«У ВАС ДИСЛЕК­ТИК, ПО­ЗДРАВ­ЛЯ­ЕМ!»

Forbes Woman - - ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ - Текст / Оль­га Пав­ло­ва

По­че­му Ма­рия Пио­тров­ская, по­ки­нув банк «Ре­нес­санс Кре­дит», воз­гла­ви­ла Ас­со­ци­а­цию ро­ди­те­лей и де­тей с дислек­си­ей.

Еще два го­да на­зад дочь ди­рек­то­ра Эр­ми­та­жа Ма­рия Пио­тров­ская воз­глав­ля­ла со­вет ди­рек­то­ров бан­ка «Ре­нес­санс Кре­дит», за­клю­ча­ла сдел­ки и со­зда­ва­ла но­вые бан­ков­ские про­дук­ты. Сей­час она дер­жит в ру­ках бук­лет про дислек­сию и но­вую ви­зит­ку — учре­ди­те­ля Ас­со­ци­а­ции ро­ди­те­лей и де­тей с дислек­си­ей, ко­то­рую она ос­но­ва­ла в 2016 го­ду. «Ко­гда мо­ей доч­ке бы­ло 11 лет, мы вы­яс­ни­ли, что у нее дислек­сия, — рас­ска­зы­ва­ет Пио­тров­ская. — Пер­вые че­ты­ре клас­са шко­лы бы­ли слож­ны­ми, ни­кто не мог ска­зать, в чем де­ло, но твер­ди­ли: «Де­воч­ка мед­лен­но чи­та­ет, ра­бо­тай­те над этим».

Учи­те­ля со­ве­то­ва­ли за­ни­мать­ся с ло­го­пе­дом и боль­ше «кон­цен­три­ро­вать­ся». Пио­тров­ская ре­ши­ла, что про­бле­ма в шко­ле — боль­шие клас­сы, усред­нен­ный под­ход, и пе­ре­ве­ла дочь из го­су­дар­ствен­ной в неболь­шую част­ную. Но и там все по­жи­ма­ли пле­ча­ми и го­во­ри­ли толь­ко од­но: «Ста­рай­тесь», — и за­да­ва­ли боль­ше чте­ния на дом.

«Я ви­де­ла, что ей слож­но. У ме­ня мень­ше и мень­ше оста­ва­лось вре­ме­ни на ра­бо­ту, мы мно­го за­ни­ма­лись», — вспо­ми­на­ет Пио­тров­ская. Де­воч­ка ста­ра­лась, толь­ко жа­ло­ва­лась, что бо­лит го­ло­ва, ста­ла ча­сто пла­кать и очень низ­ко на­кло­нять­ся при чте­нии. По­ка в дом не при­шел но­вый пре­по­да­ва­тель язы­ка — ан­гли­ча­нин. Уви­дев ре­бен­ка, он ска­зал сра­зу, что у нее дислек­сия. «Не врач, а имен­но пре­по­да­ва­тель, ино­стра­нец, впер­вые про­из­нес это сло­во», — го­во­рит Пио­тров­ская.

По сло­вам Пио­тров­ской, за гра­ни­цей во всех шко­лах зна­ют, что та­кое дислек­сия и как с ней ра­бо­тать, су­ще­ству­ет мно­го ме­то­дик, со­зда­ют от­дель­ные клас­сы и да­же спе­ци­аль­ные шко­лы. И пре­по­да­ва­тель сра­зу по­со­ве­то­вал ма­те­ри­а­лы в ин­тер­не­те, на­звал при­ме­ры Эйн­штей­на, Эди­со­на. «Я ска­за­ла: «Эйн­штейн мне не ну­жен», но ста­ла чи­тать про эту осо­бен­ность», — вспо­ми­на­ет Пио­тров­ская. И уже ско­ро зна­ла про дислек­сию по­чти все.

Успеш­ный бан­кир, при­вык­шая к слож­ным за­да­чам, с жа­ром на­ча­ла изу­чать но­вую сфе­ру. Ма­рия на­шла до­че­ри нев­ро­ло­га и ло­го­пе­да — экс­пер­та в об­ла­сти дислек­сии, съез­ди­ла в США на 67-ю еже­год­ную кон­фе­рен­цию IDA (International Dislexic Association). «По ко­ли­че­ству лю­дей, ат­мо­сфе­ре, си­сте­ме ор­га­ни­за­ции кон­фе­рен­ция бы­ла по­хо­жа на при­выч­ный мне фи­нан­со­вый форум», — сме­ет­ся Пио­тров­ская. С 5-го клас­са она пе­ре­ве­ла дочь на до­маш­нее обу­че­ние.

Чем боль­ше вре­ме­ни за­ни­ма­ло изу­че­ние осо­бен­но­стей дислек­сии, тем мень­ше вре­ме­ни оста­ва­лось на банк. Пио­тров­ская в тот пе­ри­од вы­нуж­де­на бы­ла мно­го вре­ме­ни про­во­дить до­ма — нуж­но бы­ло ко­ор­ди­ни­ро­вать ре­пе­ти­то­ров, по­мо­гать доч­ке с уче­бой. И в на­ча­ле 2016 го­да она уво­ли­лась из бан­ка. «В опре­де­лен­ном воз­расте хо­чет­ся что-то про­из­во­дить и ви­деть ре­зуль­тат. А ин­ве­сти­ци­он­ный банк стал в це­лом те­рять свою цен­ность для ме­ня в тот мо­мент, — рас­суж­да­ет Пио­тров­ская. — Ко­неч­но, в бан­ке у ме­ня бы­ло мно­го ра­бо­ты и от­вет­ствен­но­сти, ка­рьер­ный рост, но­вые про­дук­ты, ко­то­рые я успеш­но про­да­ва­ла. Но из­ме­не­ния в фи­нан­со­вой сфе­ре по­сле 2008 го­да по­ка­за­ли, что это все ко­неч­но».

Дислек­сия как про­дукт

Но­вым про­дук­том ста­ли зна­ния о дислек­сии. «Од­на­жды мы си­де­ли с дру­зья­ми, го­во­ри­ли на эту те­му, — вспо­ми­на­ет Пио­тров­ская, — и неожи­дан­но по­ня­ли, что у нас сло­жи­лась ко­ман­да для це­лой ор­га­ни­за­ции». В ок­тяб­ре 2016 го­да за­ре­ги­стри­ро­ва­ли Ас­со­ци­а­цию ро­ди­те­лей и де­тей с дислек­си­ей. В ко­ман­де ока­за­лись все,

кто ве­че­ром в квар­ти­ре Пио­тров­ской об­суж­дал проект, — пе­да­гог, врач-пе­ди­атр, она са­ма. Ди­рек­то­ром ас­со­ци­а­ции ста­ла Ма­ри­на Хо­да­ко­ва, ра­бо­тав­шая до это­го в сфе­ре управ­ле­ния недви­жи­мо­стью в круп­ных рос­сий­ских и меж­ду­на­род­ных ком­па­ни­ях. «Опыт об­ще­ния с людь­ми очень при­го­дил­ся и в бла­го­тво­ри­тель­но­сти, у ме­ня огром­ный кли­ент­ский опыт», — рас­ска­зы­ва­ет Хо­да­ко­ва.

Ма­рия Пио­тров­ская то­же при­зна­ет, что бан­ков­ская ка­рье­ра и свя­зи ока­за­лись по­лез­ны для со­зда­ния соб­ствен­ной неком­мер­че­ской ор­га­ни­за­ции. «Бан­ки­ры ведь трей­де­ры и про­дав­цы, — рас­суж­да­ет Пио­тров­ская. — Рань­ше я про­да­ва­ла про­дук­ты, сей­час — зна­ния о дислек­сии. На­вы­ки пре­зен­та­ции не про­па­да­ют. Важ­но пра­виль­но до­не­сти ин­фор­ма­цию до лю­дей».

Пе­ред тем как на­чать ра­бо­тать, Пио­тров­ская по­го­во­ри­ла со мно­ги­ми зна­ко­мы­ми, ра­бо­та­ю­щи­ми в НКО, — с Ав­до­тьей Смир­но­вой из фон­да «Вы­ход», Юри­ем Жу­ле­вым из Все­рос­сий­ско­го об­ще­ства ге­мо­фи­лии. «Ме­ня по­ра­зи­ло от­сут­ствие кон­ку­рен­ции, — вспо­ми­на­ет Пио­тров­ская, — в биз­не­се лю­ди не склон­ны рас­ска­зы­вать сек­ре­ты и рас­кры­вать кар­ты, а тут мне все го­во­ри­ли: са­ди­тесь и за­пи­сы­вай­те».

Так, зна­ко­мые ре­ко­мен­до­ва­ли ком­па­нию Philin Ру­бе­на Вар­да­ня­на, ко­то­рая бе­рет на се­бя весь до­ку­мен­то­обо­рот НКО. Имен­но она за­ни­ма­лась ре­ги­стра­ци­ей ас­со­ци­а­ции и ве­дет бух­гал­тер­скую и юри­ди­че­скую часть ра­бо­ты. Так­же на стар­те мно­го вре­ме­ни по­тра­ти­ли на то, что­бы най­ти всех экс­пер­тов, кто за­ни­ма­ет­ся во­про­са­ми дислек­сии, цен­тры, где мож­но прой­ти ди­а­гно­сти­ку и под­го­тов­ку, спе­ци­а­ли­стов. Бла­го­да­ря это­му к ас­со­ци­а­ции при­со­еди­ни­лась ней­ро­пси­хо­лог Та­тья­на Ва­си­льев­на Аху­ти­на, док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских на­ук, про­фес­сор фа­куль­те­та пси­хо­ло­гии МГУ, уче­ни­ца ле­ген­дар­но­го Алек­сандра Лу­рии.

А с мар­та 2017 го­да по­пе­чи­те­лем ас­со­ци­а­ции ста­ла про­фес­сор Та­тья­на Чер­ни­гов­ская, уче­ный в об­ла­сти ней­ро­на­ук и пси­хо­линг­ви­сти­ки, а так­же тео­рии со­зна­ния. Чер­ни­гов­ская за­ни­ма­ет­ся не толь­ко на­уч­ной де­я­тель­но­стью, но и по­пу­ля­ри­за­ци­ей на­у­ки. Изу­чив все до­ку­мен­ты, Чер­ни­гов­ская обе­ща­ла пред­став­лять ин­те­ре­сы ас­со­ци­а­ции и рас­ска­зы­вать об этой про­бле­ме. Она бы­ла удив­ле­на, что ро­ди­те­ли и де­ти с дислек­си­ей жи­вут в ин­фор­ма­ци­он­ном ва­ку­у­ме, го­во­рит Пио­тров­ская.

Го­до­вой план

У но­вой ас­со­ци­а­ции вна­ча­ле был ам­би­ци­оз­ный план — от­крыть шко­лу, где по опре­де­лен­ным ме­то­ди­кам по­мо­га­ли бы де­тям с дислек­си­ей. Но осе­нью 2016-го мо­ло­дая ко­ман­да на­ча­ла с про­сто­го — с ма­стер-клас­сов для учи­те­лей в од­ной из школ Моск­вы. «На этой ста­дии мы об­на­ру­жи­ли, что лю­ди ни­че­го не зна­ют про дислек­сию, — го­во­рит Пио­тров­ская. — И по­ня­ли, что ос­нов­ной на­шей за­да­чей долж­но стать ин­фор­ми­ро­ва­ние. Что­бы лю­ди при­вык­ли к сло­ву «дислек­сия», по­ни­ма­ли, что это не бо­лезнь, а осо­бен­ность вос­при­я­тия, ко­то­рая тре­бу­ет осо­бо­го пе­да­го­ги­че­ско­го под­хо­да. Ведь чем рань­ше бу­дет ди­а­гно­сти­ро­ва­на дислек­сия, тем луч­ше для се­мьи».

Те­перь Пио­тров­ская и со­труд­ни­ки ас­со­ци­а­ции хо­дят в шко­лы, зна­ко­мят­ся с ди­рек­то­ра­ми и до­го­ва­ри­ва­ют­ся о про­ве­де­нии ма­стер-клас­сов. Се­рия за­ня­тий для учи­те­лей и ро­ди­те­лей на­зы­ва­ет­ся «Не­успе­ва­е­мость из­ле­чи­ма»: спе­ци­а­ли­сты ас­со­ци­а­ции рас­ска­зы­ва­ют об осо­бен­но­стях ра­бо­ты моз­га де­тей с дислек­си­ей. Ино­гда идеи про­грамм по­яв­ля­ют­ся неожи­дан­но. Так, несколь­ко ме­ся­цев на­зад Пио­тров­ская в до­ме у дру­зей встре­ти­лась с мэ­ром Гроз­но­го, раз­го­во­ри­лись об ас­со­ци­а­ции. И уже в мар­те ко­ман­да во гла­ве с про­фес­со­ром Аху­ти­ной бы­ла в Гроз­ном — на об­щем со­бра­нии всех школ го­ро­да. Те­перь в го­ро­де со­би­ра­ют­ся от­крыть ка­би­нет в по­ли­кли­ни­ке и го­то­вы сде­лать экс­пе­ри­мен­таль­ный класс. В бли­жай­шее вре­мя пла­ни­ру­ет­ся та­кой же вы­езд спе­ци­а­ли­стов в Наз­рань.

«Зна­ют ли эти лю­ди, что я дочь Пио­тров­ско­го? Это неваж­но, — го­во­рит Пио­тров­ская. — Не все­гда пе­ре­го­во­ры ве­ду лич­но я, и дру­зья мне по­мо­га­ют ча­ще, чем имя». Впро­чем, у ас­со­ци­а­ции в пла­нах сов­мест­ные про­ек­ты с Эр­ми­та­жем, а так­же с ГИТИСОМ.

Су­ще­ству­ет ас­со­ци­а­ция на част­ные по­жерт­во­ва­ния дру­зей Пио­тров­ской. «Рас­хо­ды у нас ма­лень­кие», — го­во­рит Ма­рия. На дан­ный мо­мент это лишь арен­да офи­са, впро­чем, в пре­стиж­ном рай­оне на Го­го­лев­ском буль­ва­ре, а так­же зар­пла­та че­ты­рех со­труд­ни­ков, са­ма Пио­тров­ская зар­пла­ты не по­лу­ча­ет. В бли­жай­шее вре­мя схе­му ра­бо­ты и рас­ши­ре­ние шта­та в ас­со­ци­а­ции не пла­ни­ру­ют. «Всех про­блем мы все рав­но не ре­шим, — рас­суж­да­ет Пио­тров­ская. — По­это­му по­ка мы раз­ра­ба­ты­ва­ем ме­то­ди­ки ра­бо­ты с учи­те­ля­ми и школь­ни­ка­ми, по­сле опро­бу­ем их в шко­лах в раз­ных го­ро­дах и толь­ко по­том, мо­жет, пой­дем на уро­вень Ми­ни­стер­ства об­ра­зо­ва­ния». За пол­го­да за­ня­тия про­шли уже в ше­сти шко­лах Моск­вы.

В кон­це мая 2017 го­да ас­со­ци­а­ция пла­ни­ру­ет круг­лый стол для ро­ди­те­лей из от­дель­ных мос­ков­ских школ, а за­тем и боль­шую ин­фор­ма­ци­он­ную ак­цию, по­свя­щен­ную дислек­сии, в тор­го­вом цен­тре.

«Мы пла­ни­ру­ем сде­лать ба­зо­вые шко­лы в раз­ных рай­о­нах, что­бы там бы­ла воз­мож­ность обу­че­ния дислек­ти­ков, — го­во­рит Ма­ри­на Хо­да­ко­ва, — по­это­му по­ка ра­бо­та­ем с од­ни­ми и те­ми же шко­ла­ми». По ее сло­вам, в Москве мо­жет быть око­ло 100 000 школь­ни­ков с дислек­си­ей, это ус­лов­ный рас­чет, ис­хо­дя из за­пад­ной ста­ти­сти­ки. «Да­же сре­ди зна­ко­мых де­тей очень мно­го тех, про ко­го ро­ди­те­ли и учи­те­ля го­во­рят: «Не хо­чет учить­ся, ни­че­го не хо­чет, не чи­та­ет», — рас­суж­да­ет Пио­тров­ская. — А мо­жет, это как в на­шем слу­чае — дислек­сия, и к ре­бен­ку ну­жен осо­бый под­ход, а не «боль­ше чи­тать». Мы же хо­тим, что­бы ро­ди­те­лям свое­вре­мен­но рас­ска­зы­ва­ли об осо­бен­но­стях их ре­бен­ка со сло­ва­ми: «У вас дислек­тик, по­здрав­ля­ем!»

«Зна­ют ли эти лю­ди, что я дочь Пио­тров­ско­го? Это неваж­но, — го­во­рит Пио­тров­ская. — Не все­гда пе­ре­го­во­ры ве­ду лич­но я, и дру­зья мне по­мо­га­ют ча­ще, чем имя»

ЛИЧ­НЫЙ ОПЫТ / АЛЕК­САНДРА ШИШМАРЕВА

«Мне 20 лет, я дислек­тик и сей­час учусь на 1-м кур­се в МГУ на ис­то­ри­че­ском фа­куль­те­те. У ме­ня не про­сто дислек­сия, но еще несколь­ко ее под­ви­дов, мне все­гда бы­ло слож­но по­нять ма­те­ма­ти­ку, учить язы­ки.

Мы в се­мье узна­ли, что это на­зы­ва­ет­ся «дислек­сия», ко­гда мне бы­ло 13 лет. Это об­на­ру­жи­ла моя крест­ная, пси­хо­лог. Ра­нее ни­кто не по­ни­мал, по­че­му обу­че­ние в шко­ле да­ет­ся мне так тя­же­ло. С пер­во­го клас­са бы­ло слож­но, мне не нра­ви­лось хо­дить в шко­лу, я по­сто­ян­но де­ла­ла ошиб­ки, де­ти сме­я­лись, я бы­ла худ­шей уче­ни­цей в клас­се, бы­ло мно­го кон­флик­тов с учи­тель­ни­цей и од­но­класс­ни­ка­ми. И ко­неч­но, я по­сто­ян­но бо­ле­ла, учить­ся дислек­ти­ку и так тя­же­ло, а тут вклю­чи­лась пси­хо­со­ма­ти­ка. Я учи­лась в боль­шой гим­на­зии, по­том пе­ре­шла в част­ную шко­лу, впо­след­ствии еще в од­ну. Но ни­где учи­те­ля ни­че­го не зна­ли о дислек­сии: «Ну и что — ошиб­ки де­ла­ешь все рав­но, на­до боль­ше за­ни­мать­ся».

Ко­гда мы узна­ли, что у ме­ня дислек­сия, то на­шли спе­ци­а­ли­ста в Пе­тер­бур­ге — Чес­но­ко­ву Е. Н., ко­то­рая за­ни­ма­ет­ся кор­рек­ци­ей дислек­сии, я про­ве­ла у нее 10 дней, и мне это по­мог­ло. Улуч­шил­ся по­черк, по­вы­си­лась быст­ро­та чте­ния. Но дислек­сия не бо­лезнь, вы­ле­чить ее нель­зя. Я не пе­ре­жи­ваю, что у ме­ня дислек­сия, в дет­стве у ме­ня бы­ли слож­но­сти со здо­ро­вьем, и я по­ни­маю, что дислек­сия — это про­сто ерун­да.

По­след­ние клас­сы шко­лы бы­ли со­всем слож­ны­ми — там бы­ли фи­зи­ка, хи­мия, ма­те­ма­ти­ка, а вуз стал глот­ком сво­бо­ды, нет ненуж­ных лиш­них пред­ме­тов. Сей­час все, что я изу­чаю, мне зна­чи­тель­но бли­же. Я с 6-го клас­са увлек­лась ис­то­ри­ей и с тех пор це­ле­на­прав­лен­но го­то­ви­лась к по­ступ­ле­нию. Сда­ла ЕГЭ на хо­ро­ший балл, вы­иг­ра­ла Ло­мо­но­сов­скую олим­пи­а­ду по ис­то­рии и бла­го­да­ря это­му по­сту­пи­ла без эк­за­ме­нов в Мос­ков­ский уни­вер­си­тет.

Я не афи­ши­рую, что у ме­ня дислек­сия, толь­ко очень близ­кий круг дру­зей и род­ствен­ни­ков зна­ет об этом. Пе­да­го­ги на фа­куль­те­те то­же не зна­ют, что у ме­ня дислек­сия. К со­жа­ле­нию, от­но­ше­ние к дислек­ти­ку не та­кое, как к че­ло­ве­ку с осо­бен­но­стя­ми вос­при­я­тия, а как к не очень гра­мот­но­му и не очень ум­но­му че­ло­ве­ку, ко­то­рым за­ча­стую ты не яв­ля­ешь­ся. Но не все­гда пло­хая гра­мот­ность озна­ча­ет, что че­ло­век глу­пый или ум­ствен­но от­ста­лый. Тем бо­лее что дислек­ти­ки ча­сто бы­ва­ют та­лант­ли­вы в дру­гих сфе­рах.

Я за­кон­чи­ла ху­до­же­ствен­ную шко­лу, с 7 лет пи­шу рас­ска­зы, в ка­кой-то мо­мент на­ча­ла пуб­ли­ко­вать их на сай­те proza.ru, в этом го­ду ме­ня но­ми­ни­ро­ва­ли на несколь­ко пре­мий, сре­ди них «Пи­са­тель го­да», «Русь моя», «На­сле­дие», на сай­те ни­кто не зна­ет, что у ме­ня дислек­сия. Рас­ска­зы пи­шу на ком­пью­те­ре, рань­ше пи­са­ла от ру­ки, но, ко­неч­но, я де­лаю мно­го оши­бок. Все все­гда го­во­рят: «Как пре­крас­но на­пи­са­но, но чи­тать невоз­мож­но — сплош­ные ошиб­ки».

Ес­ли бы не дислек­сия, у ме­ня не бы­ло бы мо­их твор­че­ских спо­соб­но­стей, в этом смыс­ле это бла­го. Сей­час мне уже не так слож­но, как в дет­стве. Но, ко­неч­но, про­бле­мы с рус­ским язы­ком, ма­те­ма­ти­кой — это неудоб­но. Боль­ше все­го это ме­ша­ет, ко­гда пи­шешь ре­фе­ра­ты или смс дру­зьям».

Фото DR.

/ Рас­хо­ды ас­со­ци­а­ции — арен­да офи­са и зар­пла­та че­ты­рех со­труд­ни­ков. Са­ма Пио­тров­ская зар­пла­ту не по­лу­ча­ет /

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.