия — то­же ил­лю­зор­ность. По-мо­е­му, об­ра­щать вни­ма­ние на са­мость — это как раз за­да­ча куль­ту­ры, куль­тур­ной по­ли­ти­ки. Но в Рос­сии про­цесс буд­то бы об­рат­ный, осо­бен­но хо­ро­шо это вид­но на ре­ги­о­наль­ном уровне.

— С од­ной сто­ро­ны, циф­ро­вая эпо­ха ни­ве­ли­ру­ет все, вклю­чая ре­ги­о­наль­ные раз­ли­чия. Ал­го­ритм он и есть ал­го­ритм, циф­ро­вая куль­ту­ра со­кру­ша­ет раз­ли­чия — мо­жет, это ее глав­ный недо­ста­ток, но и до­сто­ин­ство то­же. С дру­гой сто­ро­ны, со­вре­мен­ность да­ет пра­во на ре­пре­зен­та­цию са­мих се­бя та­ки­ми, ка­кие вы есть — пра­во на от­ли­чие. Да, в Рос­сии пы­та­ют­ся ве­сти еди­ную фе­де­раль­ную куль­тур­ную по­ли­ти­ку. Чтоб все бы­ли по­хо­жи­ми — мы не це­ним свои раз­ли­чия, мы не су­ме­ли осмыс­лить раз­ли­чия как пре­иму­ще­ство, а не как недо­ста­ток. Ко­неч­но, сто­и­ло бы при­ду­мы­вать ин­сти­ту­ты, свя­зы­ва­ю­щие нас та­ких раз­ных, а не от­ме­нять на­шу раз­ность и не при­тво­рять­ся, буд­то мы оди­на­ко­вые.

Но циф­ро­вая куль­ту­ра поз­во­ля­ет ре­а­ли­зо­вы­вать как еди­ную по­ли­ти­ку сверху, так и остав­ля­ет ме­сто для ре­ги­о­наль­ных от­ли­чий. Предъ­яв­лять ло­каль­ную куль­ту­ру ста­но­вит­ся про­ще. Рань­ше это то­же мож­но бы­ло де­лать, но до­ро­го. А сей­час как ми­ни­мум уде­ше­ви­лось. Вот, ска­жем, во­круг Ека­те­рин­бур­га мно­го важ­ных ис­то­ри­че­ских мест, про ко­то­рые стра­на ма­ло зна­ет. Как их мож­но предъ­явить? Лю­дей вы сю­да не за­та­щи­те, а рас­ска­зать вир­ту­аль­но — мож­но. Но та­ких про­ек­тов до сих пор очень ма­ло. Ведь это неслож­но: есть сту­ден­ты ураль­ских ву­зов, есть неболь­шие бюд­же­ты — но для сту­ден­тов это до­ста­точ­но. Сту­ден­там вы да­е­те прак­ти­ку, ини­ци­а­тив­ным кра­е­ве­дам — воз­мож­ность предъ­явить се­бя, и за­мы­ка­е­те их друг на дру­га.

— Ре­пре­зен­ти­ро­вать ста­ло лег­че. Толь­ко что­бы бы­ло что ре­пре­зен­ти­ро­вать, на­до бы сна­ча­ла осмыс­лить се­бя но­си­те­лем этой куль­ту­ры — и с этим глав­ные слож­но­сти, по-мо­е­му.

— Да, фор­маль­но ре­зуль­та­том бу­дет ре­пре­зен­та­ция, но в про­цес­се ра­бо­ты нач­нет­ся вы­стра­и­ва­ние го­ри­зон­таль­ных свя­зей. Сов­мест­ная ра­бо­та сфор­ми­ру­ет ма­лень­кое ло­каль­ное со­об­ще­ство. Оно рас­па­дет­ся по­сле за­вер­ше­ния про­ек­та, но воз­ник­нет дру­гой про­ект, пе­ре­те­чет в тре­тий — и это бу­дет бес­ко­неч­ное бро­унов­ское дви­же­ние ло­каль­ных со­об­ществ. Толь­ко так мож­но бу­дет со­здать внут­рен­нее на­пря­же­ние, из ко­то­ро­го по­явит­ся реальная жизнь, на­сто­я­щее ли­цо ре­ги­о­на, осмыс­лен­ная ре­ги­о­наль­ная куль­ту­ра. А не па­мять о том, что бы­ло ко­гда-то.

— Воз­мож­но ли си­стем­но вы­стро­ить этот жи­вой под­уро­вень, до­пол­ня­ю­щий фе­де­раль­ную урав­ни­лов­ку? На что опе­реть­ся: субъ­ек­ты фе­де­ра­ции, ис­то­ри­че­ские об­ла­сти, му­ни­ци­пии?

Не сбу­дет­ся про­гноз Мер­до­ка о смер­ти га­зет, по­то­му что они вер­ну­лись ту­да, от­ку­да вы­шли — в до­ро­гое ка­фе в ка­че­стве рос­кош­но­го при­ло­же­ния к зав­тра­ку по за­вы­шен­ной цене

— Я не мыс­лю та­ки­ми ка­те­го­ри­я­ми в прин­ци­пе. Тем бо­лее се­го­дня невоз­мож­но сверху при­ду­мать еди­ную мо­дель, ко­то­рая бу­дет ра­бо­тать во всех ре­ги­о­нах. Мне ка­жет­ся, един­ствен­ное, что в этом ми­ре дей­ству­ет, — это ло­каль­ные прак­ти­ки и ло­каль­ные со­об­ще­ства, их мас­штаб мо­жет быть лю­бым. Лю­ди в про­цес­се вза­и­мо­дей­ствия ме­ня­ют­ся силь­нее, чем под вли­я­ни­ем боль­ших идей, а тем бо­лее схем.

За­меть­те, об­ще­ствен­ные дви­же­ния сплошь и ря­дом успеш­ны. На­при­мер, «По­след­ний ад­рес»: да, его де­ла­ют лю­ди,на­стро­ен­ные вы­ра­жен­но оп­по­зи­ци­он­но, но в по­ли­ти­ке у них не по­лу­ча­ет­ся вы­стро­ить ра­бо­ту, а в об­ще­ствен­ной сфе­ре — по­лу­ча­ет­ся. «Си­ние ве­дер­ки», Дис­сер­нет… Вс­пом­ни­те, был пе­ри­од, ко­гда в стране от­сут­ство­ва­ла куль­ту­ра бла­го­тво­ри­тель­но­сти. С ну­ле­вых го­дов по­яви­лось несколь­ко эн­ту­зи­а­стов, ко­то­рые за­хо­те­ли ина­че устро­ить жизнь во­круг. Каж­дый за­ни­мал­ся сво­им: од­ни за­ни­ма­лись по­мо­щью боль­ным де­тям, дру­гие — по­мо­щью тем, кто по­мо­га­ет… И цель за­хва­ти­ла лю­дей.

Вы­вод про­стой: то, что спус­ка­ет­ся сверху — пре­се­ка­ет­ся, а об­ще­ствен­ное, иду­щее сни­зу, по­лу­ча­ет­ся. Не толь­ко в Рос­сии, во всем ми­ре. И я уве­рен, что власть, ко­гда пой­мет, что за об­ще­ствен­ны­ми дви­же­ни­я­ми си­ла, при­дет и по­про­сит: возь­ми­те у ме­ня день­ги, что­бы я вам по­мог­ла. ■

Алек­сандр Ар­хан­гель­ский: «Мо­жем ли мы пред­ста­вить си­ту­а­цию, ко­гда ма­ши­на на­пи­шет кни­гу, со­по­ста­ви­мую с «Вой­ной и ми­ром»? В прин­ци­пе мо­жем, но ка­ко­вы усло­вия?»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.