ЕКАТЕРИНА ПРЕМУДРАЯ

Ин­три­га во­круг вы­бо­ров пре­зи­ден­та Рос­сий­ской ака­де­мии на­ук со­хра­ня­ет­ся. Есть по­вод за­гля­нуть в про­шлое. За три ве­ка Ака­де­ми­ей ру­ко­во­ди­ли 27 муж­чин и толь­ко од­на­жды – жен­щи­на. Кня­ги­ня Екатерина Дашкова за дол­гую жизнь пе­ре­жи­ла взле­ты и па­де­ния, но ни­ко­гда

Gala Biography - - НАУКА - Текст: Ва­дим Эр­лих­ман

Вэпо­ху фа­во­ри­ток и вре­мен­щи­ков Дашкова не поль­зо­ва­лась для про­дви­же­ния к вла­сти ни вли­я­тель­ны­ми свя­зя­ми, ни ин­три­га­ми, ни жен­ски­ми ча­ра­ми. Ее ору­ди­я­ми бы­ли неукро­ти­мая энер­гия и вну­ши­тель­ный за­пас зна­ний в раз­ных об­ла­стях. Со­вре­мен­ни­ки пи­са­ли о ней: «Она по­мо­га­ет ка­мен­щи­кам воз­во­дить сте­ны, са­ма про­во­дит до­ро­ги и кор­мит ко­ров, со­чи­ня­ет му­зы­каль­ные пье­сы, пи­шет ста­тьи для пе­ча­ти и гром­ко по­прав­ля­ет свя­щен­ни­ка в церк­ви, ес­ли тот от­сту­па­ет от пра­вил, а в те­ат­ре пре­ры­ва­ет ак­те­ров и учит и их, как на­доб­но вы­пол­нять ро­ли. Кня­ги­ня вме­сте док­тор, ап­те­карь, фельд­шер, ку­пец, плот­ник, су­дья, ад­ми­ни­стра­тор». В ХVIII ве­ке все эти на­вы­ки бы­ли для жен­щи­ны ис­клю­чи­тель­ны­ми, при­чем кня­ги­ня об­за­ве­лась ими не бла­го­да­ря, а во­пре­ки судь­бе. Ро­ди­лась она в Пе­тер­бур­ге 17 мар­та 1743 го­да в се­мье знат­но­го вель­мо­жи Ро­ма­на Ил­ла­ри­о­но­ви­ча Во­рон­цо­ва, по­лу­чив­ше­го за мздо­им­ство про­зви­ще Ро­ман – боль­шой кар­ман. Ее мать Мар­фа Ива­нов­на умер­ла два го­да спу­стя, и де­воч­ку от­да­ли на по­пе­че­ние ба­буш­ке. От­ца она по­чти не ви­де­ла и в ме­му­а­рах вполне спра­вед­ли­во на­зва­ла че­ло­ве­ком раз­гуль­ным и рав­но­душ­ным к до­че­ри. Ка­тю ждала обыч­ная судь­ба дво­рян­ских до­чек – весь­ма по­сред­ствен­ное об­ра­зо­ва­ние, ран­нее за­му­же­ство, хо­зяй­ство, де­ти. По сча­стью, в че­ты­ре го­да ее взял на вос­пи­та­ние дя­дя Михаил Во­рон­цов, вско­ре став­ший канц­ле­ром им­пе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты. Это на­все­гда от­де­ли­ло ее от бра­тьев и се­стер, из ко­то­рых она пи­та­ла теп­лые чув­ства толь­ко к стар­ше­му бра­ту Алек­сан­дру. Ку­зине Анне, вме­сте с ко­то­рой Ка­тя вос­пи­ты­ва­лась, она то­же оста­лась чу­жой. «Труд­но бы­ло най­ти лю­дей бо­лее раз­лич­ных во всех об­сто­я­тель­ствах жиз­ни», – пи­са­ла она поз­же.

Не в при­мер бра­ту, про­све­щен­ный ан­гло­фил Михаил

Ил­ла­ри­о­но­вич жи­во ин­те­ре­со­вал­ся обу­че­ни­ем Ка­те­ри­ны. Она вспо­ми­на­ла: «Мы го­во­ри­ли на че­ты­рех язы­ках, хо­ро­шо тан­це­ва­ли, уме­ли ри­со­вать... у нас бы­ли изыс­кан­ные и лю­без­ные ма­не­ры, и по­то­му мы слы­ли за от­лич­но вос­пи­тан­ных де­виц». К со­жа­ле­нию, ма­не­ры не ком­пен­си­ро­ва­ли кра­со­ты, ко­то­рой юная Ка­тя Во­рон­цо­ва бы­ла об­де­ле­на. Вот ка­кой ее уви­дел в зре­лые го­ды зна­ме­ни­тый фран­цуз­ский про­све­ти­тель Де­ни Дид­ро: «Кня­ги­ня Дашкова во­все не хо­ро­ша; она ма­ла ро­стом; лоб у нее боль­шой и вы­со­кий; ще­ки тол­стые и взду­тые; гла­за – ни боль­шие, ни ма­лые, нос при­плюс­ну­тый, рот боль­шой, гу­бы тол­стые, зу­бы ис­пор­че­ны. Та­лии во­все нет, в ней нет ни­ка­кой гра­ции, ни­ка­ко­го бла­го­род­ства, но мно­го при­вет­ли­во­сти». Дру­гой де­вуш­ке та­кая внеш­ность до­став­ля­ла бы мас­су огор­че­ний, но Ка­тя, ка­за­лось, со­всем не стра­да­ла от это­го, как и от недо­стат­ка об­ще­ния. Она на­шла се­бе все­го од­ну по­дру­гу, но это бы­ла са­ма ве­ли­кая кня­ги­ня Екатерина – немец­кая прин­цес­са Со­фия Фре­де­ри­ка Ав­гу­ста, от­дан­ная в же­ны на­след­ни­ку Пет­ру Фе­до­ро­ви­чу. Она бы­ла на 14 лет стар­ше Ка­ти, от­но­си­лась к ней свы­со­ка, но це­ни­ла как со­бе­сед­ни­цу. Дашкова вспо­ми­на­ла: «Кро­ме ме­ня и ве­ли­кой кня­ги­ни в то вре­мя не бы­ло жен­щин, за­ни­мав­ших­ся се­рьез­ным чте­ни­ем». Они про­во­ди­ли вме­сте це­лые дни и по­рой де­ли­ли по­стель – факт, дав­ший по­вод для до­мыс­лов ис­то­ри­кам. Но в те вре­ме­на это бы­ло нор­маль­ным про­яв­ле­ни­ем друж­бы двух жен­щин, каж­дая из ко­то­рых бы­ла по-сво­е­му оди­но­ка в окру­жа­ю­щем ми­ре.

К то­му же Ка­тя Во­рон­цо­ва вско­ре вы­шла за­муж. Это слу­чи­лось еще до ее 16-ле­тия и со­вер­шен­но неожи­дан­но для всех, вклю­чая бу­ду­ще­го му­жа. При­двор­ный сплет­ник Рю­льер из­ло­жил эту ис­то­рию так: «Од­на­жды князь Даш­ков, один из са­мых кра­си­вых при­двор­ных ка­ва­ле­ров, слиш­ком сво­бод­но на­чал го­во­рить лю­без­но­сти де­ви­це Во­рон­цо­вой; она по­зва­ла канц­ле­ра и ска­за­ла ему: «Дя­дюш­ка, князь Даш­ков де­ла­ет мне честь про­сить мо­ей ру­ки». Не смея при­знать­ся пер­во­му са­нов­ни­ку им­пе­рии, что сло­ва его не за­клю­ча­ли имен­но та­ко­го смыс­ла, князь же­нил­ся на пле­мян­ни­це канц­ле­ра». 23-лет­ний Михаил Даш­ков не осо­бен­но воз­ра­жал про­тив невин­но­го об­ма­на – ведь ему до­ста­лись гро­мад­ное при­да­ное в 23 ты­ся­чи руб­лей и про­тек­ция канц­ле­ра Во­рон­цо­ва. Сра­зу по­сле сва­дьбы он от­был ко дво­ру. В фев­ра­ле 1760 го­да Екатерина ро­ди­ла дочь Ана­ста­сию. Поз­же на свет по­яви­лись сы­но­вья – недол­го про­жив­ший Михаил и Па­вел.

Ис­пы­тав­шая на се­бе недо­ста­ток ро­ди­тель­ской люб­ви и се­мей­но­го теп­ла, Екатерина об-

ра­ти­ла на му­жа и де­тей весь за­пас неж­ных чувств. Ко­гда Михаил Иванович по пу­ти в Моск­ву опас­но за­бо­лел, она на по­след­нем ме­ся­це бе­ре­мен­но­сти от­пра­ви­лась ему на­встре­чу и уха­жи­ва­ла за ним, несмот­ря на за­прет вра­чей. Поз­же этот по­сту­пок вы­со­ко оце­нил Алек­сандр Гер­цен: «Жен­щи­на, ко­то­рая уме­ла так лю­бить и так вы­пол­нять во­лю свою, во­пре­ки опас­но­сти, стра­ху и бо­ли, долж­на бы­ла иг­рать боль­шую роль в то вре­мя, в ко­то­рое она жи­ла». Бо­лезнь ока­за­лась ро­ко­вой – с тех пор князь прак­ти­че­ски не вста­вал с по­сте­ли. Что­бы уха­жи­вать за ним, Екатерина пе­ре­бра­лась в Пе­тер­бург, где воз­об­но­ви­ла друж­бу с ве­ли­кой кня­ги­ней, хо­тя это бы­ло небез­опас­но. По­сле смер­ти Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны им­пер­ская ко­ро­на до­ста­лась в кон­це 1761 го­да Пет­ру III. Он тер­петь не мог свою же­ну Ека­те­ри­ну, ко­то­рую не без ос­но­ва­ний по­до­зре­вал в невер­но­сти. Не раз он пуб­лич­но обе­щал по­сле при­хо­да к вла­сти ото­слать су­пру­гу в мо­на­стырь и же­нить­ся на сво­ей лю­бов­ни­це – по иро­нии судь­бы это бы­ла род­ная сест­ра Ка­ти Дашковой, хро­мо­но­гая и ря­бая Ели­за­ве­та Во­рон­цо­ва.

Услы­шав эти угро­зы, Дашкова от­важ­но устре­ми­лась на по­мощь по­дру­ге, по­обе­щав из­ба­вить ее от «ти­ра­на». Хит­рая Екатерина про­мол­ча­ла, хо­тя ее соб­ствен­ный за­го­вор про­тив Пет­ра уже го­то­вил­ся пол­ным хо­дом. Не до­ве­ряя че­рес­чур от­кры­той и им­пуль­сив­ной Дашковой, она дер­жа­ла ее в неве­де­нии, от­ме­тив поз­же: «Боль­шое рве­ние кня­ги­ни и ее мо­ло­дость за­став­ля­ли опа­сать­ся, что­бы в тол­пе ее зна­ко­мых не на­шел­ся кто-ни­будь, кто неожи­дан­но не вы­дал бы де­ла». Дашкова раз­вер­ну­ла на­сто­я­щую про­па­ган­дист­скую кам­па­нию сре­ди

са­нов­ни­ков и ари­сто­кра­тии. Бла­го­да­ря ей бы­ли при­вле­че­ны на сто­ро­ну им­пе­ра­три­цы граф Н.И. Па­нин, граф К.Г. Ра­з­умов­ский, И.И. Бец­кой, И.С. Ба­ря­тин­ский, А.И. Гле­бов, Г.Н. Теп­лов и дру­гие. Но сам пе­ре­во­рот, слу­чив­ший­ся 28 июня 1762 го­да, Екатерина Ро­ма­нов­на… про­сто про­спа­ла. По дру­гой вер­сии, ее соб­ствен­ной, она не успе­ла сшить се­бе во­ен­ную фор­му, без ко­то­рой ни­как невоз­мож­но бы­ло пред­стать пе­ред сол­да­та­ми… Впро­чем, свое опоз­да­ние она ис­ку­пи­ла с удво­ен­ной энер­ги­ей и так го­ря­чо убеж­да­ла со­брав­шу­ю­ся на ули­цах тол­пу при­сяг­нуть Ека­те­рине, что ее на ру­ках по­нес­ли к Ка­зан­ско­му со­бо­ру, где ждала со­рат­ни­ков но­вая императрица. По­дру­ги бро­си­лись друг дру­гу в объ­я­тия, вос­клик­нув: «Сла­ва Бо­гу!» А по сло­вам Дашковой, го­су­да­ры­ня до­ба­ви­ла: «Кто бы мог по­ду­мать, что я бу­ду обя­за­на цар­ским вен­цом мо­ло­дой до­че­ри гра­фа Ро­ма­на Во­рон­цо­ва!» С этих слов, то ли про­из­не­сен­ных, то ли нет, началась раз­молв­ка меж­ду дву­мя Ека­те­ри­на­ми. Вер­сия о ве­ду­щей ро­ли 19-лет­ней Ка­ти в пе­ре­во­ро­те рас­про­стра­ни­лась в сто­ли­це на­столь­ко ши­ро­ко, что им­пе­ра­три­це при­шлось опро­вер­гать ее в пись­ме к сво­е­му лю­бов­ни­ку (и бу­ду­ще­му ко­ро­лю Поль­ши) Ста­ни­сла­ву По­ня­тов­ско­му. «Все де­ла­лось под мо­им ру­ко­вод­ством, – утвер­жда­ла она. – Кня­ги­ня Дашкова хо­тя и же­ла­ет при­пи­сать се­бе всю честь, так как бы­ла зна­ко­ма с неко­то­ры­ми из гла­ва­рей, не бы­ла в че­сти по при­чине сво­е­го род­ства и сво­е­го воз­рас­та и не вну­ша­ла ни­ко­му до­ве­рия». Екатерина II име­ла все ос­но­ва­ния рев­но­вать – по­пу­ляр­ность Дашковой в те дни бы­ла весь­ма ве­ли­ка. Вот ка­кие ди­фи­рам­бы рас­то­чал ей, спо­ря с Дид­ро, бри­тан­ский по­сол Бе­кин­гем, даль­ний по­то­мок ге­роя Дю­ма: «Ле­ди, чье имя, бес­спор­но, от­ме­че­но в ис­то­рии, об­ла­да­ет за­ме­ча­тель­но хо­ро­шей фи­гу­рой, пре­крас­но по­да­ет се­бя… Лицо ее кра­си­во, а чер­ты не име­ют ни ма­лей­ше­го недо­стат­ка». В то же вре­мя ан­гли­ча­нин от­ме­чал: «Ее идеи невы­ра­зи­мо

же­сто­ки и дерз­ки; они мог­ли бы при­ве­сти с по­мо­щью са­мых ужас­ных средств к осво­бож­де­нию че­ло­ве­че­ства, а за­тем пре­вра­тить всех в ее ра­бов». По­сол Бе­кин­гем, как и мно­гие ино­стран­ные на­блю­да­те­ли, счи­тал, что Дашкова, став­шая, по су­ти, вто­рой осо­бой в го­су­дар­стве, стре­мит­ся во­пло­тить в жизнь воль­те­рьян­ские тео­рии. Это тре­во­жи­ло и им­пе­ра­три­цу. Про­явив, по сло­вам Гер­це­на, «ис­тин­но цар­скую небла­го­дар­ность», Екатерина по­ста­ра­лась как мож­но быст­рее ука­зать тез­ке ее ис­тин­ное ме­сто. Во вре­мя ви­зи­тов в Зим­ний Дашковой при­хо­ди­лось по­дол­гу ждать в при­ем­ной, по­ка го­су­да­ры­ня уеди­ня­лась со сво­им фа­во­ри­том Ор­ло­вым. Ка­тя пре­зи­ра­ла это­го на­халь­но­го вы­скоч­ку и бук­валь­но воз­не­на­ви­де­ла его по­сле то­го, как узна­ла об уча­стии Ор­ло­ва в убий­стве сверг­ну­то­го Пет­ра III. Она не по­бо­я­лась при­люд­но за­явить Ека­те­рине: «Эта смерть слу­чи­лась слиш­ком ра­но для ва­шей сла­вы!» По­сле это­го слу­чая тер­пе­ние ца­ри­цы лоп­ну­ло, и она ве­ле­ла быв­шей по­дру­ге от­быть в Ри­гу, по ме­сту служ­бы ее му­жа.

Здо­ро­вье Ми­ха­и­ла Ива­но­ви­ча про­дол­жа­ло ухуд­шать­ся, и в ав­гу­сте 1764 го­да он умер. А вско­ре Даш­ко­ву по­стиг­ла но­вая бе­да. На да­чу ее род­ствен­ни­ка Ку­ра­ки­на, где она го­сти­ла, за­гля­нул с про­ше­ни­ем по­ру­чик Ми­ро­вич, ко­то­рый вско­ре по­пы­тал­ся осво­бо­дить пле­нен­но­го юно­го им­пе­ра­то­ра Ио­ан­на Ан­то­но­ви­ча. Ми­ро­вич с Дашковой да­же не ви­де­ли друг дру­га. Но по­сле мя­те­жа по Пе­тер­бур­гу по­полз­ли слу­хи, что оби­жен­ная кня­ги­ня со­дей­ство­ва­ла бун­тов­щи­ку, и в мар­те 1765 го­да ее со­сла­ли в ка­луж­ское име­ние Тро­иц­кое.

Свою ки­пу­чую энер­гию Дашкова на­пра­ви­ла на обу­строй­ство са­дов и вос­пи­та­ние де­тей по ан­глий­ской си­сте­ме. От это­го у Павла и Ана­ста­сии раз­ви­лась «ан­глий­ская бо­лезнь», то есть ханд­ра, и для по­прав­ки их здо­ро­вья Екатерина от­пра­ви­лась с ни­ми в Ев­ро­пу. Уже в Дан­ци­ге ее пат­ри­о­тизм пе­ре­нес пер­вое ис­пы­та­ние: в го­сти­нич­ном но­ме­ре она уви­де­ла кар­ти­ну, на ко­то­рой раз­би­тые рус­ские сол­да­ты на ко­ле­нях про­си­ли по­ща­ды у по­бе­ди­те­лей-прус­са­ков. При­дя в ярость, она ку­пи­ла кра­сок и ве­че­ром са­мо­лич­но пе­ре­пи­са­ла по­лот­но – те­перь нем­цы на ней сда­ва­лись в плен рус­ским. По­жив немно­го в Ан­глии под име­нем кня­ги­ни Ми­хал­ко­вой, она на­дол­го обос­но­ва­лась в Па­ри­же, где об­ща­лась с Дид­ро, Воль­те­ром и дру­ги­ми про­све­ти­те­ля­ми. Ее взгля­ды в те го­ды, как от­ме­ча­ли со­вре­мен­ни­ки, за­мет­но из­ме­ни­лись – она убеж­да­ла со­бе­сед­ни­ков в бла­го­твор­но­сти «про­све­щен­но­го» кре­пост­но­го пра­ва, за­од­но хва­ли­ла им­пе­ра­три­цу и уве­ря­ла, что пре­да­на ей боль­ше жиз­ни. Она кри­ви­ла ду­шой, но это бы­ло вы­зва­но не по­ис­ком вы­год для се­бя – Дашкова бы­ла уве­ре­на, что ее зна­ния и си­лы нуж­ны Оте­че­ству, и стре­ми­лась вер­нуть­ся к ак­тив­ной жиз­ни. Рас­чет ока­зал­ся пра­виль­ным – в 1771 го­ду Екатерина II вспом­ни­ла о быв­шей по­дру­ге и при­гла­си­ла ее в Пе­тер­бург. Там кня­гине по­жа­ло­ва­ли 2500 душ и особ­няк в сто­ли­це, но ко дво­ру не до­пу­сти­ли и ни­ка­ко­го де­ла не пред­ло­жи­ли. Разо­ча­ро­ван­ная, Дашкова вновь от­пра­ви­лась за гра­ни­цу, что­бы над­зи­рать

за уче­бой сы­на в Эдин­бург­ском уни­вер­си­те­те. Она учи­лась и са­ма – разъ­ез­жа­ла по всей Ев­ро­пе, по­се­щая му­зеи, те­ат­ры, ма­ну­фак­ту­ры и да­же пу­шеч­ные за­во­ды. Вер­ну­лась Дашкова в Рос­сию ле­том 1782 го­да. Но толь­ко в 1783 го­ду императрица при­зва­ла ее на служ­бу, на­зна­чив ди­рек­то­ром Пе­тер­бург­ской Ака­де­мии на­ук и ху­до­жеств. В этом на­зна­че­нии бы­ло нема­ло лу­кав­ства. Под ру­ко­вод­ством нем­ца-ин­три­га­на Шу­ма­хе­ра и Ки­рил­ла Ра­з­умов­ско­го, бра­та ели­за­ве­тин­ско­го фа­во­ри­та Алек­сея Ра­з­умов­ско­го, это учре­жде­ние вла­чи­ло до­воль­но жал­кое су­ще­ство­ва­ние. За Ака­де­ми­ей и вхо­дя­щи­ми в ее состав уни­вер­си­те­том, гим­на­зи­ей и биб­лио­те­кой на­ко­пи­лись гро­мад­ные дол­ги, ее со­труд­ни­ки го­да­ми не по­лу­ча­ли жа­ло­ва­нья. Из 30 ака­де­ми­ков боль­ше по­ло­ви­ны бы­ли ино­стран­ца­ми, а иные да­же не зна­ли рус­ско­го язы­ка. Дашковой, при фор­маль­ном пре­зи­ден­те Ра­з­умов­ском, пред­сто­я­ло ис­пра­вить по­ло­же­ние, что­бы рус­ская на­у­ка как мож­но ско­рее ста­ла вро­вень с ев­ро­пей­ской. Екатерина лю­без­но раз­ре­ши­ла быв­шей по­дру­ге по всем во­про­сам об­ра­щать­ся лич­но к ней – «ес­ли по­тре­бу­ет­ся, бу­дить да­же но­чью».

В пер­вые же го­ды ру­ко­вод­ства Ака­де­ми­ей Дашковой уда­лось сде­лать мно­гое. Бы­ли опла­че­ны дол­ги, при­ве­де­ны в по­ря­док из­ряд­но раз­во­ро­ван­ные кол­лек­ции книг и ми­не­ра­лов, на­ла­же­на пе­чать в ака­де­ми­че­ской ти­по­гра­фии. Как и сле­до­ва­ло ожи­дать, ак­тив­ность кня­ги­ни вновь вы­зва­ла рев­ность им­пе­ра­три­цы – той ка­за­лось, что Дашкова пре­тен­ду­ет на роль вла­сти­тель­ни­цы об­ще­ствен­ных дум. Мас­ла в огонь под­ли­ва­ли фа­во­ри­ты Ека­те­ри­ны II, все­ми спо­со­ба­ми ста­рав­ши­е­ся ли­шить Ека­те­ри­ну Ро­ма­нов­ну вли­я­ния. Нема­ло огор­че­ния до­став­ля­ли и де­ти – дочь, ду­мав­шая толь­ко о ба­лах

и на­ря­дах, бро­си­ла му­жа, пред­ва­ри­тель­но ра­зо­рив его. Сын без бла­го­сло­ве­ния ма­те­ри же­нил­ся на до­че­ри мос­ков­ско­го при­каз­чи­ка, и Дашкова в гне­ве по­рва­ла с ним все от­но­ше­ния. В об­ще­стве зло­сло­ви­ли: за­бо­тит­ся о про­све­ще­нии, а не смог­ла вос­пи­тать да­же соб­ствен­ных от­прыс­ков! Но­вую поч­ву для спле­тен да­ла тяж­ба Дашковой с со­се­дом, по­ме­щи­ком На­рыш­ки­ным, – его сви­ньи ра­зо­ри­ли лю­бов­но обу­стро­ен­ный цвет­ник кня­ги­ни, и она ве­ле­ла за­ко­лоть зло­счаст­ных жи­вот­ных. Над этим нема­ло по­те­ша­лась са­ма императрица, ко­то­рая пи­са­ла кня­зю По­тем­ки­ну: «И еже­днев­но вы­хо­дит но­вая ко­ме­дия меж­ду нею и обер­шен­ком На­рыш­ки­ным, и все над ни­ми сме­ют­ся». Вдо­гон­ку она вы­ве­ла Даш­ко­ву в сво­ей ко­ме­дии «За му­хой с обу­хом» в об­ра­зе вздор­ной вдо­вы По­стре­ло­вой. Фи­наль­ная раз­молв­ка меж­ду дву­мя Ека­те­ри­на­ми слу­чи­лась в 1795 го­ду, ко­гда ти­по- гра­фия Ака­де­мии на­пе­ча­та­ла по­смерт­ную тра­ге­дию Яко­ва Княж­ни­на «Ва­дим Нов­го­род­ский». В пье­се усмот­ре­ли ан­ти­мо­нар­хи­че­ские на­ме­ки и изъ­яли из про­да­жи. Cра­зу же по­сле это­го кня­ги­ня с ее го­ря­чим нра­вом по­да­ла в от­став­ку. Ко­неч­но, ей не хо­те­лось бро­сать Ака­де­мию, за мно­гие го­ды став­шую род­ной, и она яви­лась с про­щаль­ным ви­зи­том к им­пе­ра­три­це, рас­счи­ты­вая услы­шать за­вет­ное: «Остань­тесь, вы мне нуж­ны». Од­на­ко са­мо­дер­жи­ца про­из­нес­ла лишь хо­лод­ную фра­зу: «Счаст­ли­во­го пу­ти, кня­ги­ня…» Дашкова уеха­ла в лю­би­мую ка­луж­скую усадь­бу Тро­иц­кое, где че­рез пол­го­да услы­ша­ла о смер­ти Ека­те­ри­ны II. Эта но­вость на три неде­ли уло­жи­ла ее в по­стель, но впе­ре­ди бы­ли но­вые ис­пы­та­ния. Взо­шед­ший

на трон Па­вел I лю­то нена­ви­дел участ­ни­ков пе­ре­во­ро­та 1762 го­да, став­ше­го при­чи­ной ги­бе­ли его от­ца Пет­ра III. Дашковой на­ко­нец-то до­ста­лась сла­ва од­ной из глав­ных мя­теж­ниц, ко­то­рой она так дол­го до­би­ва­лась. Сре­ди зимы ей пе­ре­да­ли при­каз покинуть Тро­иц­кое и от­пра­вить­ся в даль­нее ни­же­го­род­ское име­ние. Мест­но­му на­чаль­ству велели отобрать у кня­ги­ни пись­мен­ные при­над­леж­но­сти и за­пре­тить об­щать­ся с кем-ли­бо. К сча­стью, сын Дашковой, несмот­ря на лю­бовь к кар­там и го­ря­чи­тель­ным на­пит­кам до­слу­жив­ший­ся до ге­не­ра­ла, су­мел до­бить­ся смяг­че­ния уча­сти ма­те­ри. В 1798 го­ду ей поз­во­ли­ли вер­нуть­ся в Тро­иц­кое, где она при­выч­но за­ня­лась бла­го­устрой­ством се­ла, раз­ве­де­ни­ем са­дов и про­све­ще­ни­ем кре­стьян. Охот­но при­ни­ма­ла го­стей, сре­ди ко­то­рых ока­за­лись две до­че­ри ее дав­ней ан­глий­ской по­дру­ги – Кэтрин и Мар­та Виль­мот. С ин­те­ре­сом слу­шая рас­ска­зы по­жи­лой да­мы, де­вуш­ки уго­во­ри­ли ее на­пи­сать вос­по­ми­на­ния – «это бу­дет од­на из ин­те­рес­ней­ших книг эпо­хи».

Дашкова не бы­ла бы со­бой, ес­ли бы да­же в ме­му­а­рах не про­дол­жи­ла свой за­оч­ный спор с им­пе­ра­три­цей, утвер­ждав­шей, «что мое уча­стие в этом де­ле (пе­ре­во­ро­те 28 июня) бы­ло ни­чтож­но, что я на са­мом де­ле не боль­ше, как че­сто­лю­би­вая ду­ра». Опро­вер­га­ла она и мне­ние тех, кто пред­став­лял ее «же­сто­кой, бес­по­кой­ной и алч­ной». Дей­стви­тель­но, ру­га­ясь с детьми, она усерд­но пла­ти­ла их дол­ги. Но при этом бы­ла ску­по­ва­та и до ко­пей­ки счи­та­ла тра­ты, хо­тя ее го­до­вой до­ход до­сти­гал гро­мад­ной сум­мы – 25 ты­сяч руб­лей. День­ги да­ва­ла на­ла­жен­ная ею работа по­ме­щи­чье­го хо­зяй­ства. Не брез­го­ва­ла она и ро­стов­щи­че­ством, без­жа­лост­но взыс­ки­вая дол­ги. Ту же непре­клон­ность она про­яв­ля­ла к из­да­те­лям, пред­ла­гав­шим ей вы­пу­стить ме­му­а­ры: «Про­шу не пе­ре­ме­нять у ме­ня ни бук­вы, ни за­пя­той, ни точ­ки». Но, посколь­ку в ме­му­а­рах со­дер­жа­лись нелест­ные от­зы­вы о Ека­те­рине II и ее са­нов­ни­ках, «За­пис­ки кня­ги­ни Дашковой» бы­ли впер­вые из­да­ны в 1840 го­ду в Лон­доне, ку­да их тай­но вы­вез­ли сест­ры Виль­мот. На рус­ском язы­ке они вы­шли толь­ко в 1906 го­ду. Екатерина Дашкова умер­ла 4 ян­ва­ря 1810 го­да, остав­шись в па­мя­ти по­том­ков са­мой за­мет­ной рус­ской жен­щи­ной XVIII ве­ка… по­сле сво­ей веч­ной со­пер­ни­цы Ека­те­ри­ны Ве­ли­кой. Всю жизнь она сле­до­ва­ла сло­вам, про­из­не­сен­ным в сво­ей пер­вой ака­де­ми­че­ской ре­чи: «Будь­те уве­ре­ны, что я все­гда го­реть бу­ду бес­пре­дель­ным усер­ди­ем, ис­те­ка­ю­щим из люб­ви мо­ей к лю­без­но­му Оте­че­ству, и что неусып­ною при­леж­но­стью бу­ду ста­рать­ся за­ме­нить недо­стат­ки мо­их спо­соб­но­стей».

(1714–1767) – ви­це-канц­лер, поз­же канц­лер Рос­сий­ской им­пе­рии. МИХАИЛ ВО­РОН­ЦОВ

(1717–1783) – ге­не­ра­лан­шеф, граф, се­на­тор. РО­МАН ВО­РОН­ЦОВ

В ПОРТРЕТЕ МО­ЛО­ДОЙ КНЯ­ГИ­НИ ДАШКОВОЙ ан­глий­ский ху­дож­ник Озай­ас Хэм­ф­ри по­ста­рал­ся скрыть невы­год­ные сто­ро­ны ее внеш­но­сти, под­черк­нув при этом се­рьез­ность и чи­сто­сер­деч­ность. 1770-е го­ды.

(1736–1764), кра­са­вец и спо­соб­ный ди­пло­мат, чью ка­рье­ру пре­рва­ла вне­зап­ная смерть.

МИХАИЛ ИВАНОВИЧ ДАШ­КОВ

ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА II при­вет­ству­ет под­дан­ных с бал­ко­на Зим­не­го двор­ца в день пе­ре­во­ро­та 28 июня 1762 го­да. Кар­ти­на Ио­ахи­ма Кест­не­ра.

ПОРТ­РЕТ МО­ЛО­ДЫХ СУПРУГОВ Пет­ра Фе­до­ро­ви­ча и Ека­те­ри­ны Алек­се­ев­ны немец­кий ху­дож­ник Георг Кри­стоф Гро­от на­пи­сал в 1745 го­ду, за­дол­го до пе­ре­во­ро­та, при­нес­ше­го од­но­му из них смерть, а дру­гой – ко­ро­ну.

КОРОНАЦИЯ ЕКА­ТЕ­РИ­НЫ II в МОСКВЕ. На кар­тине Сте­фа­но То­рел­ли, как и на са­мой ко­ро­на­ции, Дашкова от­сут­ство­ва­ла – на­ка­нуне у нее умер сын.

Дашкова жи­ла бед­но – все ее день­ги ушли на упла­ту дол­гов му­жа. Про­дав все дра­го­цен­но­сти, она оста­ви­ла толь­ко по­жа­ло­ван­ный им­пе­ра­три­цей ор­ден Свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Ека­те­ри­ны – с ним ее и за­пе­чат­лел ху­дож­ник Алек­сей Оси­пов, быв­ший кре­пост­ной. 1796 год. В УСАДЬБЕ ТРО­ИЦ­КОЕ

АКАДЕМИЯ НА­УК И ХУ­ДО­ЖЕСТВ при Ека­те­рине II бы­ла при­двор­ным учре­жде­ни­ем, Дашкова вер­ну­ла ей на­уч­ное зна­че­ние, а вско­ре воз­гла­ви­ла еще од­ну ака­де­мию – Рос­сий­скую, со­здан­ную для ис­сле­до­ва­ния рус­ско­го язы­ка и ли­те­ра­ту­ры. Кар­ти­на Ва­ле­рия Яко­би.

пе­ред Алек­сандрин­ским те­ат­ром вос­ста­нов­ле­на ис­то­ри­че­ская спра­вед­ли­вость – Дашкова за­ня­ла ме­сто сре­ди глав­ных со­рат­ни­ков им­пе­ра­три­цы.

НА ПОСТАМЕНТЕ ПАМЯТНИКА ЕКА­ТЕ­РИНЕ II

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.