УДАР ШАШКОЙ, ПОЗВОЛИВШИЙ РЕВОЛЮЦИЮ

Ekspert Yug - - СОДЕРЖАНИЕ -

На­вер­ное, один из клю­че­вых во­про­сов Февраль­ской ре­во­лю­ции 1917 го­да: как так вы­шло, что го­су­дар­ствен­но­сти ока­за­лось не на что опе­реть­ся? Ведь то, че­му ре­аль­но над­ле­жа­ло на­зы­вать­ся «ре­во­лю­ци­ей» — с ла­тин­ско­го, «ко­рен­ное, ка­че­ствен­ное из­ме­не­ние, ска­чок в раз­ви­тии об­ще­ства» — свер­ши­лось век на­зад так про­сто, как буд­то и не бы­ло за несколь­ко лет до это­го пом­пез­но­го празд­но­ва­ния 300-лет­не­го юби­лея пра­вя­ще­го до­ма Ро­ма­но­вых. То­гда вся Им­пе­рия с упо­е­ни­ем встре­ча­ла пу­те­ше­ству­ю­щую по стране ав­гу­стей­шую се­мью, це­луя ко­лё­са ка­ре­ты и за­ка­зы­вая мно­го­люд­ные тор­же­ствен­ные мо­леб­ны. В 1913 го­ду Ни­ко­лай II без вся­кой охра­ны ка­тал­ся в ко­ляс­ке по всей стране, а в сто­ли­це рос­сий­ско­го ка­за­че­ства Но­во­чер­кас­ске на­род тол­пой ва­лил на Кре­щен­ский спуск по­гла­зеть на вла­сте­ли­на 150 мил­ли­о­нов под­дан­ных и са­мо­заб­вен­но во­пил от уми­ле­ния, ко­гда цар­ская че­та под­ни­ма­лась на сту­пе­ни Воз­не­сен­ско­го вой­ско­во­го со­бо­ра.

В 1905–07 го­дах имен­но ка­зак с на­гай­кой стал ар­хе­ти­пом раз­гро­ма Пер­вой рус­ской ре­во­лю­ции. То­гда ка­за­ки при­вле­ка­лись для несе­ния по­ли­цей­ской служ­бы и по­дав­ле­ний вол­не­ний. Ещё в фев­ра­ле 1917 при по­яв­ле­нии ка­за­ков вся­кий ми­тинг за­ми­рал, на­род­ные ора­то­ры за­мол­ка­ли, ста­нич­ни­ки успо­ка­и­ва­ли горячие го­ло­вы од­ним сво­им ви­дом. Мил­ли­он дон­ских ка­за­ков вы­став­лял в во­ен­ное вре­мя до 60 ка­ва­ле­рий­ских пол­ков и 8 ар­тил­ле­рий­ских ба­та­рей. Си­ли­ща, спо­соб­ная в оди­ноч­ку ре­шать ло­каль­ные бо­е­вые за­да­чи, один из стол­пов мо­нар­хии. Но в 1917 го­ду ка­за­ки — часть ар­мии, утом­лён­ной в по­те­ряв­шей смысл войне. Од­на­ко ка­за­чьи сот­ни бро­са­лись на под­держ­ку по­ли­цей­ских сил.

На ули­це в тот мо­мент сто­я­ла ат­мо­сфе­ра ро­ман­ти­че­ско­го вос­тор­га от про­ис­хо­дя­ще­го в ду­хе Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции. Ре­во­лю­ция — то есть из­бав­ле­ние от ига са­мо­дер­жа­вия — ка­за­лась спа­се­ни­ем го­су­дар­ства, и ещё ни­что не мог­ло по­ко­ле­бать это­го по­ры­ва — ему под­да­лись прак­ти­че­ски все слои об­ще­ства. Один из глав­ных ло­зун­гов фев­раль­ских вол­не­ний, изо всех сил раз­ду­ва­е­мых ле­вы­ми си­ла­ми, — ан­ти­во­ен­ный. Лю­ди хо­те­ли пе­ре­ме­ны вла­сти, что­бы за­кон­чить вой­ну.

Клю­че­вой, как счи­та­ют мно­гие, эпи­зод ре­во­лю­ции со­сто­ял­ся 25 фев­ра­ля на Зна­мен­ской пло­ща­ди око­ло па­мят­ни­ка Алек­сан­дру III, где в тот день шел сти­хий­ный ми­тинг, на ко­то­ром вы­сту­па­ли ора­то­ры и раз­ве­ва­лось крас­ное зна­мя. Сю­да бы­ли бро­ше­ны по­ли­цей­ские и ка­за­чьи си­лы. То, что там про­изо­шло, вос­про­из­во­дят по-раз­но­му. Сол­же­ни­цын в «Крас­ном ко­ле­се» опи­сы­ва­ет, как по­ли­цей­ский рот­мистр Кры­лов вы­рвал флаг, по­гнал впе­ре­ди се­бя зна­ме­нос­ца — и вне­зап­но ока­зал­ся за­руб­лен ка­за­ком, по­сле че­го вся сотня от­тес­ни­ла го­ро­до­вых, бро­сив­ших­ся на защиту. На гла­зах про­ле­тар­ской тол­пы со­вер­шал­ся раз­лом в стане глав­ных сил, ко­то­рые мог­ли ей про­ти­во­сто­ять. По дру­гой вер­сии, по­ли­цей­ский от­дал при­каз стре­лять в тол­пу, а ко­гда ка­за­ки не под­чи­ни­лись, он яко­бы по­смел под­нять ру­ку на од­но­го из них — и был тут же за­руб­лен. По­сле че­го ка­за­чья сотня без при­ка­за по­ки­ну­ла пло­щадь, оста­вив по­ли­цей­ских один на один с тол­пой. По дру­гой вер­сии, ка­за­ка, за­ру­бив­ше­го по­ли­цей­ско­го, с вос­тор­гом ка- ча­ла тол­па. У по­ли­ции не бы­ло шан­са спра­вить­ся с нею: хро­ни­че­ский недо­ком­плект, луч­шие кадры вы­со­са­ла вой­на. На фоне раз­ла­га­ю­ще­го­ся управ­ле­ния ка­за­ки дей­ство­ва­ли по си­ту­а­ции, не имея со­гла­со­ван­ной еди­ной по­зи­ции. Им нуж­на бы­ла но­вая власть как раз для то­го, что­бы та­кую по­зи­цию иметь. Но в этот и по­сле­ду­ю­щий пе­ри­од неуправ­ля­е­мо­сти на пер­вый план их со­зна­ния вы­шли се­па­ра­тист­ские на­стро­е­ния. Ока­за­лось, что ка­за­че­ство про­сто меч­та­ло сбро­сить с се­бя яр­мо по­жиз­нен­ной служ­бы Москве, а то и от­де­лить­ся во­все. Вс­пом­ни­лось, что дон­ское ка­за­че­ство се­бя и «рус­ским» не счи­та­ет, что до на­ча­ла XIX ве­ка его ата­ма­ны на­де­я­лись не на под­чи­нён­ные, а все­го лишь на со­юз­ни­че­ские от­но­ше­ния с Пе­тер­бур­гом. В том фев­ра­ле ни од­на ка­за­чья часть не ше­вель­ну­лась в защиту столь го­ря­чо лю­би­мо­го че­тырь­мя го­да­ми ра­нее го­су­да­ря. 150 ты­сяч от­ча­ян­ных ша­шек оста­лись в нож­нах и ти­хо раз­бре­лись по род­ным ста­ни­цам и ху­то­рам.

В го­ро­дах Об­ла­сти Вой­ска Дон­ско­го са­мо­рас­пу­сти­лись мо­нар­хи­че­ские и чер­но­со­тен­ные со­ю­зы, порт­ре­ты Николая II ис­чез­ли из при­сут­ствен­ных мест и об­ра­зо­ва­тель­ных учре­жде­ний.

В Ро­сто­ве-на-До­ну в пер­вые же дни ре­во­лю­ции раз­бе­жа­лась вся по­ли­ция и сыск­ное от­де­ле­ние, а из Бо­га­тя­нов­ско­го цен­тра­ла при пол­ней­шем по­пу­сти­тель­стве тю­рем­ной ад­ми­ни­стра­ции на волю вы­рва­лись бо­лее 200 уго­лов­ни­ков. Го­род на­вод­ни­ли бе­жен­цы со всех фрон­тов и мас­са мо­шен­ни­ков, ра­бо­та­ю­щих «под бе­жен­цев». Вме­сте с по­ли­ци­ей раз­бе­жа­лись и двор­ни­ки, ко­то­рые бы­ли в боль­шин­стве сво­ём на двой­ном жа­ло­ва­нии — у по­ли­ции и пре­ступ­ни­ков. Те­перь пла­тить им ста­ло неко­му. Ро­стов уве­рен­но по­гру­жал­ся в бан­дит­скую вак­ха­на­лию, ко­то­рая про­дол­жа­лась до тех пор, по­ка но­вые вла­сти не взвы­ли и не объ­яви­ли при­зыв к со­зна­тель­но­му сту­ден­че­ству с це­лью на­брать «дум­скую ми­ли­цию» из сту­ди­о­зу­сов и вы­ра­зив­ших же­ла­ние «слу­жить народу» быв­ших бом­би­стов из про­ле­та­ри­а­та. Пер­вых ни­кто все­рьёз вос­при­ни­мать не мог, за­то вто­рые осо­бо не це­ре­мо­ни­лись, по­сколь­ку за­ко­нов не зна­ли; вско­ре они раз­вя­за­ли насто­я­щую вой­ну с мест­ной бо­со­той. Об­ла­вы в Ба­ла­ба­нов­ских ро­щах пре­вра­ща­лись в по­бо­и­ща. В трам­ва­ях и на ба­за­рах за­би­ва­ли на­смерть по­па­дав­ших­ся кар­ман­ни­ков. В го­род­ской ду­ме те­перь спорили до хри­по­ты и устра­и­ва­ли по­та­сов­ки, что слож­но бы­ло пред­ста­вить при ста­ром ре­жи­ме. В Ро­тон­де за­се­дал Ро­сто­во-На­хи­че­ван­ский со­вет, пле­вав­ший на все рас­по­ря­же­ния ду­мы и тор­пе­ди­ро­вав­ший лю­бые власт­ные ини­ци­а­ти­вы, ис­поль­зуя своё вли­я­ние на про­ле­тар­ские мас­сы де­сят­ков про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий го­ро­да.

Двое­вла­стие быст­ро пе­ре­те­ка­ло в анар­хию, а юг Рос­сии от­чёт­ли­во ухо­дил в се­па­ра­тизм. Дон, Ку­бань, Кав­каз друж­но за­го­во­ри­ли об от­де­ле­нии и со­зда­нии неза­ви­си­мых го­су­дарств. Всё это на фоне про­дол­жа­ю­щей­ся ми­ро­вой вой­ны и ок­ку­па­ции из­ряд­ной ча­сти род­ной стра­ны. Ни­ти управ­ле­ния рва­лись од­на за дру­гой, го­то­вя поч­ву для то­го, что­бы но­вое «чу­ди­ще об­ло», с ко­то­рым с ра­ди­щев­ских вре­мен ас­со­ци­и­ро­ва­лось рос­сий­ское го­су­дар­ство, по­ка­за­ло се­бя во всей сво­ей же­сто­кой кра­се. ■

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.