ПРО­ДА­ЕТ­СЯ МАС­ЛО ЭЛИТНОЕ, ПОДСОЛНЕЧНОЕ

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

В ком­па­нии «Эф­ко», вхо­дя­щей в чис­ло круп­ней­ших про­из­во­ди­те­лей мас­ло­жи­ро­вой про­дук­ции, зна­ют рецепт, с по­мо­щью ко­то­ро­го Россия мо­жет вы­бить­ся в ли­де­ры ми­ро­во­го рын­ка под­сол­неч­но­го мас­ла. Рас­ска­зы­ва­ет Алек­сей Гав­ри­лов, ди­рек­тор ди­ви­зи­о­на по раз­ви­тию экс­порт­но­го по­тен­ци­а­ла

В ком­па­нии «Эф­ко», вхо­дя­щей в чис­ло круп­ней­ших про­из­во­ди­те­лей мас­ло­жи­ро­вой про­дук­ции, зна­ют рецепт, с по­мо­щью ко­то­ро­го Россия мо­жет вы­бить­ся в ли­де­ры ми­ро­во­го рын­ка под­сол­неч­но­го мас­ла. Рас­ска­зы­ва­ет Алек­сей Гав­ри­лов, ди­рек­тор ди­ви­зи­о­на по раз­ви­тию экс­порт­но­го по­тен­ци­а­ла

Груп­па ком­па­ний «Эф­ко» со­зда­на в 1994 го­ду в го­ро­де Алек­се­ев­ка Бел­го­род­ской об­ла­сти. За­ни­ма­ет­ся про­из­вод­ством мас­ло­жи­ро­вой (подсолнечное, со­е­вое и рап­со­вое мас­ла, шрот, со­усы, про­мыш­лен­ные жи­ры), мо­лоч­ной и олео­хи­ми­че­ской про­дук­ции. Ос­нов­ные про­из­вод­ствен­ные ак­ти­вы: 12 эле­ва­то­ров об­щей мощ­но­стью хра­не­ния 500 тыс. тонн се­мян; мор­ской тер­ми­нал «Та­мань» мощ­но­стью 1,5 млн тонн на­лив­ных и 0,7 млн тонн на­сып­ных гру­зов; шесть мас­ло­экс­трак­ци­он­ных за­во­дов об­щей мощ­но­стью 2,2 млн тонн се­мян; че­ты­ре за­во­да по про­из­вод­ству про­мыш­лен­ных жи­ров об­щей мощ­но­стью 750 тыс. тонн; пять за­во­дов по про­из­вод­ству фа­со­ван­ной брен­до­вой про­дук­ции; се­лек­ци­он­но­се­ме­но­вод­че­ский центр мощ­но­стью 25 тыс. тонн се­мян; центр при­клад­ных ис­сле­до­ва­ний (R&D), где за­ня­ты бо­лее 200 че­ло­век.

Вы­руч­ка в 2016 го­ду — 107 млрд руб­лей, в том чис­ле от экс­порт­ной де­я­тель­но­сти — 18 млрд руб­лей.

Чис­ло со­труд­ни­ков — бо­лее 14 тыс. че­ло­век.

Рос­сий­ский экс­порт сель­хоз­про­дук­ции и про­дук­тов пи­та­ния в по­след­нее вре­мя уже ни­ко­го не удив­ля­ет. На­ше зер­но уве­рен­но кон­ку­ри­ру­ет по экс­порт­ной вы­руч­ке с ору­жи­ем, о чем с гор­до­стью го­во­рят с са­мых вы­со­ких три­бун. Прав­да, с вы­во­зом про­дук­ции пи­ще­вой про­мыш­лен­но­сти, на­при­мер вы­со­ко­го пе­ре­де­ла то­го же зер­на, все го­раз­до скром­нее. В рей­тин­ге «200 круп­ней­ших ком­па­ний-экс­пор­те­ров» жур­на­ла «Экс­перт» по ито­гам 2016 го­да на до­лю пред­при­я­тий пи­ще­вой про­мыш­лен­но­сти АПК при­хо­дит­ся чуть бо­лее двух про­цен­тов. По­это­му лю­бые энер­гич­ные ша­ги круп­ных иг­ро­ков в этом на­прав­ле­нии привле­ка­ют внимание де­ло­во­го сообщества.

Этой осе­нью один за дру­гим сиг­на­лы о на­рас­та­ю­щей экс­порт­ной ак­тив­но­сти ста­ла посылать груп­па ком­па­ний «Эф­ко», вхо­дя­щая в первую трой­ку пе­ре­ра­бот­чи­ков мас­лич­ных куль­тур и про­из­во­ди­те­лей раз­лич­ных про­дук­тов пи­та­ния. Пер­вым сиг­на­лом был стре­ми­тель­ный взлет «Эф­ко» в упо­мя­ну­том рей­тин­ге экс­пор­те­ров — со 110-й по­зи­ции на 77-ю — при ре­корд­ном ро­сте экс­порт­ной вы­руч­ки на 55%. Вто­рой сиг­нал про­зву­чал в вы­ступ­ле­нии од­но­го из ру­ко­во­ди­те­лей хол­дин­га на ок­тябрь­ской аг­ро­про­мыш­лен­ной вы­став­ке «Зо­ло­тая осень»: был сде­лан про­гноз об удво­е­нии рос­сий­ско­го экс­пор­та рас­ти­тель­ных ма­сел к 2025 го­ду с ны­неш­них 2,9 млн тонн до 5,4 млн и до­сти­же­нии 15-про­цент­ной до­ли на ми­ро­вом рын­ке. Осо­бый раз­го­вор о под­сол­неч­ном мас­ле, на ко­то­рое, по про­гно­зам, бу­дет при­хо­дить­ся 40% ми­ро­вой тор­гов­ли мас­ла­ми (без уче­та тро­пи­че­ских ма­сел). Здесь, по мне­нию ру­ко­вод­ства «Эф­ко», Россия долж­на стать по край­ней ме­ре вро­вень с ны­неш­ним ми­ро­вым ли­де­ром — Укра­и­ной. Но об этом мы узна­ли уже из ин­тер­вью с Алек­се­ем Гав­ри­ло­вым — ди­рек­то­ром недав­но со­здан­но­го в «Эф­ко» ди­ви­зи­о­на по раз­ви­тию экс­порт­но­го по­тен­ци­а­ла.

— Алек­сей Вик­то­ро­вич, чем вы­зва­на по­вы­шен­ная экс­порт­ная ак­тив­ность ком­па­нии «Эф­ко», вклю­чая ва­ши сме­лые про­гно­зы об уве­ли­че­нии в це­лом рос­сий­ско­го экс­пор­та рас­ти­тель­но­го мас­ла?

— Все очень про­сто. Рас­ти­тель­ное мас­ло в ка­че­стве экс­порт­но­го про­дук­та до недав­не­го вре­ме­ни по­че­му-то не бы­ло объ­ек­том при­сталь­но­го вни­ма­ния на­ше­го про­фес­си­о­наль­но­го сообщества. Мо­жет быть, по­то­му что на этом рын­ке тра­ди­ци­он­но очень ак­тив­на Укра­и­на. У Укра­и­ны нет га­за, других энер­го­но­си­те­лей, но есть хо­ро­ший кли­мат и есть остав­ша­я­ся от СССР струк­ту­ра пор­тов и хо­ро­шие эле­ва­то­ры. Они это со­вет­ское на­сле­дие не толь­ко не рас­про­да­ли, но да­же смогли при­умно­жить — в том чис­ле при­вле­кая ино­стран­ных ин­ве­сто­ров. И сде­ла­ли мас­ло, глав­ным об­ра­зом подсолнечное, сво­им экс­порт­ным про­дук­том но­мер один — и вот уже пят­на­дцать лет они при­цель­но за­ни­ма­ют­ся этой от­рас­лью. А Россия все­гда в два с по­ло­ви­ной — три ра­за от­ста­ва­ла в экс­пор­те от Укра­и­ны.

Но сей­час кон­фи­гу­ра­ция ми­ро­во­го рын­ка ме­ня­ет­ся. Во­пер­вых, у Укра­и­ны тем­пы ро­ста про­из­вод­ства мас­ла за­мед­ли­лись, да­же меж­ду­на­род­ные ана­ли­ти­че­ские агент­ства сни­жа­ют про­гноз по экс­пор­ту Укра­и­ной под­сол­неч­но­го мас­ла на 12 про­цен­тов, то есть на 700 тысяч тонн в год. По­лу­ча­ет­ся, что укра­ин­цы сво­е­го по­тол­ка уже до­стиг­ли, а Россия как раз на­обо­рот, и пря­мо сей­час мы мо­жем вы­дви­гать­ся на ми­ро­вые рын­ки. Во-вто­рых, мир рас­тет: по про­гно­зам ООН, к 2050 го­ду на пла­не­те бу­дет де­вять мил­ли­ар­дов че­ло­век, из­ме­нит­ся струк­ту­ра по­треб­ле­ния, и по­треб­ность в рас­ти­тель­ных мас­лах вы­рас­тет не ме­нее чем на 17 про­цен­тов.

— Кро­ме Укра­и­ны и Рос­сии ка­кие еще есть круп­ные иг­ро­ки на этом рын­ке?

— Их не так мно­го. Ар­ген­ти­на сто­ит на тре­тьей по­зи­ции, но с боль­шим от­ры­вом, экс­пор­ти­руя при­мер­но в три ра­за мень­ше мас­ла, чем Россия: чуть-чуть в Чи­ли, чуть-чуть в Ки­тай, чуть­чуть в дру­гие стра­ны Азии. По­это­му фак­ти­че­ски в ми­ре два иг­ро­ка. Подсолнечное мас­ло — это, в об­щем, ни­ше­вое мас­ло, мож­но счи­тать, что элитное, его по­треб­ля­ет­ся все­го 16–18 мил­ли­о­нов тонн в год, из ко­то­рых 8,5 мил­ли­о­на им­пор­ти­ру­ет­ся. Для срав­не­ния: тро­пи­че­ских ма­сел по­треб­ля­ют 60–65 мил­ли­о­нов тонн, со­е­во­го мас­ла — 45–50 мил­ли­о­нов, рап­со­во­го — 25–30 мил­ли­о­нов.

— А олив­ко­во­го?

— Олив­ко­во­го — 2,7 мил­ли­о­на тонн, это со­всем ма­лень­кая ни­ша.

— Зна­чит, подсолнечное по элит­но­сти идет вслед за олив­ко­вым?

— Ес­ли уж за­го­во­ри­ли об этом, то подсолнечное мас­ло по ря­ду па­ра­мет­ров да­же пре­вос­хо­дит олив­ко­вое: ви­та­ми­на Е в нем в пять раз больше, больше и нена­сы­щен­ных жир­ных кис­лот Оме­га-6. По­это­му, на­при­мер, в Ки­тае и Ин­дии оно счи­та­ет­ся не про­сто эк­зо­ти­че­ским, но элит­ным про­дук­том. А мас­со­во там ис­поль­зу­ют тро­пи­че­ские мас­ла и со­е­вое мас­ло, ко­то­рые не счи­та­ют­ся осо­бен­но хо­ро­ши­ми. Сей­час Ин­дия по­треб­ля­ет 1,9–2 мил­ли­о­на тонн под­сол­неч­но­го мас­ла в год. И в со­от­вет­ствии с тем­па­ми ро­ста на­се­ле­ния че­рез три-че­ты­ре го­да бу­дет по­треб­лять его вдвое больше. В Ки­тае по­треб­ле­ние под­сол­неч­но­го мас­ла уве­ли­чит­ся на 0,5–0,6 мил­ли­о­на тонн. В про­чих стра­нах — на 0,2 мил­ли­о­на тонн. То есть со­во­куп­ный ожи­да­е­мый при­рост ми­ро­во­го по­треб­ле­ния — не ме­нее 2,5 мил­ли­о­на тонн, ко­то­рых Укра­и­на уже не смо­жет по­ста­вить, и мы эту до­лю мо­жем за­брать. Ес­ли в ны­неш­нем се­зоне 2016/17 го­да Россия по­ста­ви­ла на экс­порт 1,7 мил­ли­о­на тонн под­сол­неч­но­го мас­ла, то че­рез несколь­ко лет эта циф­ра мо­жет со­ста­вить 4,2 мил­ли­о­на. Ес­ли го­во­рить о всех ви­дах рас­ти­тель­ных ма­сел, вклю­чая рап­со­вое, со­е­вое, по­лу­чит­ся еще больше — при­мер­но 5,4 мил­ли­о­на тонн.

У Рос­сии есть два глу­бо­ко­вод­ных пор­та — Но­во­рос­сийск и Та­мань, и их мощ­но­стей для пе­ре­вал­ки этих объ­е­мов хва­тит. В Та­ма­ни пе­ре­вал­ка сей­час со­став­ля­ет 1,5–1,6 мил­ли­о­на тонн, и мож­но уве­ли­чить ее еще на один мил­ли­он, до 2,5–2,6 мил­ли­о­на; то же в Но­во­рос­сий­ске, хо­тя он, ко­неч­но, под нефть больше за­то­чен. Ес­ли по­смот­реть пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­щие мощ­но­сти, то их в Рос­сии да­же из­бы­ток — 24 мил­ли­о­на тонн, при том что уро­жай то­го же под­сол­неч­ни­ка — все­го 11 мил­ли­о­нов тонн. Да­же ес­ли до­ба­вить сю­да сою — до­пу­стим, еще мил­ли­о­на три — и рапс, все рав­но по­лу­ча­ет­ся боль­шой пе­ре­из­бы­ток мощ­но­стей.

Во­ля к экс­пор­ту

— По­лу­ча­ет­ся, что по­ми­мо Рос­сии и нет пре­тен­ден­тов на до­пол­ни­тель­ный ку­сок этого пи­ро­га — ми­ро­во­го спро­са на подсолнечное мас­ло. То­гда глав­ная интрига в том, ко­му от него больше до­ста­нет­ся из российских экс­пор­те­ров. Ваша ком­па­ния пре­тен­ду­ет здесь на ли­дер­ство?

— Сей­час трой­ка ос­нов­ных иг­ро­ков, име­ю­щих дву­знач­ные до­ли рын­ка, — «Астон», на­ша ком­па­ния и «Юг Ру­си». У «Асто­на» в се­зоне 2016/17 го­да бы­ла до­ля 24 про­цен­та, у нас — про­цен­тов шест­на­дцать. Но это ры­нок очень ди­на­мич­ный, из­мен­чи­вый. В неко­то­рые ме­ся­цы у нас бы­ло бо­лее 30 про­цен­тов. Вот сей­час мы на­ча­ли но­вый год, в сен­тяб­ре, и из 120 тысяч тонн, ко­то­рые вы­вез­ла Россия, 53 ты­ся­чи — на­ши. То есть у нас до­ля 45 про­цен­тов, а все осталь­ные идут с боль­шим от­ры­вом. И в сле­ду­ю­щем се­зоне, я ду­маю, мы про­сто обя­за­ны взять треть рын­ка, ес­ли го­во­рить в сред­нем. То есть в 2016/17 го­ду мы экс­пор­ти­ро­ва­ли 270 тысяч тонн, а в сле­ду­ю­щем со­би­ра­ем­ся вы­вез­ти больше 400 тысяч тонн и стать пер­вы­ми. При­чем на­ши мощ­но­сти уже сей­час за­гру­же­ны, но мы мо­жем ис­поль­зо­вать да­валь­че­ские мощ­но­сти.

— На чем ос­но­ва­на ваша уве­рен­ность, что вы обой­де­те кон­ку­рен­тов?

— С од­ной сто­ро­ны, ко­неч­но, про­да­жи за­ви­сят от ры­ноч­ной конъ­юнк­ту­ры, а с дру­гой — от во­ли при­сут­ство­вать на этом рын­ке. И здесь я под­хо­жу к глав­но­му. Ку­да Россия до сих пор экс­пор­ти­ро­ва­ла мас­ло? На Тур­цию при­хо­дит­ся про­цен­тов тридцать или больше на­ше­го экс­пор­та, вто­рое ме­сто за­ни­ма­ет Еги­пет. Это ближ­ние рас­сто­я­ния, ку­да неболь­шие су­да гру­зо­подъ­ем­но­стью шесть тысяч тонн мо­гут дой­ти. По­то­му что все пор­ты, ко­то­рые оста­лись в Рос­сии по­сле рас­па­да СССР, — это пор­ты в Азов­ском мо­ре, а оно мел­кое, и там мо­гут хо­дить толь­ко су­да-ше­сти­ты­сяч­ни­ки. До Турции они дой­дут, до Егип­та дой­дут, а даль­ше уже нет. А глу­бо­ко­вод­ные пор­ты ото­шли Укра­ине.

Но у на­шей ком­па­нии до­ля в экс­пор­те Рос­сии в эти ближ­ние стра­ны не та­кая боль­шая — про­цен­тов де­сять-две­на­дцать, за­то на рын­ках даль­них стран на­ша до­ля в рос­сий­ском экс­пор­те 50 про­цен­тов. По­став­ля­ем мас­ло в Иран, Са­у­дов­скую Ара­вию, Араб­ские Эми­ра­ты, Ливан, де­ла­ем пи­лот­ные по­став­ки в Ки­тай, Ин­дию, Ма­лай­зию. Бла­го­да­ря соб­ствен­но­му пор­ту в Та­ма­ни, един­ствен­но­му в Рос­сии глу­бо­ко­вод­но­му мор­ско­му тер­ми­на­лу по пе­ре­вал­ке рас­ти­тель­ных ма­сел, мы мо­жем гру­зить боль­шие тан­ке­ры — пят­на­дца­ти­ты­сяч­ни­ки, трид­ца­ти­ты­сяч­ни­ки — и от­прав­лять да­ле­ко, эко­но­мя на ло­ги­сти­ке и на фрах­те.

— На­сколь­ко мне из­вест­но, ваша ком­па­ния стро­и­ла порт Та­мань в рас­че­те на им­порт паль­мо­во­го мас­ла, пе­ре­ра­бот­ка ко­то­ро­го ста­ла од­ним из глав­ных на­прав­ле­ний ва­ше­го биз­не­са. Ин­те­рес­но, а экс­порт в тот мо­мент уже вхо­дил в стра­те­ги­че­ские пла­ны?

— Как раз с 2008–2009 го­дов, вре­ме­ни стро­и­тель­ства в Та­ма­ни за­во­да по про­из­вод­ству пи­ще­вых ин­гре­ди­ен­тов (спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных жи­ров, по­лу­ча­е­мых пу­тем пе­ре­ра­бот­ки рас­ти­тель­ных ма­сел, в том чис­ле паль­мо­во­го. — «Экс­перт») и пор­та, мы на­ча­ли ак­тив­но экс­пор­ти­ро­вать свою про­дук­цию. До этого, на­вер­ное с на­ча­ла 2000-х, речь шла о неболь­ших Подсолнечное мас­ло, мож­но счи­тать, мас­ло — что это элитное, ни­ше­вое его по­треб­ля­ет­ся все­го 16–18 млн тонн в год. Для срав­не­ния: тро­пи­че­ских ма­сел по­треб­ля­ют 60–65 млн тонн, со­е­во­го мас­ла — 45–50 млн тонн, рап­со­во­го —

25–30 млн тонн

объ­е­мах экс­пор­та в стра­ны СНГ и дру­гие близ­ле­жа­щие стра­ны бу­ти­ли­ро­ван­но­го мас­ла под мар­кой «Сло­бо­да». Мы и сей­час про­дол­жа­ем его вы­во­зить, это со­став­ля­ет про­цен­тов де­сять от об­ще­го объ­е­ма на­ше­го экс­пор­та и про­цен­тов во­семь-де­вять от рос­сий­ско­го экс­пор­та фа­со­ван­но­го мас­ла. Что ка­са­ет­ся стро­и­тель­ства пор­та, то, по­вто­рюсь, идея вы­хо­да на да­ле­кие рын­ки, ко­неч­но, уже то­гда бы­ла ос­нов­ной.

— Вы ока­за­лись кру­ты­ми стра­те­га­ми...

— Ско­рее был вы­бран пра­виль­ный мо­мент. По­то­му что идея им­пор­то­за­ме­ще­ния на рос­сий­ском рын­ке спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных жи­ров то­же бы­ла но­ва­тор­ской, она ро­ди­лась, ко­гда и сло­ва са­мо­го — «им­пор­то­за­ме­ще­ние» — еще не бы­ло в оби­хо­де. В те го­ды им­порт­ные жи­ры за­ни­ма­ли 49 про­цен­тов рос­сий­ско­го рын­ка, их сю­да за­во­зи­ли дат­чане, шве­ды, ма­лай­зий­цы и прочие. Бла­го­да­ря стро­и­тель­ству та­ман­ской пло­щад­ки мы по­лу­чи­ли до­ступ к сы­рью вы­со­ко­го ка­че­ства и смогли уже в Рос­сии про­из­во­дить эту про­дук­цию. При­чем качество этих жи­ров у нас не ху­же, а за­ча­стую луч­ше, чем им­порт­ных.

— С рын­ком спе­ц­жи­ров, ко­неч­но, ма­ло что срав­нит­ся по ди­на­ми­ке и по до­ход­но­сти. Это ведь бла­го­да­ря ему «Эф­ко» вы­рос в ги­ган­та мас­ло­жи­ро­вой ин­ду­стрии?

— В том чис­ле. Но все же из ре­ги­о­наль­но­го в фе­де­раль­но­го про­из­во­ди­те­ля мы вы­рос­ли бла­го­да­ря брен­до­вой про­дук­ции,

ко­то­рая до сих пор ге­не­ри­ру­ет зна­чи­тель­ную часть на­шей вы­руч­ки (мас­ло и со­усы под брен­дом «Сло­бо­да», мас­ло Altero. —

«Экс­перт»). За де­сять лет об­щая вы­руч­ка ком­па­нии вы­рос­ла в пят­на­дцать раз, до 107 мил­ли­ар­дов руб­лей.

— А на по­ка­за­те­лях экс­пор­та по­яв­ле­ние пор­та Та­мань как от­ра­зи­лось?

— Экс­порт­ная вы­руч­ка за по­след­ние пять лет удво­и­лась в руб­ле­вом вы­ра­же­нии и по ито­гам ра­бо­ты в 2016/17 го­ду со­ста­ви­ла 20,1 мил­ли­ар­да руб­лей. В бли­жай­шие го­ды мы пла­ни­ру­ем до­ве­сти до­лю экс­пор­та до чет­вер­ти об­щей вы­руч­ки.

— Что для этого необ­хо­ди­мо по­ми­мо глу­бо­ко­вод­но­го пор­та? Ка­кие у вас еще есть кон­ку­рент­ные пре­иму­ще­ства?

— На­шим кон­ку­рент­ным пре­иму­ще­ством яв­ля­ет­ся, ко­неч­но, качество про­дук­ции, ко­то­рое под­твер­жде­но все­ми спо­со­ба­ми и со­по­ста­ви­мо со все­ми ми­ро­вы­ми ана­ло­га­ми. Ко­гда в на­ча­ле этого го­да мы от­прав­ля­ли в Ин­дию пер­вый рос­сий­ский пря­мой тан­кер, шест­на­дца­ти­ты­сяч­ник, то да­же на мас­ло­жи­ро­вой кон­фе­рен­ции, ко­гда на­род об этом узнал, нам ап­ло­ди­ро­ва­ли.

— Что зна­чит пря­мой тан­кер?

— Это про­да­жа на­пря­мую фи­наль­но­му по­тре­би­те­лю в Ин­дии, ко­гда мы са­ми за­фрах­то­ва­ли тан­кер и от­пра­ви­ли его им, от две­ри до две­ри, без по­сред­ни­ков.

— А как это свя­за­но с ка­че­ством про­дук­та?

— Они про­ве­ря­ли на­ше качество, при­чем очень тща­тель­но, и оно их устро­и­ло. Они ку­пи­ли на­ше мас­ло и ска­за­ли: да­вай­те еще. И это при том, что в Ин­дии еще плот­но си­дит Укра­и­на и ин­ду­сы про­сто при­вык­ли к укра­ин­ско­му ка­че­ству мас­ла. Я ду­маю, что в но­яб­ре мы осу­ще­ствим первую пря­мую по­став­ку мас­ла в Ки­тай.

— Укра­ин­ское качество мас­ла — это, как я по­ни­маю, хо­ро­шее качество? Что вхо­дит в это по­ня­тие?

— Там мно­го па­ра­мет­ров: про­зрач­ность, йод­ное и пе­ре­кис­ное чис­ло, дол­жен от­сут­ство­вать осадок в ви­де фос­фа­ти­дов и вос­ков. То есть тре­бо­ва­ния очень жест­кие. И то, что мы им со­от­вет­ству­ем, на са­мом де­ле на­ша за­слу­га.

— Это за­ви­сит от тех­но­ло­гий пе­ре­ра­бот­ки сы­рья?

— От тех­но­ло­гий то­же. На­при­мер, есть стра­ны, в ко­то­рых тре­бо­ва­ния к ка­че­ству са­мые вы­со­кие, там тре­бу­ет­ся так на­зы­ва­е­мое гид­ра­ти­ро­ван­ное мас­ло (гид­ра­та­ция — тех­но­ло­гия очист­ки, ко­гда че­рез на­гре­тое мас­ло про­пус­ка­ют на­гре­тую во­ду в рас­пы­лен­ном со­сто­я­нии, бла­го­да­ря че­му белки и сли­зи­стые ве­ще­ства вы­па­да­ют в осадок. — «Экс­перт»). Ес­ли Тур­ция и Еги­пет при­ни­ма­ют мас­ло негид­ра­ти­ро­ван­ное, у них чуть ни­же стан­дар­ты ка­че­ства, то в Ки­тае, Ин­дии и Иране, по­сколь­ку оно счи­та­ет­ся элит­ным про­дук­том, хо­тят его ви­деть гид­ра­ти­ро­ван­ным, то есть свет­лым, очи­щен­ным. Укра­и­на, кстати, гид­ра­та­цию вез­де уже по­стро­и­ла, а Россия — не вез­де. У на­шей ком­па­нии есть та­кая тех­но­ло­гия.

Ес­ли го­во­рить о кон­ку­рент­ных пре­иму­ще­ствах, то для ком­па­нии-экс­пор­те­ра это, на­вер­ное, вер­ти­каль­ная ин­те­гра­ция биз­не­са — от по­куп­ки се­меч­ки и хра­не­ния на эле­ва­то­рах, пе­ре­ра­бот­ки на соб­ствен­ных заводах до по­груз­ки на тан­ке­ры и от­прав­ки на даль­ние рас­сто­я­ния. У нас сво­их эле­ва­то­ров 12 штук мощ­но­стью хра­не­ния 500 тысяч тонн под­сол­неч­ни­ка. И еще мно­го при­вле­чен­ных. Про по­груз­ку-от­прав­ку мы уже го­во­ри­ли. Управ­ле­ние всей этой це­поч­кой поз­во­ля­ет иметь нор­маль­ную рен­та­бель­ность биз­не­са. По­то­му что на экс­пор­те мы за­ра­ба­ты­ва­ем, но не так что­бы мно­го: в меж­ду­на­род­ном трей­дин­ге во­об­ще нор­маль­ной счи­та­ет­ся до­ход­ность один-два про­цен­та, а три-че­ты­ре — очень хо­ро­шей. Это не как у сель­хоз­про­из­во­ди­те­лей, ко­то­рые за­ра­ба­ты­ва­ют 50–60 про­цен­тов по EBITDA, или, на дру­гом конце це­поч­ки, у се­тей — 40–50 про­цен­тов по EBITDA. Что ка­са­ет­ся пе­ре­ра­бот­ки, то она в Рос­сии в прин­ци­пе да­ет ми­ни­маль­ную или от­ри­ца­тель­ную рен­та­бель­ность из-за из­быт­ка мощ­но­стей при нехват­ке сы­рья. Ес­ли бы мы за­ни­ма­лись толь­ко пе­ре­ра­бот­кой без вер­ти­каль­ной ин­те­гра­ции, то, на­вер­ное, дав­но бы ку­да-то ушли или бы­ли бы недо­гру­же­ны. Вы­ру­ча­ет имен­но то, что мы, имея ноль или неболь­шой ми­нус по рен­та­бель­но­сти пе­ре­ра­бот­ки, на май­о­не­зе, на мас­ле фа­со­ван­ном име­ем во­семь-де­вять про­цен­тов рен­та­бель­но­сти, по­том — на спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных жи­рах, неболь­шую рен­та­бель­ность на экс­пор­те, еще сколь­ко­то — на пе­ре­вал­ке, и в це­лом по­лу­ча­ет­ся сба­лан­си­ро­ван­ный фи­нан­со­вый ре­зуль­тат.

Как кон­ку­рен­тые недо­стат­ки пре­вра­тить в пре­иму­ще­ства

— Вы на­вер­ня­ка сле­ди­те за меж­ду­на­род­ны­ми ком­па­ни­я­ми, ра­бо­та­ю­щи­ми на этом рын­ке, и зна­е­те, ка­кие у них есть ко­зы­ри. Мо­жет ли их опыт быть нам по­ле­зен?

— Их силь­ная сто­ро­на, и мы это ви­дим по круп­ным иг­ро­кам, по Wilmar и по Bunge, в том, что они стро­ят мощ­но­сти по хра­не­нию в тех стра­нах, ку­да экс­пор­ти­ру­ют. И это, на­вер­ное, мог­ло бы быть на­шим сле­ду­ю­щим ша­гом. По­то­му что, имея мощ­но­сти по хра­не­нию на ме­стах, ты по­лу­ча­ешь пре­иму­ще­ства в ло­ги­сти­ке, пре­иму­ще­ства да­же в от­сле­жи­ва­нии це­ны — ко­гда мож­но то­вар от­пу­стить, а ко­гда при­дер­жать на этих мощ­но­стях хра­не­ния. Это со­всем дру­гие воз­мож­но­сти. И тут, на­вер­ное, нам сто­и­ло бы по­про­сить помощи у го­су­дар­ства.

— Стро­и­тель­ство скла­дов для хра­не­ния мас­ла на ме­стах — это до­ро­гое удо­воль­ствие?

— Для муль­ти­на­ци­о­на­лов не очень до­ро­гое, у них день­ги под один про­цент. А мы без помощи го­су­дар­ства в стро­и­тель­ство за ру­бе­жом, на­вер­ное, не пой­дем. Хо­тя мы и уме­ем стро­ить — мы все за­во­ды по­стро­и­ли са­мо­сто­я­тель­но и да­же про­ек­ти­ро­ва­ли и стро­и­ли за­вод для Bunge в Ко­ло­дез­ном (по­се­лок в Во­ро­неж­ской об­ла­сти. — «Экс­перт»), ко­гда они при­хо­ди­ли в Рос­сию. Ко­неч­но, мы спо­соб­ны все это сде­лать и за ру­бе­жом, но там рис­ки дру­гие, фи­нан­си­ро­ва­ние дру­гое, и там на­до ид­ти с кем-то ру­ка об ру­ку, ско­рее все­го, с го­су­дар­ством.

— А за­ре­ги­стри­ро­вать в стране экс­пор­та юр­ли­цо и взять кре­дит под один про­цент — та­кой ва­ри­ант вас не устра­и­ва­ет?

— Это одна из возможностей. Но все рав­но, мо­жет быть, луч­ше вклю­чать в эту схе­му Рос­сий­ский экс­порт­ный центр или Рос­эк-

сим­банк, что­бы не брать день­ги у за­гра­нич­ных бан­ков. По­то­му что я пом­ню, как мы пе­ре­жи­ва­ли кри­зис 2008–2009 го­дов (я то­гда был еще в долж­но­сти фи­нан­со­во­го ди­рек­то­ра груп­пы) — как за­пад­ные бан­ки быст­ро от­ва­ли­ва­лись и оста­ва­лись толь­ко рос­сий­ские. По­это­му за­пад­ное фи­нан­си­ро­ва­ние — это не все­гда сча­стье, хо­тя, ко­неч­но, оно да­ет кон­ку­рен­то­спо­соб­ность по став­ке. Но в плане ста­биль­но­сти луч­ше ид­ти со сво­и­ми.

— Вы ска­за­ли, что в Рос­сии вы­ра­щи­ва­ют все­го один­на­дцать мил­ли­о­нов тонн под­сол­неч­ни­ка, имея вдвое больше мощ­но­стей по пе­ре­ра­бот­ке. А не на­до ли в этом слу­чае уве­ли­чить про­из­вод­ство се­мян? И от че­го это за­ви­сит?

— Это са­мое уз­кое ме­сто. Россия по­ка не до­стиг­ла мак­си­му­ма по про­из­вод­ству мас­ло­се­мян. Ес­ли нам улуч­шить се­во­обо­рот по се­ме­нам под­сол­неч­ни­ка хо­тя бы до уров­ня Укра­и­ны, я не го­во­рю о Бол­га­рии, то и се­мян, и под­сол­неч­но­го мас­ла, бес­спор­но, бу­дет больше. У нас сей­час раз в семь лет се­ют под­сол­неч­ник, а мно­гие — раз в де­сять лет. Бол­га­рия се­ет раз в че­ты­ре го­да бла­го­да­ря пра­виль­но­му се­во­обо­ро­ту и аг­ро­тех­но­ло­ги­ям, ко­то­рые по­мо­га­ют поч­ве быст­рее вос­ста­нав­ли­вать­ся. По­том, в Рос­сии не все зем­ли, ко­то­рые мог­ли быть под под­сол­неч­ни­ком, сей­час под ним на­хо­дят­ся, то есть нуж­но рас­ши­рять по­сев­ные пло­ща­ди. Это с од­ной сто­ро­ны. С дру­гой — в рам­ках ВТО Россия бы­ла вы­нуж­де­на сни­зить по­шли­ны на вы­воз се­меч­ки — за по­след­ние го­ды с 20 про­цен­тов до 6,5 про­цен­та. В ре­зуль­та­те вме­сто мас­ла в Тур­цию по­еха­ли се­ме­на под­сол­неч­ни­ка — в пять раз под­прыг­нул экс­порт. По­это­му на­шей стране име­ет смысл про­ду­мать ка­кие-то за­гра­ди­тель­ные экс­порт­ные по­шли­ны, что­бы сти­му­ли­ро­вать вы­воз про­дук­ции с до­бав­лен­ной сто­и­мо­стью — мас­ла, а не сы­рья. Тем бо­лее что на­ши ев­ро­пей­ские парт­не­ры про­тив нас так или ина­че за­гра­ди­тель­ные ме­ры вво­дят. До ян­ва­ря 2014 го­да Россия в ЕС экс­пор­ти­ро­ва­ла подсолнечное мас­ло, а по­сле по­вы­ше­ния ввоз­ной по­шли­ны и со­зда­ния зо­ны сво­бод­ной тор­гов­ли Укра­и­ны с Ев­ро­пой этот ры­нок фак­ти­че­ски ото­шел укра­ин­цам.

Но ес­ли смот­реть ши­ре, то кро­ме под­сол­неч­ни­ка есть дру­гие мас­ла — это то­же пер­спек­тив­ное на­прав­ле­ние. Есть со­е­вое мас­ло, есть рап­со­вое, есть, на­ко­нец, сафлор, ры­жик и дру­гие мас­лич­ные. Сафло­ро­вое мас­ло, на­при­мер, поль­зу­ет­ся спро­сом в Турции. Эти мас­ла в по­тен­ци­а­ле то­же мо­гут за­гру­жать су­ще­ству­ю­щие мощ­но­сти. Тут еще мно­го рын­ков ни­ше­вых. Очень пер­спек­тив­ная те­ма с со­ей, но это больше в сто­ро­ну со­е­во­го шро­та, чем со­е­во­го мас­ла, мас­ло там по­чти по­боч­ный про­дукт. (Шрот — про­дукт пе­ре­ра­бот­ки мас­ло­се­мян, ко­то­рый ис­поль­зу­ет­ся как ком­по­нент кор­мов для сель­ско­хо­зяй­ствен­ных жи­вот­ных и пти­цы. — «Экс­перт»).

— Вы экс­пор­ти­ру­е­те шрот?

— Экс­пор­ти­ру­ем, но неболь­шие объ­е­мы. Во-пер­вых, мы по­ка еще не на­сы­ти­ли внут­рен­ний ры­нок шро­том, в от­ли­чие от мас­ла, ко­то­рым ры­нок уже на­сы­щен. Шро­том по­ка сво­их кор­мим — Бел­го­род­скую, Во­ро­неж­скую об­ла­сти, Чер­но­зе­мье, ко­то­рые обес­пе­чи­ва­ют нас мя­сом. Во-вто­рых, шрот ме­нее мар­жи­наль­ный про­дукт, чем мас­ло. Прав­да, по шро­там у нас в кор­по­ра­тив­ном цен­тре R&D — ин­но­ва­ци­он­ном цен­тре «Би­рюч» — сей­час есть про­ект, ко­то­рый, воз­мож­но, из­ме­нит всю кон­цеп­цию про­даж шро­та и поз­во­лит сде­лать не про­сто шрот, а «су­перш­рот». Раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся тех­но­ло­гия твер­до­фаз­ной фер­мен­та­ции, бла­го­да­ря ко­то­рой пи­та­тель­ность шро­та долж­на воз­рас­ти, а ко­ли­че­ство клет­чат­ки в нем, то есть ан­ти­пи­та­тель­ных ве­ществ, — сни­зить­ся до ми­ни­му­ма. Сей­час мы экс­пор­ти­ру­ем 70–100 тысяч тонн шро­та в год, а ес­ли этот про­ект со­сто­ит­ся, то­гда, воз­мож­но, объ­е­мы экс­пор­та вы­рас­тут зна­чи­тель­но — и в Юж­ную Ев­ро­пу, и в Тур­цию, и в дру­гие стра­ны Чер­но­мор­ско­го бас­сей­на.

— Су­дя по все­му, у вас есть и еще ин­но­ва­ци­он­ные за­дум­ки в от­но­ше­нии экс­пор­та?

— Ко­неч­но, есть. По­то­му что, ес­ли мы го­во­рим о раз­ви­тии экс­пор­та, то это невоз­мож­но сде­лать, не за­во­е­вы­вая но­вые рын­ки и не рас­ши­ряя свой экс­порт­ный про­дук­то­вый порт­фель. Это оче­вид­но. Воз­вра­ща­ясь к во­про­су о на­ших кон­ку­рент­ных пре­иму­ще­ствах, по­вто­рю, что это ин­те­гри­ро­ван­ная биз­не­смо­дель — раз, глу­бо­ко­вод­ный порт, ко­то­рый у нас по­явил­ся, — два, и тре­тье, о чем я еще не ска­зал, — это ко­ман­да лю­дей и еже­днев­ная па­хо­та. Больше, на­вер­ное, ни­че­го не при­ду­ма­ешь. Год назад мы со­зда­ли экс­порт­ный ди­ви­зи­он, ку­да на­бра­ли 160 управ­лен­цев. Так у нас по­яви­лась и ана­ли­ти­ка по рын­ку, и вы­со­ко­ква­ли­фи­ци­ро­ван­ные про­даж­ни­ки, и ло­ги­сты, и фи­нан­си­сты, и прочие. Кад­ры в ос­нов­ном мест­ные, воронежские и из Крас­но­дар­ско­го края — вы­пуск­ни­ки на­ших ву­зов, они ме­нее из­ба­ло­ва­ны, чем в Москве. Ко­неч­но, мы их тре­ни­ру­ем, обу­ча­ем в сво­ей шко­ле ме­недж­мен­та. По­ми­мо чи­сто экс­порт­ных опе­ра­ций, они еще управ­ля­ют всей внут­рен­ней про­из­вод­ствен­ной це­поч­кой — от за­куп­ки се­мян и пе­ре­ра­бот­ки до ре­а­ли­за­ции ко­неч­ным по­ку­па­те­лям.

— То есть у вас обра­зо­ва­лась мат­рич­ная струк­ту­ра?

— Се­те­вая. Есть ди­ви­зи­он, ко­то­рый за­ни­ма­ет­ся пе­ре­ра­бот­кой сои и под­сол­неч­ни­ка для нужд внут­рен­не­го по­треб­ле­ния, и есть две про­из­вод­ствен­ные пло­щад­ки на юге стра­ны, ко­то­рые от­но­сят­ся к на­ше­му ди­ви­зи­о­ну и в ос­нов­ном про­из­во­дят подсолнечное мас­ло для экс­пор­та. По­лу­ча­ет­ся, что мы са­ми се­меч­ку за­го­то­ви­ли, по­хра­ни­ли на эле­ва­то­ре, пе­ре­ра­бо­та­ли, до­ста­ви­ли по же­лез­ной до­ро­ге до пор­та ли­бо непо­сред­ствен­но на при­пор­то­вом за­во­де в ем­ко­сти на­ли­ли, на тан­кер от­гру­зи­ли, вы­руч­ку по­лу­чи­ли. Весь цикл в од­них ру­ках.

— Это управ­лен­че­ский экс­пе­ри­мент?

— Да, мы по­про­бо­ва­ли это объ­еди­нить, и пер­вый се­зон по­ка­зал, что вро­де бы непло­хо по­лу­ча­ет­ся. Ес­ли сле­ду­ю­щий се­зон бу­дет не ху­же, а луч­ше, — зна­чит, бизнес-мо­дель ра­бо­чая. Струк­ту­ра все­гда очень важ­на, на ней лег­че вы­иг­рать, чем, ска­жем, на чуй­ке рын­ка. Хо­тя без чуй­ки то­же ни­ку­да. Я вот сей­час жа­лею, что не те языки учил, ко­то­рые бы мне по­мог­ли в Иране и Ин­дии, — фар­си, хин­ди. Ко­гда я по­сле Ев­ро­пы (Алек­сей Гав­ри­лов до при­хо­да в 2006 го­ду в «Эф­ко» де­сять лет ра­бо­тал фи­нан­си­стом в штаб-квар­ти­рах меж­ду­на­род­ных кор­по­ра­ций. — «Экс­перт») стал по­гру­жать­ся в этот Во­сток, в Азию, то уви­дел со­вер­шен­но дру­гой огром­ный мир. Кстати, в Ин­дии мне неожи­дан­но по­мог Иван Еф­ре­мов, наш пи­са­тель­фан­таст (спа­си­бо со­вет­ской шко­ле!). Там мо­им контр­аген­том был че­ло­век из ка­сты бра­ми­нов, а я, при­хва­чен­ный в юно­сти чте­ни­ем Еф­ре­мо­ва, вспом­нил из его ро­ма­на «Лез­вие брит­вы» опи­са­ние этой бра­мин­ской ре­аль­но­сти и спра­ши­ваю: что у те­бя за бе­лые шну­ры — бра­мин­ские, что ли? Он по­звал ме­ня в храм, и я узнал там Ар­джу­ну, узнал Виш­ну, еще ко­го-то. По­сле этого пе­ре­го­во­ры по­шли лег­ко. Ко­гда я про­ци­ти­ро­вал что-то вро­де «Про­ти­во­ре­чи­вы­ми сло­ва­ми ты сби­ва­ешь ме­ня с тол­ку. Го­во­ри лишь о том, чем я мо­гу до­стиг­нуть Бла­га, — ска­зал Ар­джу­на», то мой парт­нер по пе­ре­го­во­рам с го­тов­но­стью от­клик­нул­ся: «А, хо­ро­шо. То­гда про це­ну». ■

Алек­сей Гав­ри­лов, ди­рек­тор ди­ви­зи­о­на по раз­ви­тию экс­порт­но­го по­тен­ци­а­ла «Эф­ко»: «Сей­час кон­фи­гу­ра­ция ми­ро­во­го рын­ка ме­ня­ет­ся. У Укра­и­ны тем­пы ро­ста про­из­вод­ства мас­ла за­мед­ли­лись, а у Рос­сии как раз на­обо­рот, и мы пря­мо сей­час мо­жем вы­дви­гать­ся на ми­ро­вые рын­ки»

«Струк­ту­ра все­гда очень важ­на, на ней лег­че вы­иг­рать, чем, ска­жем, на чуй­ке рын­ка»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.