КЛОД ДЕ­БЮС­СИ И ЭММА БАРДАК

Gala Biography - - СОДЕРЖАНИЕ - Текст: Еле­на Про­ко­фье­ва

Со­на­та для дво­их

Так мно­го лю­дей, всю жизнь меч­та­ю­щих об­ре­сти иде­аль­ную лю­бовь и в по­ис­ке это­го иде­а­ла сно­ва и сно­ва пе­ре­жи­ва­ю­щих разо­ча­ро­ва­ние, а по­пут­но раз­би­ва­ю­щих серд­ца воз­люб­лен­ных, ко­то­рые иде­а­лу со­от­вет­ство­вать не смог­ли… Обыч­но эти лю­ди ни­ко­гда не об­ре­та­ют сча­стье и уми­ра­ют разо­ча­ро­ван­ны­ми. Но ино­гда, очень ред­ко, слу­ча­ют­ся ис­клю­че­ния. Ком­по­зи­тор Клод Де­бюс­си меч­тал об иде­аль­ной люб­ви, мно­го раз влюб­лял­ся и разо­ча­ро­вы­вал­ся, но в кон­це жиз­ни он все же встре­тил жен­щи­ну сво­ей меч­ты: Эмма Бардак во­пло­ща­ла все то, о чем он гре­зил с от­ро­че­ства.

Клод Де­бюс­си и Эмма Бардак по­зна­ко­ми­лись в кон­це 1903-го или в са­мом на­ча­ле 1904 го­да. Де­бюс­си был уже до­ста­точ­но из­вест­ным ком­по­зи­то­ром, но при этом бед­ным, невос­тре­бо­ван­ным, и во­об­ще – па­то­ло­ги­че­ским неудач­ни­ком. Как мож­но быть од­но­вре­мен­но из­вест­ным и невос­тре­бо­ван­ным? Его имя зна­ли, но его му­зы­ку не по­ни­ма­ли и не по­ку­па­ли. За­ра­ба­ты­вал на жизнь Клод, ис­пол­няя чу­жие му­зы­каль­ные про­из­ве­де­ния как пи­а­нист или да­вая уро­ки му­зы­ки та­лант­ли­вым де­тям.

Имен­но так он по­явил­ся в до­ме бо­га­то­го фи­нан­си­ста Си­гиз­мун­да Бар­да­ка. Его сын Ра­уль успеш­но учил­ся в кон­сер­ва­то­рии, но в свя­зи с ослаб­ле­ни­ем здо­ро­вья его ре­ше­но бы­ло пе­ре­ве­сти на до­маш­нее обу­че­ние. Ему при­гла­си­ли учи­те­ля – Кло­да Де­бюс­си.

Су­пру­га фи­нан­си­ста, Эмма Бардак, изящ­ная и оба­я­тель­ная да­ма с об­во­ро­жи­тель­ны­ми ма­не­ра­ми, от­нес­лась к учи­те­лю сво­е­го сы­на не про­сто теп­ло, а как к рав­но­му. Да, он был бе­ден, а она бо­га­та, за­то он был та­лант­лив, и Эмма бы­ла спо­соб­на оце­нить его та­лант.

Клод и Эмма бы­ли од­но­год­ка­ми, им обо­им ис­пол­нил­ся 41 год. Она на­сла­жда­лась рос­кош­ной жиз­нью же­ны бо­га­то­го и ува­жа­е­мо­го че­ло­ве­ка, у нее бы­ло двое де­тей – по­ми­мо Ра­у­ля, еще и по­лу­то­ро­го­до­ва­лая ма­лыш­ка Элен. Клод был же­нат на мо­дист­ке Ро­за­ли Тек­сье и счи­тал, что в его жиз­ни уже ни­ко­гда не бу­дет то­го, о чем он меч­тал: на­сто­я­ще­го при­зна­ния, на­сто­я­щей кра­со­ты, на­сто­я­щей ра­до­сти. Он влю­бил­ся в Эм­му, по­то­му что она во­пло­ща­ла со­бой его иде­ал. Де­бюс­си всю жизнь влюб­лял­ся в жен­щин, по­доб­ных ей: изыс­кан­ных и утон­чен­ных, об­ра­зо­ван­ных и де­ли­кат­ных, со­вер­шен­но для него недо­ступ­ных… Но на этот раз лю­бовь ока­за­лась вза­им­ной.

6 июня Эмма при­сла­ла на квар­ти­ру Де­бюс­си кор­зи­ну с ро­за­ми, в ко­то­рой бы­ла спря­та­на ее кар­точ­ка с весь­ма сдер­жан­ным, но все же при­зна­ни­ем в том, что гос­по­жа Бардак вос­хи­ща­ет­ся его му­зы­каль­ным та­лан­том. Клод от­ве­тил ей вос­тор­жен­ным пись­мом, ко­то­рое уже мож­но бы­ло счи­тать при­зна­ни­ем в люб­ви: «Как пре­кра­сен Ваш жест, бла­го­уха­ние этих цве­тов по­доб­но му­зы­ке… Но еще бо­лее счаст­ли­вым ме­ня де­ла­ет са­мо со­зна­ние то­го, что Вы при­сла­ли мне их; сча­стье вонзилось мне в серд­це и по­се­ли­лось там. И мно­го бы­ло по­доб­ных ме­ло­чей, ко­то­рые вы­зы­ва­ют у ме­ня вос­хи­ще­ние Ва­ми и де­ла­ют Вас неза­бы­ва­е­мой… Про­сти­те ли Вы ме­ня, ес­ли я при­зна­юсь, что пе­ре­це­ло­вал каж­дый цве­ток, ка­са­ясь их ле­пест­ков и пред­став­ляя, как при­ка­са­юсь к Ва­шим жи­вым устам… На­вер­ня­ка это без­рас­суд­но, и все-та­ки Вы не мо­же­те по-на­сто­я­ще­му гне­вать­ся на ме­ня: мои по­це­луи столь же эфе­мер­ны, как при­кос­но­ве­ние вет­ра к Ва­шей ко­же…» Их сви­да­ния про­ис­хо­ди­ли в Бу­лон­ском ле­су. По­чти каж­дый день это­го вол­шеб­но­го июня. А в кон­це ме­ся­ца Эмма при­е­ха­ла к Де­бюс­си, в его бед­ную квар­тир­ку. Ни­кто не зна­ет, о чем они го­во­ри­ли, как имен­но Эмма убе­ди­ла Кло­да, что он до­сто­ин все­го луч­ше­го, что он име­ет пра­во вот пря­мо сей­час из­ме­нить всю свою жизнь, уехать с ней и стать счаст­ли­вым. Но так или ина­че, ини­ци­а­то­ром сов­мест­но­го по­бе­га на ост­ров Джер­си бы­ла она. А Клод при­ни­мал ее лю­бовь как неза­слу­жен­ный по­да­рок судь­бы и боль­ше все­го бо­ял­ся, что все это – не на са­мом де­ле, что все это – сон… В его жиз­ни бы­ло так мно­го разо­ча­ро­ва­ний.

Ашиль-клод Де­бюс­си ро­дил­ся ран­ним утром 22 ав­гу­ста 1862 го­да в Сен-Жер­мен-ан-Ле, даль­нем пред­ме­стье Па­ри­жа. Его ро­ди­те­ли дер­жа­ли лав­ку фа­ян­со­вой по­су­ды, но не слиш­ком пре­успе­ва­ли. Хо­тя неко­то­рые из род­ствен­ни-

ков Кло­да пи­са­ли свою фа­ми­лию как «де Бюс­си» – на ари­сто­кра­ти­че­ский ма­нер, – дво­рян сре­ди его пред­ков не на­блю­да­лось, за­то име­лись чер­но­ра­бо­чие, куз­не­цы, сле­са­ри, плот­ни­ки, ко­лес­ные ма­сте­ра и ку­хар­ки.

Его отец, Ма­ню­эль-Ашиль Де­бюс­си, был че­ло­ве­ком вос­тор­жен­ным, экс­пан­сив­ным, в мо­ло­до­сти слу­жил во фло­те, мно­го пу­те­ше­ство­вал, а в 1861 го­ду вы­шел в от­став­ку и же­нил­ся на сво­ей дав­ней лю­бов­ни­це, Вик­то­рине Ма­ну­ри, жен­щине при­ми­тив­ной, гру­бой и су­ро­вой. Прав­да, имен­но бла­го­да­ря ха­рак­те­ру Вик­то­ри- ны се­мья не бед­ство­ва­ла, а все же дер­жа­лась на пла­ву: хо­тя бы го­ло­дать им не при­хо­ди­лось, да­же ко­гда Ма­ню­э­ля-Аши­ля за уча­стие в Па­риж­ской ком­муне при­го­во­ри­ли к че­ты­рем го­дам за­клю­че­ния.

Од­на­ко ма­лень­ко­му Кло­ду по вине ма­те­ри при­ш­лось пе­ре­не­сти нема­ло стра­да­ний… «Луч­ше бы я ро­ди­ла клу­бок змей, чем та­кое ни­что­же­ство, как ты!» – кри­ча­ла Вик­то­ри­на на пер­вен­ца.

Он с дет­ства от­ли­чал­ся ка­кой-то уди­ви­тель­ной для его се­мьи и окру­же­ния утон­чен­но­стью. Его брат Эм­ма­ню­эль был со­вер­шен­но нор­маль­ным маль­чиш­кой, про­каз­ли­вым и крик­ли­вым, а Клод был мол­ча­ли­вым и за­мкну­тым, хо­тя от столк­но­ве­ния с оше­лом­ля­ю­щей кра­со­той или шо­ки­ру­ю­щей гру­бо­стью мог впасть в эк­заль­та­цию, вплоть до нерв­но­го при­пад­ка. Обыч­ное же его со­сто­я­ние бы­ло – или ти­хая меч­та­тель­ность, или ти­хая де­прес­сия. Он ис­то­во обо­жал все изящное и хрупкое, а в его ми­ре та­ко­го встре­ча­лось ма­ло, по­это­му Клод кол­лек­ци­о­ни­ро­вал

ОН ОБОAEАЛ ВСЕ ИЗЯЩНОЕ И ХРУПКОЕ, а в ми­ре та­ко­го встре­ча­лось ма­ло, и Клод кол­лек­ци­о­ни­ро­вал ба­бо­чек

ба­бо­чек: узо­ры на их кры­льях бы­ли един­ствен­ным до­ступ­ным ему про­из­ве­де­ни­ем ис­кус­ства. Пер­вой же «му­зы­кой» в его жиз­ни был стук и скре­жет же­лез­ной до­ро­ги, ря­дом с ко­то­рой се­мья Де­бюс­си по­се­ли­лась, ко­гда им при­ш­лось про­дать лав­ку. Отец то­гда ра­бо­тал в ма­стер­ской ли­то­гра­фии, мать ши­ла на про­да­жу, Клод слу­шал же­лез­ную до­ро­гу и со­чи­нял свои пер­вые ме­ло­дии, за­пи­сать ко­то­рые он су­мел толь­ко то­гда, ко­гда узнал,

что су­ще­ству­ют нот­ные зна­ки… А ведь у него был шанс ни­ко­гда это­го не узнать!

Спасла его жен­щи­на – Кле­мен­ти­на Де­бюс­си, тет­ка со сто­ро­ны от­ца, кра­са­ви­ца, на­хо­див­ша­я­ся на со­дер­жа­нии у бо­га­то­го че­ло­ве­ка Ан­ту­а­на Аро­за. Она об­ра­ти­ла вни­ма­ние на то, как нежен и чув­стви­те­лен к кра­си­во­му маль­чик, она при­слу­ши­ва­лась к то­му, как ме­ло­дич­но он на­пе­ва­ет, и уго­во­ри­ла сво­е­го лю­бов­ни­ка брать Кло­да хо­тя бы на ле­то к ним в Кан­ны. Там Клод от­крыл для се­бя кра­со­ту гра­вюр и эс­там­пов и неко­то­рое вре­мя меч­тал стать ху­дож­ни­ком. Он поз­же всю жизнь вспо­ми­нал эти по­езд­ки, вы­рвав­шие его из убо­же­ства его по­все­днев­но­го су­ще­ство­ва­ния: «Я пом­ню до­ро­гу на Ан­тиб, вдоль ко­то­рой бы­ло столь­ко роз, сколь­ко мне ни­ко­гда в жиз­ни боль­ше не при­хо­ди­лось ви­деть од­но­вре­мен­но, аро­мат этой до­ро­ги был упо­и­тель­ным…»

В Кан­нах Клод хо­дил на кон­цер­ты и на­ко­нец по­нял, что лю­бит не зву­ки же­лез­ной до­ро­ги, а му­зы­ку. Он по­лу­чил воз­мож­ность чи­тать, и впо­след­ствии огром­ное вли­я­ние на него ока­за­ли «По­сле­по­лу­ден­ный от­дых фав­на» Мал­лар­ме и «Са­тур­ни­че­ские по­э­мы» По­ля Вер­ле­на: ему нра­ви­лось все стран­ное и изыс­кан­ное, и впо­след­ствии этим про­из­ве­де­ни­ям он от­дал долж­ное в сво­ей му­зы­ке, ров­но как и всем кар­ти­нам, ко­то­рые его ко­гда-ли­бо впе­чат­ли­ли. Клод Де­бюс­си во­об­ще был очень под­вер­жен вли­я­ни­ям… Но толь­ко не вли­я­нию чу­жой му­зы­ки, а вли­я­нию ли­те­ра­ту­ры и изоб­ра­зи­тель­но­го ис­кус­ства, ко­то­рое он умел об­ла­чить в ме­ло­дию.

Уро­ки му­зы­ки ему то­же да­ва­ла жен­щи­на, Ан­ту­а­нет­та Мотэ, утвер­ждав­шая, что учи­лась у Шо­пе­на, – это ока­за­лось неправ­дой, но за­то пре­по­да­ва­тель­ни­цей она бы­ла хо­ро­шей. Она су­ме­ла рас­по­ло­жить к се­бе за­стен­чи­во­го, за­мкну­то­го Кло­да. Пла­тил за уро­ки Ан­ту­ан Аро­за. Ма­ню­эль-Ашиль Де­бюс­си был не про­тив то­го, что­бы сын стал пи­а­ни­стом-вир­ту­о­зом. А вот Вик­то­ри­на бы­ла очень недо­воль­на. Она все­гда бы­ла ско­ра на рас­пра­ву, а те­перь Клод не знал, ку­да де­вать­ся от ее по­ще­чин. Всех му­зы­кан­тов она счи­та­ла без­дель­ни­ка­ми, а их де­я­тель­ность – пол­но­стью бес­смыс­лен­ной. 22 ок­тяб­ря 1872 го­да Ашиль-Клод Де­бюс­си по­сту­пил в Па­риж­скую кон­сер­ва­то­рию. Учил­ся он от­лич­но, хо­тя вы­де­лял­ся сре­ди дру­гих уче­ни­ков стес­ни­тель­но­стью: крас­нел и по­тел, ко­гда его вы­зы­ва­ли что-то сыг­рать, и успо­ка­и­вал­ся, толь­ко ко­гда зву­ки, вы­пар­хи­ва­ю­щие из-под его паль­цев, успо­ка­и­ва­ли его. Он был при­ле­жен, вни­ма­те­лен, и пре­по­да­ва­те­ли про­чи­ли юно­му Де­бюс­си боль­шое бу­ду­щее. Га­б­ри­эль Пьерне, бу­ду­щий ве­ли­кий ор­га­нист, учив­ший­ся вме­сте с Кло­дом Де­бюс­си, вспо­ми­нал: «Этот бед­ный ре­бе­нок, вы­шед­ший из за­уряд­ной се­мьи, имел во всем ари­сто­кра­ти­че­ские вку­сы».

Ари­сто­кра­ти­че­ские вку­сы Кло­да в пол­ной ме­ре про­яви­лись в от­но­ше­нии к жен­щи­нам. Его пер­вой лю­бо­вью ста­ла Со­фья Кар­лов­на фон Мекк, дочь той са­мой На­деж­ды Фи­ла­ре­тов­ны фон Мекк, мил­ли­о­нер­ши, вы­да­ю­ще­го­ся ме­це­на­та, за­ду­шев­ной по­дру­ги Пет­ра Ильи­ча Чай­ков­ско­го. На­деж­да фон Мекк по­кро­ви­тель­ство­ва­ла мо­ло­дым му­зы­кан­там, и юный вы­пуск­ник Па­риж­ской кон­сер­ва­то­рии Клод

Де­бюс­си три ле­та под­ряд учил му­зы­ке ее дочь Соню. На­деж­да Филаретовна слу­ша­ла его со­чи­не­ния, вы­со­ко их оце­ни­ла, пы­та­лась по­мочь ему об­ре­сти при­зна­ние, да­ва­ла его ра­бо­ты Чай­ков­ско­му и дру­гим сво­им кон­фи­ден­там, но они не по­ня­ли, для них столь экс­пан­сив­ная му­зы­ка бы­ла не му­зы­кой во­об­ще. Она во­зи­ла Де­бюс­си по Ев­ро­пе: Фло­рен­ция, Ве­не­ция, Рим, Ве­на – все это по­да­ри­ла Кло­ду его рус­ская по­кро­ви­тель­ни­ца. В Вене он впер­вые услы­шал му­зы­каль­ную дра­му Ри­хар­да Ва­г­не­ра «Три­стан и Изоль­да», ко­то­рая по­тряс­ла его и по­ка­за­лась неким аб­со­лют­ным иде­а­лом му­зы­ки. Но по­том слу­чи­лось, что Клод влю­бил­ся в Соню фон Мекк, про­сил ее ру­ки и был изгнан из рус­ско­го аристократического рая раз и на­все­гда. Со­ня впо­след­ствии вы­шла за­муж за Алек­сея Алек­сан­дро­ви­ча Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва – не­смот­ря на из­вест­ную му­зы­каль­ную фа­ми­лию, он был го­су­дар­ствен­ным де­я­те­лем и к му­зы­ке от­но­ше­ния не имел, – и имен­но он сде­лал все воз­мож­ное, что­бы уни­что­жить лю­бые до­ку­мен­ты, под­твер­ждав­шие ро­ман меж­ду Со­ней и Де­бюс­си, но не смог уни­что­жить чу­жие вос­по­ми­на­ния.

Вто­рой се­рьез­ной лю­бо­вью в жиз­ни Кло­да ста­ла пе­ви­ца Ма­ри-Бланш Ва­нье. Он ра­бо­тал у нее ак­ком­па­ни­а­то­ром и, бу­дучи че­ло­ве­ком за­стен­чи­вым, не смел да­же при­знать­ся в сво­их чув­ствах. Тем бо­лее что Ма­ри-Бланш бы­ла за­му­жем, и су­пруг ее, Ан­ри Ва­нье, от­но­сил­ся к Де­бюс­си с ува­же­ни­ем и сим­па­ти­ей, ввел его в круг па­риж­ской бо­ге­мы, опла­тил ему по­езд­ку в Ита­лию, убе­дил участ­во­вать в кон­кур­се Боль­шой Рим­ской пре­мии и не сда­вать­ся, хо­тя два­жды ра­бо­ты Де­бюс­си от­вер­га­лись жю­ри и лишь в 1884 го­ду он пре­мию по­лу­чил. Ма­ри-Бланш на­дол­го оста­лась му­зой Де­бюс­си, ис­точ­ни­ком его вдох­но­ве­ния. Но ре­аль­ная жизнь тре­бо­ва­ла сво­е­го, и он со­шел­ся с Га­б­ри­эль Дю­пон, хо­ро­шень­кой па­ри­жан­кой, ко­то­рая за­ра­ба­ты­ва­ла, по­зи­руя для ху­дож­ни­ков и для фо­то­гра­фов, де­лав­ших от­крыт­ки «с кра­сот­ка­ми». Жи­ли они бед­но, ком­на­ты сни­ма­ли на чер­да­ках, эко­но­ми­ли, го­ло­да­ли, ве­се­ли­лись, мно­го об­ща­лись с дру­ги­ми пред­ста­ви­те­ля­ми бо­ге­мы,

КЛОД ВЛЮ­БИЛ­СЯ В СОНЮ ФОН МЕКК, ПРО­СИЛ ЕЕ РУ­КИ И БЫЛ ИЗГНАН ИЗ РУС­СКО­ГО АРИСТОКРАТИЧЕСКОГО РАЯ РАЗ И НА­ВСЕ­ГДА

ссо­ри­лись до ру­ко­при­клад­ства и сла­дост­но при­ми­ря­лись, и бы­ли бы счаст­ли­вы, ес­ли бы у Кло­да не бы­ло со­вер­шен­но ино­го пред­став­ле­ния о сча­стье: экс­пан­сив­ная, гру­бо­ва­тая Га­би бы­ла со­всем не той жен­щи­ной, ко­то­рая бы­ла ему нуж­на… Он пи­сал му­зы­ку, но пи­сал мед­лен­но. За­ра­ба­ты­вал он толь­ко как пи­а­нист. Клод влю­бил­ся в де­вуш­ку из хо­ро­шей се­мьи, Те­ре­зу Ро­же, уха­жи­вал за ней, про­сил ее ру­ки и да­же по­лу­чил со­гла­сие, но при этом про­дол­жал жить с Га­би… И од­на­ж­ды она на­шла в кар­мане его паль­то пись­мо к Те­ре­зе.

Де­бюс­си рас­ска­зы­вал сво­е­му дру­гу, пи­са­те­лю Пье­ру Лу­и­су: «Га­би со сталь­ным взгля­дом по­ка­за­ла мне най­ден­ное в мо­ем кар­мане пись­мо, ко­то­рое не остав­ля­ло ни­ка­ких со­мне­ний от­но­си­тель­но раз­ви­тия, и да­же зна­чи­тель­но­го, люб­ви со все­ми ро­ман­ти­че­ски­ми ее про­яв­ле­ни­я­ми, с при­зна­ни­я­ми, ко­то­рые не мог­ли бы не тро­нуть да­же са­мое черст­вое серд­це…» Де­бюс­си хра­нил у се­бя ре­воль­вер от­ца. Га­би схва­ти­ла его и пу­сти­ла в ход. Стре­ля­ла в невер­но­го лю­бов­ни­ка. Стре­ля­ла в се­бя. Ме­ти­ла в серд­це, про­стре­ли­ла се­бе пле­чо. Ее от­пра­ви-

ли в боль­ни­цу, а ис­то­рия ста­ла до­сто­я­ни­ем га­зет. Ро­ди­те­ли Те­ре­зы Ро­же узна­ли о том, что у на­ре­чен­но­го их до­че­ри есть со­жи­тель­ни­ца, а за­од­но и огром­ные дол­ги… По­молв­ка бы­ла немед­лен­но разо­рва­на.

Де­бюс­си признавался Лу­и­су, что душевные потрясения во­все не стимулируют его твор­че­ство, а парализуют его чув­ства, и уте­ша­ет­ся он толь­ко вос­по­ми­на­ни­я­ми о том пре­крас­ном, что бы­ло ко­гда-то в его жиз­ни: ро­зы на до­ро­ге на Ан­тиб, кры­лья ба­бо­чек, Со­ня фон Мекк, Ма­ри-Бланш Ва­нье… «Из вос­по­ми­на­ний мож­но из­влечь ис­тин­ные чув­ства».

Из боль­ни­цы Га­би вер­ну­лась об­рат­но к Де­бюс­си. Ни­ко­го это не уди­ви­ло, та­кие от­но­ше­ния ца­ри­ли в па­риж­ской бо­ге­ме. Га­би оста­ва­лась с ним в пе­ри­од его пыл­кой влюб­лен­но­сти в кра­са­ви­цу Ка­мил­лу Кло­дель, та­лант­ли­во­го скуль­пто­ра, уже то­гда про­яв­ляв­шую при­зна­ки безу­мия, из-за ко­то­ро­го она в ко­неч­ном ито­ге ока­за­лась в до­ме ума­ли­шен­ных. К то­му же Ка­мил­ла бы­ла влюб­ле­на в скуль­пто­ра Ро­де­на и толь­ко драз­ни­ла его сво­им ро­ма­ном с Де­бюс­си… Клод го­тов был на ней же­нить­ся и, не­смот­ря на бед­ность, вы­пла­тил неко­то­рые ее дол­ги. Он ку­пил скульп­ту­ру Ка­мил­лы «Бронзовый вальс» – и она оста­лась ему на па­мять, ко­гда Кло­дель окон­ча­тель­но его от­верг­ла. «Я пла­чу об утра­те этой Гре­зы Грез», – признавался он дру­гу.

Де­бюс­си пла­кал об утра­чен­ной Ка­мил­ле в сво­ей убо­гой ком­на­те, а Га­би Дю­пон гла­ди­ла его по во­ло­сам, зная, что не смо­жет уте­шить… Она оста­ва­лась с Де­бюс­си до тех пор, по­ка Клод не влю­бил­ся в Ро­за­ли Тек­сье, дочь же­лез­но­до­рож­но­го слу­жа­ще­го, ко­то­рая ра­бо­та­ла в па­риж­ских ма­га­зи­нах «жи­вым ма­не­ке­ном». Ро­за­ли сна­ча­ла от­ве­ти­ла вза­им­но­стью, по­том узна­ла о при­сут­ствии в его жиз­ни Га­би и хо­те­ла разо­рвать от­но­ше­ния, но тут уже угро­жал са­мо­убий­ством сам Клод: и Ро­за­ли, и Га­би. В ре­зуль­та­те Га­би уехала, а Ро­за­ли со­гла­си­лась стать его же­ной. На про­ща­ние Де­бюс­си по­да­рил Га­би пар­ти­ту­ру «По­сле­по­лу­ден­но­го от­ды­ха фав­на» с под­пи­сью: «Мо­ей до­ро­гой и очень хо­ро­шень­кой ма­лень­кой Га­би в знак вер­ной при­вя­зан­но­сти ее пре­дан­но­го Кло­да Де­бюс­си». Он да­же не иро­ни­зи­ро­вал и не по­нял, что это по­свя­ще­ние зву­ча­ло как на­смеш­ка. Га­би лю­би­ла его до са­мой смер­ти, а Клод лег­ко ее за­был…

На Ро­за­ли Тек­сье Клод Де­бюс­си же­нил­ся (без вен­ча­ния, с од­ним

ДЕ­БЮС­СИ ПРИЗНАВАЛСЯ, ЧТО ДУШЕВНЫЕ ПОТРЯСЕНИЯ ВО­ВСЕ НЕ СТИМУЛИРУЮТ ЕГО ТВОР­ЧЕ­СТВО, НО НА­ПРО­ТИВ: ПАРАЛИЗУЮТ ЕГО

лишь ви­зи­том в мэ­рию) 19 ок­тяб­ря 1899 го­да. Что­бы иметь воз­мож­ность устро­ить сва­деб­ный ужин для бли­жай­ших дру­зей, Де­бюс­си в тот же день дал два уро­ка.

Он пи­сал о сво­ей жене, ко­то­рую на­зы­вал Лил­ли: «Она неправ­до­по­доб­но свет­ло­во­ло­са, кра­си­ва, как де­вы из ле­генд… Она лю­бит му­зы­ку, но толь­ко со­глас­но сво­ей фан­та­зии, ее лю­би­мая песня – хо­ро­вод­ная, о юном гре­на­де­ре с ру­мя­ным ли­цом…»

С Лил­ли они жи­ли так же бед­но, как и с Га­би. К то­му же Лил­ли ча­сто бо­ле­ла. И вре­мя от вре­ме­ни устра­и­ва­ла скан­да­лы: по­че­му Клод так мед­лен­но пи­шет свои про­из­ве­де­ния, по­че­му он со­чи­ня­ет му­зы­ку, ко­то­рая ни­ко­му не нуж­на, по­че­му бы ему не пи­сать что-то по­пу­ляр­ное, что­бы за­ра­бо­тать по­боль­ше де­нег? Прав­да, имен­но в пе­ри­од су­пру­же­ства с Лил­ли ком­по­зи­тор по­лу­чил пер­вое на­сто­я­щее при­зна­ние: его опе­ра «Пел­ле­ас и Ме­ли­зан­да», по­став­лен­ная 30 ап­ре­ля 1902 го­да в па­риж­ской «Опе­ра-Ко­мик», име­ла успех. Но это­го бы­ло ма­ло для бла­го­со­сто­я­ния,

КЛОД ЧУВ­СТВО­ВАЛ СЕ­БЯ ЗАКОНЧЕННЫМ НЕУДАЧ­НИ­КОМ, НИ­ЩИМ, ПРОИГРАВШИМ ВО ВСЕМ, КО­ГДА В ЕГО AEИЗНИ ПО­ЯВИ­ЛАСЬ ЭММА БАРДАК

о ко­то­ром меч­та­ла Лил­ли. Скан­да­лы вго­ня­ли Де­бюс­си в сту­пор, и ему труд­но бы­ло уже не толь­ко пи­сать му­зы­ку, но да­же да­вать вы­ступ­ле­ния и уро­ки.

И вот в этот тя­же­лый пе­ри­од, ко­гда Кло­ду Де­бюс­си пе­ре­ва­ли­ло за со­рок, ко­гда он счи­тал се­бя законченным неудач­ни­ком, ни­щим, же­на­тым на кра­си­вой, но глу­пой и скан­даль­ной, а глав­ное, нелю­би­мой жен­щине, ко­гда он чув­ство­вал се­бя проигравшим во всем, – в его жиз­ни по­яви­лась Эмма Бардак.

Ее био­гра­фия, как био­гра­фия лю­бой свет­ской жен­щи­ны той эпо­хи, уме­сти­лась бы в несколь­ких фра­зах. Эмма ро­ди­лась в се­мье кре­ще­ных ев­ре­ев, по­лу­чи­ла луч­шее об­ра­зо­ва­ние, ка­кое толь­ко мог­ла по­лу­чить жен­щи­на в ту эпо­ху, в воз­расте сем­на­дца­ти лет вы­шла за­муж за Си­гиз­мун­да Бар­да­ка, ку­па­лась в рос­ко­ши, мно­го пу­те­ше­ство­ва­ла, по­бы­ва­ла во всех вы­да­ю­щих­ся му­зе­ях, каж­дую неде­лю по­се­ща­ла кон­цер­ты, об­ща­лась с твор­че­ски­ми людь­ми, и в кон­це кон­цов в од­но­го из них влю­би­лась на­столь­ко, что ре­ши­лась по­жерт­во­вать всем: бла­го­по­луч­ным бра­ком, по­ло­же­ни­ем в об­ще­стве, да­же детьми, по­то­му что сра­зу бы­ло яс­но, что Си­гиз­мунд не от­даст ей Ра­у­ля и Элен, де­ти все­гда

оста­ва­лись с от­цом в слу­чае се­мей­но­го раз­ры­ва, а тем бо­лее то­гда, ко­гда мать по­ве­ла се­бя без­нрав­ствен­но. Но ей бы­ло все рав­но. Она впер­вые лю­би­ла. Впер­вые за со­рок один год сво­ей жиз­ни.

Они вме­сте сбе­жа­ли из Па­ри­жа на ост­ров Джер­си. Там он уви­дел и услы­шал мо­ре, по­на­сто­я­ще­му услы­шал, и мо­ре ста­ло для него ис­точ­ни­ком вдох­но­ве­ния, как ко­гда-то – же­лез­ная до­ро­га. Они про­ве­ли на Джер­си июль, ав­густ и сен­тябрь 1904 го­да. Ку­па­лись, бе­се­до­ва­ли, пре­да­ва­лись люб­ви воз­ле при­от­кры­то­го ок­на, в ко­то­рое вры­вал­ся мор­ской ве­тер… Клод был счаст­лив как ни­ко­гда в жиз­ни. И как ни­ко­гда – охва­чен вдох­но­ве­ни­ем. Он на­пи­сал «Ост­ров ра­до­сти» и по­свя­тил его Эм­ме. Он на­пи­сал «Га­лант­ные празд­не­ства», и их из­да­ли с эпи­гра­фом: «Как бла­го­дар­ность июню 1904 го­да». Имен­но в июне они с Эм­мой при­зна­лись друг дру­гу в люб­ви.

Но в Па­риж все же при­ш­лось вер­нуть­ся. Они с Эм­мой по­се­ли­лись сна­ча­ла в до­ро­гом оте­ле, по­том в квар­ти­ре, ко­то­рую сни­ма­ла она.

Оба пы­та­лись раз­ве­стись. Обо­им не да­ва­ли раз­во­да. Но ес­ли Си­гиз­мунд Бардак про­сто

пы­тал­ся Эм­му об­ра­зу­мить, обе­щал ей все про­стить, за­быть и жить так, как ес­ли бы это­го «по­мра­че­ния» и в по­мине не бы­ло, то Лил­ли Тек­сье кри­ча­ла, би­лась в ис­те­ри­ке, рва­ла нот­ные тет­ра­ди Де­бюс­си, ка­та­лась по по­лу… Клод пы­тал­ся до­стой­но рас­стать­ся с Лил­ли Тек­сье. Он да­же го­тов был вы­пла­тить ей от­ступ­ные (соб­ствен­но го­во­ря, пла­тил бы не он, а Эмма). Но Лил­ли от­ка­за­лась от де­нег. В ок­тяб­ре 1904 го­да один из скан­да­лов за­вер­шил­ся тем, что Клод вы­ско­чил из их ка­мор­ки, хлоп­нув две­рью. А Лил­ли взя­ла тот са­мый ре­воль­вер, из ко­то­ро­го уже стре­ля­ла Га­би Дю­пон, и вы­стре­ли­ла се­бе в грудь, при­чем два­жды: она дей­стви­тель­но пы­та­лась све­сти сче­ты с жиз­нью. Клод на­шел ее ис­те­ка­ю­щей кро­вью и от­вез в боль­ни­цу, где Лил­ли про­опе­ри­ро­ва­ли, при­чем од­на пу­ля так и оста­лась у нее в гру­ди, как «су­ве­нир» несчаст­ли­во­го бра­ка с ве­ли­ким ком­по­зи­то­ром.

Га­зе­ты ухватились за оче­ред­ной пикантный скан­дал – как же, из-за Кло­да Де­бюс­си опять пы­та­лась за­стре­лить­ся жен­щи­на! Боль­шин­ство дру­зей от­вер­ну­лись от Де­бюс­си. Они счи­та­ли, что он про­дал­ся бо­га­той да­ме и что он ужас­но по­сту­пил с бед­ной ма­лень­кой Лил­ли. Бы­ло со­зда­но об­ще­ство по­мо­щи Лил­ли, дру­зья – те­перь уже быв­шие дру­зья Кло­да – со­би­ра­ли для нее день­ги. А Де­бюс­си по­че­му-то это на­столь­ко воз­му­ти­ло, что он боль­ше ни­ко­гда не об­щал­ся ни с кем, кто со­чув­ство­вал его бывшей жене. Ви­ди­мо, для него да­же про­яв­ле­ние это­го со­чув­ствия рав­ня­лось осуж­де­нию его люб­ви к Эм­ме. А Эм­му он бо­го­тво­рил. К то­му же она бы­ла бе­ре­мен­на. Что­бы огра­дить лю­би­мую – да и се­бя – от скан­да­ла,

ГА­ЗЕ­ТЫ УХВАТИЛИСЬ ЗА ПИКАНТНЫЙ СКАН­ДАЛ – из-за Де­бюс­си опять пы­та­лась за­стре­лить­ся жен­щи­на

ко­то­рым бук­валь­но бур­лил Па­риж, они сно­ва уеха­ли в Ан­глию. И раз­во­ды их обо­их бы­ли осу­ществ­ле­ны на рас­сто­я­нии, при по­сред­стве ад­во­ка­тов: Эмма по­лу­чи­ла сво­бо­ду от Си­гиз­мун­да 4 мая 1905 го­да, а Ро­за­ли под­пи­са­ла бу­ма­ги о пре­кра­ще­нии сво­е­го бра­ка с Де­бюс­си 2 ав­гу­ста.

В Па­риж они вер­ну­лись уже сво­бод­ны­ми. Они ку­пи­ли дом непо­да­ле­ку от Бу­лон­ско­го ле­са, от ме­ста их пер­вых ро­ман­ти­че­ских сви­да­ний. 30 ок­тяб­ря 1905 го­да Эмма ро­ди­ла дочь, ко­то­рую на­зва­ли Клод-Эмма – в честь них обо­их. Пер­вый ре­бе­нок Кло­да Де­бюс­си. Он по­чти обе­зу­мел от сча­стья и неж­но­сти. Он так обо­жал

ма­лыш­ку, что Эмма да­же немно­го рев­но­ва­ла. У нее-то это был уже тре­тий ре­бе­нок, и она-то лю­би­ла Кло­да боль­ше, чем всех сво­их де­тей, боль­ше, чем весь мир… Но для Кло­да мир на вре­мя со­шел­ся в еди­ной точ­ке, в этом кро­шеч­ном су­ще­стве, ко­то­рое он на­зы­вал Шушу. Он ча­са­ми мог иг­рать с доч­кой, и ему не бы­ло скуч­но. Он гор­до гу­лял с ней по ал­ле­ям Бу­лон­ско­го ле­са. Он пи­сал для нее му­зы­ку. Впро­чем, в пе­ри­од жиз­ни с Эм­мой Бардак он мно­го, очень мно­го пи­сал.

Си­гиз­мунд Бардак вы­пла­чи­вал Эм­ме непло­хие али­мен­ты, но она на­де­я­лась на на­след­ство дя­дюш­ки-мил­ли­о­не­ра, ко­то­рый ее обо­жал и обе­щал оста­вить ей все. Од­на­ко дя­дюш­ка, раз­гне­ван­ный тем, что Эмма опо­зо­ри­ла сво­им по­ступ­ком всю се­мью, ли­шил ее на­след­ства. Де­бюс­си сно­ва при­ш­лось вы­сту­пать, толь­ко те­перь он ча­ще ди­ри­жи­ро­вал и по­лу­чал он весь­ма непло­хие го­но­ра­ры. И это то­же бла­го­да­ря Эм­ме. Она су­ме­ла сде­лать Де­бюс­си по­пу­ляр­ным. Она устра­и­ва­ла изыс­кан­ные ужи­ны и до­маш­ние кон­цер­ты в их кра­си­вом до­ме, она при­гла­ша­ла «нуж­ных» лю­дей, тех, кто мог по­ло­жи­тель­но по­вли­ять на ка­рье­ру ее му­жа, и по­сле при­ят­ной бе­се­ды и вкус­ной еды они вос­при­ни­ма­ли но­ва­тор­скую му­зы­ку Де­бюс­си ку­да бо­лее бла­го­склон­но, тем бо­лее что Эмма уме­ла объ­яс­нить: вот в этой ме­ло­дии зву­чит мо­ре, вы ведь слы­ши­те плеск его волн, сна­ча­ла уми­ро­тво­ря­ю­щий, но по­сте­пен­но на­рас­та­ет ро­кот? А эта быст­рая тре­пет­ная ме­ло­дия – цве­точ­ный сад, сол­неч­ные зай­чи­ки ска­чут

по крап­ча­тым ле­пест­кам ли­лий, и не прав­да ли – ка­кое чу­до: все мож­но пе­ре­дать в му­зы­ке, и свер­ка­ние солн­ца, и кра­пин­ки на ле­пест­ках… Она го­во­ри­ла – и они дей­стви­тель­но слы­ша­ли… Эмма по­ни­ма­ла, как важ­но быть не про­сто та­лант­ли­вым, но еще и при­знан­ным. Как важ­но по­лу­чить воз­мож­ность ис­пол­нять свои про­из­ве­де­ния в пре­стиж­ных кон­церт­ных за­лах, ко­то­рые по­се­ща­ют бо­га­чи, как важ­но иметь бла­го­склон­ность из­вест­ных кри­ти­ков. Все это она су­ме­ла обес­пе­чить сво­е­му му­жу. И при этом Эмма умуд­ря­лась дер­жать­ся в те­ни и все­гда под­чер­ки­ва­ла, что она – все­го лишь обо­жа­ю­щая су­пру­га ге­ния.

Де­бюс­си ез­дил с кон­цер­та­ми по всей Ев­ро­пе. Он не очень лю­бил это за­ня­тие, но нуж­но бы­ло за­ра­ба­ты­вать на то, что­бы Эмма ве­ла при­выч­ный об­раз жиз­ни, а у Шушу бы­ло все, что она толь­ко по­же­ла­ет. Впро­чем, труд, ко­то­рый хо­ро­шо опла­чи­вал­ся и со­про­вож­дал­ся бур­ны­ми ова­ци­я­ми, был ему в ра­дость. По­же­ни­лись Клод и Эмма 20 ян­ва­ря 1908 го­да. Поль-Жан Ту­ле, фран­цуз­ский пи­са­тель и по­эт, зна­ме­ни­тый сво­и­ми «Контра­риф­ма­ми», один из мно­го­чис­лен­ных при­я­те­лей Де­бюс­си, ска­зал о его со­ю­зе с Эм­мой Бардак: «Пре­крас­ная лю­бовь по­рой по­се­ща­ет нас на склоне жиз­ни, по­доб­но ве­ли­ко­леп­ным ве­чер­ним браж­ни­кам, по­ле­том ко­то­рых мы мо­жем лю­бо­вать­ся толь­ко в су­мер­ках». Дей­стви­тель­но, для Кло­да лю­бовь к Эм­ме бы­ла имен­но та­ким ве­чер­ним по­ле­том браж­ни­ка, и не важ­но, что су­мер­ки сгу­ща­лись, глав­ное – был по­лет, по­лет вдво­ем, сво­бод­ный и счаст­ли­вый.

Аб­со­лют­ное сча­стье обо­рва­ла Пер­вая ми­ро­вая вой­на. Во вре­мя вой­ны во­об­ще слож­но быть счаст­ли­вы­ми, к то­му же у Кло­да об­на­ру­жи­ли рак. Про­ве­ден­ная в 1915 го­ду опе­ра­ция за­дер­жа­ла про­цесс, но все же он очень стра­дал. И про­дол­жал да­вать кон­цер­ты, уже не ра­ди де­нег, а что­бы еще раз услы­шать ова­ции, по­чув­ство­вать лю­бовь пуб­ли­ки. По­след­ний раз он вы­шел на сце­ну в 1917 го­ду…

Клод Де­бюс­си умер 25 мар­та 1918 го­да. Умер в бук­валь­ном смыс­ле в объ­я­ти­ях сво­их лю­би­мых: Эмма об­ни­ма­ла его за пле­чи и при­дер­жи­ва­ла го­ло­ву, что­бы ему лег­че бы­ло ды­шать, Шушу дер­жа­ла ру­ку от­ца, гла­ди­ла ее, по­кры­ва­ла по­це­лу­я­ми. Он слов­но рас­тво­рил­ся в их люб­ви с по­след­ним вздо­хом… Он на­де­ял­ся, что остав­ля­ет их на­след­ни­ца­ми сво­е­го при­знан­но­го твор­че­ства, что в их жиз­ни все бу­дет хо­ро­шо.

Де­бюс­си по­хо­ро­ни­ли на клад­би­ще Пер-Ла­шез, но, зная, как он не лю­бит пыш­ных и пом­пез­ных мест, Эмма на­сто­я­ла, что­бы ме­стом веч­но­го упо­ко­е­ния ее му­жа ста­ло ти­хое клад­би­ще Пас­си. Те­ло бы­ло пе­ре­не­се­но.

И ка­за­лось, что со сво­им ухо­дом Де­бюс­си унес из жиз­ни Эм­мы все сча­стье. Чув­ство опу­сто­шен­но­сти и рас­те­рян­но­сти, ко­то­рое воз­ник­ло у нее по­сле утра­ты му­жа, вполне есте­ствен­ное в пер­вый год, ни­ку­да не ухо­ди­ло, она так и жи­ла – слов­но бы в пу­сто­те.

А ле­том 1919 го­да от диф­те­рии умер­ла Шушу. Ее по­ло­жи­ли в мо­ги­лу к от­цу. И у Эм­мы не оста­лось ни­ко­го и ни­че­го… Кро­ме вос­по­ми­на­ний, му­зы­ки и этой мо­ги­лы на клад­би­ще Пас­си.

Она ста­ла ма­ло­об­щи­тель­ной, но ес­ли с кем-то и го­во­ри­ла о сво­ем го­ре, то под­чер­ки­ва­ла: это – пла­та за лю­бовь. Ес­ли так силь­но лю­бишь, все­гда при­дет­ся очень до­ро­го за­пла­тить. Но луч­ше все же лю­бить и по­том всю жизнь го­ре­вать об утра­те, чем про­жить в бла­жен­ном неве­де­нии люб­ви… Эмма Бардак за свою жизнь по­зна­ла все три со­сто­я­ния: бла­жен­ное неве­де­ние, ве­ли­кую лю­бовь и ве­ли­кое го­ре. И она име­ла пра­во об этом су­дить.

АШИЛЬ-КЛОД ДЕ­БЮС­СИ в воз­расте пя­ти лет.

ОТЕЦ КОМ­ПО­ЗИ­ТО­РА, МА­НЮ­ЭЛЬ-АШИЛЬ ДЕ­БЮС­СИ был пат­ри­о­том, го­тов был сра­жать­ся за сво­бо­ду на­ро­да с ору­жи­ем в ру­ках и ока­зал­ся на­столь­ко ро­ман­ти­чен, что счел сво­им дол­гом «сде­лать чест­ной жен­щи­ной» свою лю­бов­ни­цу Вик­то­ри­ну Ма­ну­ри (спра­ва), дочь тор­гов­ца.

НА­ДЕЖ­ДА ФИЛАРЕТОВНА ФОН МЕКК, вдо­ва же­лез­но­до­рож­но­го маг­на­та, по­кро­ви­тель­ство­ва­ла де­сят­кам та­лант­ли­вых му­зы­кан­тов из раз­ных стран.

КЛОД ДЕ­БЮС­СИ во вре­мя обу­че­ния в Па­риж­ской кон­сер­ва­то­рии: один из луч­ших уче­ни­ков.

В МА­РИ-БЛАНШ ВА­НЬЕ бы­ли влюб­ле­ны ед­ва ли не все пред­ста­ви­те­ли фран­цуз­ской бо­ге­мы, вклю­чая По­ля Вер­ле­на, на сти­хи ко­то­ро­го Клод Де­бюс­си на­пи­сал несколь­ко ро­ман­сов и по­свя­тил их Ма­ри-бланш. Порт­рет ра­бо­ты фран­цуз­ско­го ху­дож­ни­ка и пи­са­те­ля Жак-эми­ля Блан­ша. 1888 год.

«ТРИО ФОН МЕКК», как на­зы­ва­ла их са­ма На­деж­да Филаретовна: рус­ский ви­о­лон­че­лист Петр Да­ниль­чен­ко (сле­ва), поль­ский скри­пач Вла­ди­слав Пахуль­ский (сто­ит) и фран­цуз­ский пи­а­нист Клод Де­бюс­си.

КЛОД Д­ ЕБЮССИ в му­зы­каль­ном са­лоне се­мьи Шос­сон. Эр­нест Шос­сон сто­ит ря­дом с ним, пе­ре­во­ра­чи­вая нот­ные ли­сты. Шос­сон был для Де­бюс­си стар­шим дру­гом, на­став­ни­ком, в осо­бо тя­же­лые вре­ме­на под­дер­жи­вал его ма­те­ри­аль­но и неиз­мен­но – мо­раль­но.

С Д­ РУЗЬЯМИ на про­гул­ке в Лю­зан­си. Сле­ва на­пра­во: Жан­на Шос­сон-эс­ку­дье, ее су­пруг, ком­по­зи­тор и ме­це­нат Эр­нест Шос­сон, и ху­дож­ник Рай­мон Бо­нер. Де­бюс­си си­дит на зем­ле.

1893 год.

КЛОД ДЕ­БЮС­СИ СО СВО­ЕЙ ПЕР­ВОЙ ЖЕ­НОЙ РО­ЗА­ЛИ ТЕК­СЬЕ. Они про­жи­ли вме­сте пять нелег­ких лет, а по­сле раз­во­да Лил­ли вер­ну­лась к от­цу и боль­ше ни­ко­гда не вы­шла за­муж. Она го­во­ри­ла, что боль­ше ни­ко­го не лю­би­ла так, как его, и ни­ко­го так не нена­ви­де­ла.

КЛОД ДЕ­БЮС­СИ И ЭММА БАРДАК. «Ес­ли вы­би­рать меж­ду то­бой и му­зы­кой, то рев­но­вать ско­рее мог­ла бы му­зы­ка, – пи­сал Де­бюс­си Эм­ме. – Но будь уве­ре­на, что ес­ли бы слу­чи­лось так, что я боль­ше не стал бы ее пи­сать, то, ско­рее все­го, ты пе­ре­ста­ла бы ме­ня лю­бить...»

«ЕС­ЛИ БЫ БОГ НЕ ЛЮ­БИЛ МОЮ МУ­ЗЫ­КУ, Я БЫ ЕЕ НЕ ПИ­САЛ!» – ГО­ВО­РИЛ КЛОД ДЕ­БЮС­СИ.

КЛОД ДЕ­БЮС­СИ СО СВО­ЕЙ ОБОЖАЕМОЙ ДО­ЧЕ­РЬЮ ШУШУ. Он на­пи­сал для нее фор­те­пи­ан­ную сю­и­ту «Дет­ский уго­лок», в со­став ко­то­рой во­шли: «Ко­лы­бель­ная сло­нен­ку», по­свя­щен­ная ее лю­би­мо­му плю­ше­во­му сло­нен­ку Джим­бо, «Ма­лень­кий пас­ту­шок», на­пи­сан­ный для кук­лы-негри­тен­ка, «Се­ре­на­да кук­лы», «Снег тан­цу­ет» и «Ше­ствие за пи­рож­ны­ми». Клод сам учил дочь иг­рать на фор­те­пи­а­но и уве­рял, что в че­ты­ре го­да Шушу ис­пол­ня­ла «Ма­лень­ко­го пас­туш­ка» не ху­же, чем он.

КЛО­ДУ И ЭМ­МЕ ПРИ­ХО­ДИ­ЛОСЬ ПОДОЛГУ ЖИТЬ ПОРОЗНЬ ВО ВРЕ­МЯ ЕГО ТУРНЕ. ОН ПИ­САЛ ЕЙ: «ЗДЕСЬ ЕСТЬ ФИАЛКИ, КО­ТО­РЫЕ БЫ ТЕ­БЕ ПОНРАВИЛИСЬ. НО ТЕ­БЯ НЕТ ЗДЕСЬ. ЗА­ЧЕМ ЖЕ ТО­ГДА ФИАЛКИ?»

КЛОД ДЕ­БЮС­СИ С КОМ­ПО­ЗИ­ТО­РОМ И ПИ­А­НИ­СТОМ ЭРИКОМ САТИ (СПРА­ВА) В СВО­ЕМ ДО­МЕ НА АВЕНЮ-ДЮ-БУА-ДЕБУЛОНЬ. 1910 ГОД.

КЛОД-ЭММА ДЕ­БЮС­СИ с ня­ней на про­гул­ке. Фо­то­гра­фия на­ча­ла ХХ ве­ка.

КЛОД ДЕ­БЮС­СИ С ДО­ЧЕ­РЬЮ Шушу на пик­ни­ке во вре­мя от­ды­ха на ку­рор­те Ар­ка­шон. 1915 год.

ДЕ­БЮС­СИ СТРАСТНО ЛЮ­БИЛ МО­РЕ: с тех пор как они с Эм­мой сбе­жа­ли на Джер­си и про­жи­ли там сла­дост­ные ме­ся­цы, ни­что не вдох­нов­ля­ло его так, как плеск волн. На пля­же в Уль­га­те. 1911 год.

ЭММА ДЕ­БЮС­СИ по­след­ние го­ды жиз­ни про­ве­ла в об­ще­стве лю­би­мых при­зра­ков, слу­шая му­зы­ку, про­смат­ри­вая фо­то­гра­фии, пе­ре­чи­ты­вая пись­ма. Осо­бен­но до­ро­го ей бы­ло са­мое пер­вое, по­лу­чен­ное от Кло­да в от­вет на кор­зи­ну с ро­за­ми: «Я вды­хаю их за­пах, и они мне го­во­рят что-то та­кое, что невоз­мож­но вы­ра­зить на че­ло­ве­че­ском язы­ке. Я счаст­лив...»

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.