ХРОНИКИ ЭПО­ХИ РУС­СКО­ГО ТЕАТРАЛЬНОГО ВОЗ­РОЖ­ДЕ­НИЯ

Ekspert - - СОДЕРЖАНИЕ -

В Москве прошел фестиваль «Золотая мас­ка», в оче­ред­ной раз со­брав­ший на столичных пло­щад­ках лучшие си­лы оте­че­ствен­но­го те­ат­ра

Юрий Бу­ту­сов до­во­дит че­хов­ский текст до края сце­ни­че­ско­го су­ще­ство­ва­ния,

вы­се­кая из него, как при

уда­ре кам­ня о ка­мень, ис­кры но­во­го смыс­ла, ко­то­рый воз­мож­но осо­знать

толь­ко в тот мо­мент, ко­гда ты смот­ришь на про­ис­хо­дя­щее на сцене

В Москве прошел фестиваль «Золотая мас­ка», в оче­ред­ной раз со­брав­ший на столичных пло­щад­ках лучшие си­лы оте­че­ствен­но­го те­ат­ра

Смерть Оле­га Та­ба­ко­ва, слу­чив­ша­я­ся бук­валь­но в дни фе­сти­ва­ля, на­кры­ла его сво­ей те­нью. Все­го год на­зад он сто­ял на сцене Те­ат­ра име­ни Ста­ни­слав­ско­го и Не­ми­ро­ви­ча-Дан­чен­ко и го­во­рил речь по слу­чаю при­суж­де­ния ему «Зо­ло­той мас­ки» за вы­да­ю­щий­ся вклад в раз­ви­тие театрального ис­кус­ства. Он го­во­рил доль­ше, чем по­ла­га­ет­ся, но кто же знал, что это его про­щаль­ная речь и сле­ду­ю­щая це­ре­мо­ния раз­да­чи на­град «Зо­ло­той мас­ки» бу­дет про­хо­дить в «ми­ре без Та­ба­ко­ва»? В этом го­ду у него то­же был по­вод прий­ти на це­ре­мо­нию на­граж­де­ния: спек­такль по «Дра­ко­ну» Ев­ге­ния Швар­ца, в ко­то­ром он сыг­рал свою по­след­нюю роль — роль бур­го­мист­ра, но­ми­ни­ро­ван в ка­те­го­рии «Дра­ма­ти­че­ский спек­такль боль­шой фор­мы». Фи­наль­ная це­ре­мо­ния не про­сто сим­во­ли­зи­ру­ет един­ство рус­ско­го театрального про­стран­ства (оно яв­ля­ет­ся та­ко­вым в фи­зи­че­ском смыс­ле) — по­доб­ных кон­цен­тра­ции и раз­но­об­ра­зия те­ат­раль­ных ак­те­ров и ре­жис­се­ров ни в ка­кой дру­гой день и ни в ка­ком дру­гом ме­сте про­сто не мо­жет быть. В про­шлом го­ду Олег Та­ба­ков эту кон­цен­тра­цию мно­го­крат­но уси­лил — в по­след­ний раз. Вто­рая тень, на­крыв­шая не толь­ко фестиваль, но и те­ат­раль­ное со­об­ще­ство в це­лом, — де­ло «Седь­мой сту­дии», со­здан­ной Ки­рил­лом Се­реб­рен­ни­ко­вым, од­ним из немно­гих рус­ских те­ат­раль­ных ре­жис­се­ров с ми­ро­вым име­нем. «Седь­мая сту­дия» бы­ла не про­сто про­ек­том, ко­то­рый по­лу­чал от го­су­дар­ства день­ги и по­став­лял пуб­ли­ке некую сум­му зре­лищ. Этот про­ект был при­зван про­из­ве­сти струк­тур­ную ре­во­лю­цию в рус­ском те­ат­раль­ном про­стран­стве. Он дол­жен был при­не­сти в рус­ский те­атр неви­дан­ную до­се­ле идео­ло­ги­че­скую и ор­га­ни­за­ци­он­ную сво­бо­ду, в те­атр, ко­то­рый в его преж­нем и ны­неш­нем ви­де плоть от пло­ти со­ци­а­ли­сти­че­ско­го го­су­дар­ства — та его часть, ко­то­рая су­ме­ла вы­жить в прин­ци­пи­аль­но но­вой об­ще­ствен­но­по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ции. Энер­гия, с ко­то­рой Се­реб­рен­ни­ков взял­ся за ре­ше­ние та­кой за­да­чи, со­кру­ши­ла ка­зав­шу­ю­ся непро­би­ва­е­мой сте­ну. «Седь­мая сту­дия» и кри­стал­ли­зо­вав­ший ее опыт «Го­голь­центр» из­ме­ни­ли рус­ский те­ат­раль­ный мир: как спо­соб су­ще­ство­ва­ния на сцене, так и спо­соб вос­при­я­тия все­го про­ис­хо­дя­ще­го на ней и во­круг нее. Ата­ка

След­ствен­но­го ко­ми­те­та РФ на со­зда­те­лей «Седь­мой сту­дии» и по­сле­до­вав­ший за ней арест са­мо­го Се­реб­рен­ни­ко­ва (в этом де­ле он, без­услов­но, цен­траль­ная фи­гу­ра с точ­ки зре­ния дра­ма­тур­гии) впи­сы­ва­ют­ся в ар­хе­ти­пи­че­ский сю­жет о Про­ме­тее, ко­то­рый во­пре­ки во­ле выс­ших сил при­нес лю­дям огонь и вне за­ви­си­мо­сти от по­след­ствий со­де­ян­но­го дол­жен по­не­сти за это на­ка­за­ние. И тем не ме­нее в ны­неш­нем се­зоне Се­реб­рен­ни­ков но­ми­ни­ро­ван в но­ми­на­ции «Луч­шая ра­бо­та ре­жис­се­ра» сра­зу в двух жан­ро­вых ка­те­го­ри­ях: «Дра­ма­ти­че­ский спек­такль боль­шой фор­мы» («Ах­ма­то­ва. По­э­ма без ге­роя», «Го­голь-центр») и «Опе­ра» («Ча­ад­ский», «Ге­ли­кон-опе­ра») — ред­чай­ший, воз­мож­но един­ствен­ный в ис­то­рии фе­сти­ва­ля слу­чай.

Ни­ко­гда преж­де в Рос­сии и ни­где в ми­ре не ра­бо­та­ло од­но­вре­мен­но так мно­го по-на­сто­я­ще­му вы­да­ю­щих­ся ре­жис­се­ров. Со все­ми ее огре­ха­ми, непо­во­рот­ли­во­стью, кон­сер­ва­тиз­мом, си­сте­ма рус­ских го­су­дар­ствен­ных ре­пер­ту­ар­ных те­ат­ров про­дол­жа­ет оста­вать­ся для них по­лем для наи­бо­лее эф­фек­тив­ной твор­че­ской де­я­тель­но­сти. Го­су­дар­ствен­ных — од­но из клю­че­вых слов в этом опре­де­ле­нии. Толь­ко бюд­жет­ные день­ги мо­гут поз­во­лить те­ат­раль­ным де­я­те­лям со­здать по­ле для экс­пе­ри­мен­та, поз­во­ля­ю­ще­го ис­кать и вы­ра­ба­ты­вать но­вый сце­ни­че­ский язык. Это та са­мая необ­хо­ди­мая вещь, ко­то­рую не мо­жет се­бе поз­во­лить ком­мер­че­ский те­атр и от­сут­ствие ко­то­рой в ко­неч­ном сче­те об­ре­ка­ет его на ти­хое, непри­мет­ное су­ще­ство­ва­ние. Но од­но­вре­мен­но бюд­жет­ные день­ги как ос­но­ва фи­нан­со­вой жиз­ни те­ат­ра про­во­ци­ру­ют из­бы­точ­ный и бо­лез­нен­ный кон­сер­ва­тизм про­те­ка­ю­щих в нем твор­че­ских про­цес­сов. И един­ствен­ное ле­кар­ство — твор­че­ская кон­ку­рен­ция. Со­зда­вать си­ту­а­цию кон­ку­рен­ции — од­на из важ­ней­ших функ­ций фе­сти­ва­ля «Золотая мас­ка», ко­то­рый все­гда был и по-прежнему оста­ет­ся кон­кур­сом. В нем по­беж­да­ют те, кто ока­зал­ся спо­со­бен про­ти­во­сто­ять кон­сер­ва­ции те­ат­ра, пре­вра­ще­нию его в му­зей — лег­кий, спо­кой­ный, не гро­зя­щий ни су­мой, ни тюрь­мой, но бес­слав­ный путь.

В этом се­зоне тща­тель­ным об­ра­зом ото­бран­ные фе­сти­валь­ные спек­так­ли те­ат­ров Рос­сии пред­став­ля­ют две яр­кие тен­ден­ции: об­ра­ще­ние к тек­стам, ко­то­рые из­на­чаль­но не пред­по­ла­га­ли дра­ма­тур­ги­че­ской ин­тер­пре­та­ции (са­мый яр­кий при­мер — спек­такль Мак­си­ма Ди­ден­ко по тек­стам Льва Ру­бин­штей­на) и то, что мы мог­ли ви­деть и рань­ше: на­сы­ще­ние клас­си­че­ских тек­стов ак­ту­аль­ной те­ма­ти­кой. В этом на­прав­ле­нии без­услов­ный ли­дер — Юрий Бу­ту­сов. Он де­ла­ет так, как не мо­жет ни­кто. Его «Дя­дя Ва­ня» в Те­ат­ре име­ни Лен­со­ве­та про­дол­жа­ет эс­те­ти­ку по­став­лен­ной им же в «Са­ти­ри­коне» «Чай­ки». Во вто­ром спек­так­ле че­хов­ской ди­ло­гии Бу­ту­сов все так же непред­ска­зу­ем и про­яв­ля­ет спо­соб­ность пе­рей­ти лю­бые гра­ни­цы. В «Дя­де Ване» ак­те­ры, как и в «Чай­ке», су­ще­ству­ют на по­чти пустой сцене, ко­то­рая ес­ли и при­кры­та ка­ким-то по­до­би­ем де­ко­ра­ций, то пер­со­на­жи очень быст­ро и очень лег­ко пре­вра­ща­ют их в му­сор. Они не мо­гут раз­го­ва­ри­вать, не со­про­вож­дая свою речь ли­хо­ра­доч­ны­ми дви­же­ни­я­ми. Смысл мо­но­ло­гов и ма­не­ра их про­из­не­се­ния ни в ка­кой сте­пе­ни не со­от­вет­ству­ют друг дру­гу, так же как и об­лик пер­со­на­жей — на­шим при­выч­ным пред­став­ле­ни­ям о том, как те мо­гут вы­гля­деть. Бу­ту­сов до­во­дит че­хов­ский текст до края сце­ни­че­ско­го су­ще­ство­ва­ния, вы­се­кая из него, как при уда­ре кам­ня о ка­мень, ис­кры но­во­го смыс­ла, ко­то­рый мож­но осо­знать толь­ко в тот мо­мент, ко­гда ты смот­ришь на про­ис­хо­дя­щее на сцене.

Еще од­но вы­да­ю­ще­е­ся со­бы­тие ны­неш­не­го фе­сти­ва­ля — спек­такль «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние», по­став­лен­ный вен­гер­ским ре­жис­се­ром Ат­ти­лой Вид­нян­ским в Алек­сандрин­ском те­ат­ре. Это об­ра­зец ба­лан­са меж­ду ста­ры­ми и но­вы­ми фор­ма­ми. В пя­ти­ча­со­вой по­ста­нов­ке ему уда­лось со­хра­нить и струк­ту­ру ро­ма­на, и всех его ос­нов­ных ге­ро­ев, но при этом уди­вить всех, кто хо­ро­шо зна­ком с ним. Ре­жис­сер то­же уме­ло иг­ра­ет с ожи­да­ни­я­ми ис­ку­шен­но­го в зре­ли­щах зри­те­ля. Тот ви­дит од­но­вре­мен­но и то, че­го ожи­да­ет, и то, че­го не ожи­да­ет со­всем. Но Вид­нян­ский идет не по пу­ти сло­ма фор­мы и по­ис­ка ка­ко­го-то но­во­го со­дер­жа­ния — он его углуб­ля­ет. И сви­де­тель­ство ис­тин­но­сти это­го пу­ти — азарт, с ка­ким иг­ра­ют в его спек­так­ле ак­те­ры Алек­сандрин­ки. Что ни об­раз, то ше­девр ре­жис­сер­ско­го и ак­тер­ско­го ма­стер­ства. Мож­но пе­ре­чис­лить всех, вклю­чая ис­пол­ни­те­лей глав­ных ро­лей, и это не бы­ло бы вос­тор­жен­ным пре­уве­ли­че­ни­ем, но ес­ли огра­ни­чить се­бя тре­мя артистами, то нуж­но вы­де­лить ве­ли­ко­леп­но­го Дмит­рия Лы­сен­ко­ва, фе­но­ме­наль­но сыг­рав­ше­го Свид­ри­гай­ло­ва, Ви­та­лия Ко­ва­лен­ко в ро­ли Пор­фи­рия Пет­ро­ви­ча и неве­ро­ят­ную Вик­то­рию Во­ро­бье­ву в ро­ли Ка­те­ри­ны Ива­нов­ны — же­ны Мар­ме­ла­до­ва. Они вме­сте с дру­ги­ми ак­те­ра­ми за­став­ля­ют зри­те­ля по­чув­ство­вать, что он по­смот­рел луч­шую сце­ни­че­скую вер­сию «Пре­ступ­ле­ния и на­ка­за­ния» всех вре­мен и на­ро­дов: труд­но пред­ста­вить, что ее мож­но пре­взой­ти. Для та­ких спек­так­лей есть опре­де­лен­ное ме­сто и вре­мя. Ка­кое сча­стье, что мы в нем живем! ■

Глав­ные ро­ли в спек­так­ле Ат­ти­лы Вид­нян­ско­го «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние» (Алек­сандрин­ский те­атр, Санкт-Пе­тер­бург) сыграли Алек­сандр По­ла­ми­шев и Ма­рия Куз­не­цо­ва

В ро­ли про­фес­со­ра Се­реб­ря­ко­ва в спек­так­ле Юрия Бу­ту­со­ва «Дя­дя Ва­ня» (Те­атр име­ни Лен­со­ве­та, Санкт-Пе­тер­бург) — Сер­гей Ми­гиц­ко

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.