КСЕНИЯ РАППОПОРТ

«Вся моя жизнь – сплош­ной форс-ма­жор»

Gala Biography - - СОДЕРЖАНИЕ -

Ес­ли в тит­рах филь­ма или в те­ат­раль­ной афи­ше сто­ит ее имя, это уже за­лог успе­ха. Ксения Раппопорт – при­рож­ден­ная ге­ро­и­ня, хо­тя са­ма она как-то при­зна­лась мне, что боль­ше все­го лю­бит ха­рак­тер­ные ро­ли.

Недав­но мы с Ксе­ни­ей ока­за­лись участ­ни­ка­ми ин­те­рес­ней­ше­го ки­но­про­ек­та – «Ми­фы». И пусть в кад­ре мы не пе­ре­се­ка­ем­ся, но сам факт, что в этом филь­ме сни­ма­ет­ся и Ксения Раппопорт, вы­зы­вал у ме­ня осо­бые чув­ства... – Ксения, из­на­чаль­но мы с то­бой долж­ны бы­ли встре­тить­ся в Пи­те­ре, но ты два­жды от­ме­ня­ла фо­то­съем­ку бук­валь­но на­ка­нуне. Ска­жи, как ча­сто у те­бя слу­ча­ют­ся форс-ма­жо­ры? – Та­кие форс-ма­жо­ры, что­бы я что-то от­ме­ня­ла, слу­ча­ют­ся очень ред­ко. – То есть ты дис­ци­пли­ни­ро­ван­ная.

– Бо­лее чем. Но в це­лом вся моя жизнь – это сплош­ной форс-ма­жор: по­сто­ян­ные пе­ре­ле­ты, пе­ре­ез­ды, сов­ме­ще­ние несов­ме­сти­мых ни тер­ри­то­ри­аль­но, ни по вре­ме­ни ве­щей... А ино­гда на­до все, что за­пла­ни­ро­вал, в один день пол­но­стью по­ме­нять. Но я как-то в этом форс-ма­жо­ре обыч­но все успе­ваю. – У те­бя ма­лень­кая доч­ка. Она ма­му во­об­ще ви­дит?

– Ко­неч­но, ви­дит! Я очень ста­ра­юсь в этом смыс­ле. Слу­шай, это на са­мом де­ле та­кая боль­ная те­ма. Ты же по­ни­ма­ешь, что вре­ме-

ни все­гда не хва­та­ет. Сколь­ко бы ты ни про­вел его с ре­бен­ком, его все рав­но бу­дет ма­ло, все рав­но каж­дый отъ­езд – это... – …тра­ге­дия?

– Ну, не тра­ге­дия, но тем не ме­нее... – Сколь­ко Со­фии сей­час?

– Шесть лет. Ко­неч­но, она уже при­вык­ла к мо­им ча­стым отъ­ез­дам, но то вре­мя, ко­то­рое у нас есть, мы ста­ра­ем­ся про­во­дить мак­си­маль­но ве­се­ло и ка­че­ствен­но. – Вре­мя так быст­ро ле­тит. Твоя стар­шая дочь Аг­лая Та­ра­со­ва – та­лант­ли­вая ак­три­са, у нее пре­крас­но скла­ды­ва­ет­ся твор­че­ская судь­ба. Она рос­ла те­ат­раль­ным ре­бен­ком? – Да, она со мной мно­го ез­ди­ла. – Для те­бя аб­со­лют­но ор­га­нич­но то, что Аг­лая ста­ла ак­три­сой?

– Не ду­маю, что вы­бор де­тей дол­жен быть ор­га­ни­чен для родителей. Она се­бя про­бо­ва­ла, са­ма свою до­ро­гу ис­ка­ла, са­ма оши­ба­лась. Но ко­гда ока­за­лась на пло­щад­ке в ка­че­стве ак­три­сы, ста­ло по­нят­но, что про­ис­хо­дя­щее ее за­хва­ты­ва­ет, это бы­ло вид­но сра­зу. А даль­ше ка­кие-то ее ре­ше­ния, ша­ги – я про­сто за всем этим на­блю­да­ла. – Аг­лая, нас­коль­ко я ее знаю, де­вуш­ка с ха­рак­те­ром. В этом вы по­хо­жи.

– Чем даль­ше, тем боль­ше мы ви­дим сход­ство. Мы обе упер­тые. Мы по­хо­жи в безу­мии ка­ком-то, ко­то­рое охва­ты­ва­ет те­бя, ко­гда что-то по-на­сто­я­ще­му ин­те­рес­но. По­хо­жи в неуме­нии справ­лять­ся с бы­то­вы­ми ве­ща­ми: с клю­ча­ми, пас­пор­та­ми, те­ле­фо­на­ми – это все бес­ко­неч­но те­ря­ет­ся, а по­том на­хо­дит­ся не там и не во­вре­мя. – Глав­ное, что фи­нал все­гда бла­го­по­луч­ный... Вам с Аг­ла­ей на­вер­ня­ка пред­ла­га­ют вме­сте сни­мать­ся. – Та­кие пред­ло­же­ния в по­след­нее вре­мя по­сту­па­ют ча­сто, но они, мяг­ко го­во­ря, не очень ин­те­рес­ные. – Пред­ла­га­ют иг­рать, ко­неч­но же, ма­му и доч­ку?

– Есте­ствен­но. В кон­це го­да вый­дет фильм «Лед», где у Аглаи глав­ная роль. В филь­ме есть ку­со­чек дет­ства ге­ро­и­ни, ко­то­рую иг­ра­ет чу­дес­ная Диана Ена­ка­е­ва (ей во­семь лет), ая – ее ма­му. По­лу­ча­ет­ся, что я сыг­ра­ла ма­му Аглаи, но на­пря­мую в кад­ре с ней не вза­и­мо­дей­ство­ва­ла. – Кста­ти, а по­че­му доч­ку зо­вут Аг­лая? Без ро­ма­на «Идиот» До­сто­ев­ско­го не обо­шлось, да? – Не обо­шлось. Очень мне это имя в юно­сти нра­ви­лось, да и сей­час нра­вит­ся. – У млад­шей то­же кра­си­вое имя – Со­фия.

– Она са­ма вы­бра­ла это имя, са­ма так на­зва­лась. И мне это «про­транс­ли­ро­ва­ла», еще ко­гда я ее но­си­ла. Смеш­но, по­то­му что мне все­гда нра­ви­лись про­стые име­на. – Ксю­ша, у тво­их до­че­рей боль­шая раз­ни­ца в воз­расте. Ты сей­час на вос­пи­та­ние уже по-дру­го­му смот­ришь? – Слу­шай, ни то­гда, ни сей­час я ни­че­го в вос­пи­та­нии не по­ни­ма­ла и не по­ни­маю – вот те­бе мой чест­ный от­вет. Я их обе­их про­сто очень люб­лю, ста­ра­юсь не ис­пор­тить, силь­но не из­ба­ло­вать, вот и все. – С Аг­ла­ей вы все­гда на­хо­ди­те об­щий язык?

– Да, мы с ней дру­зья. При­чем ино­гда мне ка­жет­ся, что она моя стар­шая по­дру­га, и мне это очень при­ят­но. Я пой­ма­ла се-

«Про ме­ня го­во­ри­ли «па­пи­на доч­ка», в бай­да­роч­ные по­хо­ды c ним хо­ди­ла, ПАЦАНИСТАЯ БЫ­ЛА »

бя на том, что с ней я чув­ствую се­бя за­щи­щен­ной. Пред­став­ля­ешь, ка­кой это кайф! На­при­мер, она с внеш­ним ми­ром ком­му­ни­ци­ру­ет на­мно­го луч­ше ме­ня. Я за­жи­ма­юсь, пря­чусь, со­мне­ва­юсь, а Аг­лая в этом смыс­ле та­кой от­кры­тый че­ло­век, очень энер­гич­ный. Она мо­жет мне ска­зать: «Ма­ма, ты отой­ди, не вол­нуй­ся, я сей­час все ре­шу, обо всем до­го­во­рюсь». – Аг­лая – мо­ло­дец! А ты са­ма боль­ше ма­ми­на доч­ка или па­пи­на?

– Про ме­ня все­гда го­во­ри­ли «па­пи­на доч­ка», в бай­да­роч­ные по­хо­ды с ним хо­ди­ла, пацанистая бы­ла. Мне нра­ви­лись па­лат­ки, нра­ви­лись длин­ные по­хо­ды. Мы обыч­но уез­жа­ли на по­ез­де в ка­кой-то го­род, от­ту­да, уже по кар­те, дви­га­лись по раз­ным ре- кам, до­плы­ва­ли до еще бо­лее уда­лен­но­го ме­ста и плы­ли по ре­ке ино­гда три неде­ли. Пред­став­ля­ешь, ка­кая огром­ная от­вет­ствен­ность для ре­бен­ка в две­на­дцать-три­на­дцать лет, ко­гда он го­то­вит еду на ко­ст­ре и по­ни­ма­ет, что бу­дет кор­мить пят­на­дцать се­рьез­но про­го­ло­дав­ших­ся лю­дей? По­про­буй что-то пе­ре­со­ли! Ты об­ща­ешь­ся с при­ро­дой. Все ко­ма­ры – твои. Не смо­жешь по­ста­вить па­лат­ку – спать бу­дет негде, пло­хо по­ста­вишь – во­да на­те­чет, ес­ли дождь пой­дет. За­то пой­ман­ная то­бою и при­го­тов­лен­ная на огне ры­ба – ни­че­го вкус­нее нет! – И по­сле это­го ты го­во­ришь, что с бы­том не в ла­дах...

– ...Аб­со­лют­но! Удив­ля­юсь, как я во­об­ще функ­ци­о­ни­рую – вхо­жу-вы­хо­жу, от­кры­ваю две­ри, га­зо­вой пли­той поль­зу­юсь, во­жу ма­ши­ну. ( Сме­ет­ся.) – То есть не дай бог по­пасть­ся те­бе на до­ро­ге, ес­ли ты за ру­лем?!

– Кста­ти, нет. За ру­лем я очень со­бран­ная. Един­ствен­ная ава­рия по мо­ей вине бы­ла де­сять лет на­зад, ко­гда я толь­ко учи­лась во­дить. Пом­ню, как еха­ла в огром­ной проб­ке на Ли­тей­ном: мы еха­ли очень мед­лен­но, в плот­ном по­то­ке, и я на ско­ро­сти при­мер­но пять ки­ло­мет­ров в час умуд­ри­лась за­деть бо­ком при­пар­ко­ван­ную ма­ши­ну. Я объ­ез­жаю эту ма­ши­ну, ста­нов­люсь ров­но пе­ред ней и по­кор­но жду, ко­гда от­ту­да вый­дут и нач­нет­ся раз­бор­ка. Уже при­го­то­ви­лась к са­мо­му худ­ше­му. Стою-стою, а из той ма­ши­ны ни­кто не вы­хо­дит. И тут я по­ни­маю, что это ма­ши­на ин­кас­са­то­ров и что они не име­ют пра­ва ее по­ки­дать. Вот, на­вер­ное, си­де­ли они там, смот­ре­ли на ме­ня и ма­те­ри­лись. – Ге­ни­аль­ная ис­то­рия!

– Но во­об­ще на до­ро­ге я очень вни­ма­тель­ная и со­сре­до­то­чен­ная. Я люб­лю во­дить

ма­ши­ну, это вы­би­ва­ет из го­ло­вы вся­кую ерун­ду, ко­то­рая там вер­тит­ся. – А что «вер­те­лось» в тво­ей го­ло­ве, ко­гда ты бы­ла под­рост­ком?

– Мне ка­жет­ся, я бы­ла как все под­рост­ки. Ху­ли­га­ни­ла в шко­ле, и по­том вы­зы­ва­ли родителей. А в ка­кой-то мо­мент я ре­ши­ла в мо­на­стырь уехать и уеха­ла на ме­сяц. – Ин­те­рес­но. Сколь­ко те­бе бы­ло лет?

– Че­тыр­на­дцать, ка­жет­ся. Я хо­те­ла в мо­на­стырь не в смыс­ле «уй­ти в мо­на­стырь», а по­ехать по­жить, по­ра­бо­тать там. Я уеха­ла в Толг­ский мо­на­стырь, на Вол­гу. Лю­бой че­ло­век мо­жет прий­ти в мо­на­стырь и по­про­сить по­слу­ша­ние. – И что ты там де­ла­ла?

– Все: сте­ны бе­ли­ла, цве­ты са­жа­ла, ска­мей­ки кра­си­ла. – Я толь­ко не пой­му, как ро­ди­те­ли те­бя от­пу­сти­ли в че­тыр­на­дцать лет, да еще в та­кое да­ле­кое пу­те­ше­ствие? –Я и са­ма это­го не по­ни­маю до сих пор. Ко­гда мы с по­дру­гой (ей шест­на­дцать лет, мне че­тыр­на­дцать) вы­шли на вок­за­ле

« ХО­ЧЕТ­СЯ РАЗНООБРАЗИЯ. Ко­гда дол­го иг­ра­ешь од­них зло­де­ек, ста­но­вит­ся груст­но на ду­ше»

в Яро­слав­ле в два ча­са но­чи, мы по­ня­ли, что сде­ла­ли что-то не то. Во­круг бы­ли ка­кие-то страш­ные лю­ди, они очень вы­ра­зи­тель­но на нас смот­ре­ли. Мы аб­со­лют­но не зна­ли, ку­да ид­ти, до­си­де­ли до ше­сти утра на ав­то­бус­ной оста­нов­ке и по­том уже ку­да-то даль­ше дви­ну­лись. Я до сих пор пом­ню, как вы­шла на пер­рон и по­ду­ма­ла: как ме­ня ро­ди­те­ли-то от­пу­сти­ли? – В мо­на­сты­ре те­бе по­нра­ви­лось?

– По-раз­но­му. Мы жи­ли в об­щей жен­ской ке­лье. Ча­сто ту­да при­ез­жа­ют жен­щи­ны, не на­шед­шие в жиз­ни ка­ко­го-то по­коя и счастья, по­это­му там не все­гда бла­гост­ная ат­мо­сфе­ра. Так что раз­ные бы­ли впе­чат­ле­ния и ощу­ще­ния. – Что дал те­бе этот опыт? – То­гда шел про­цесс воз­вра­ще­ния церк­ви хра­мов, в ко­то­рых при со­вет­ской вла­сти бы­ли то клу­бы, то бас­сей­ны… Вот сто­ял утром храм, со­вер­шен­но пу­стой, небе­ле­ный, ни­че­го внут­ри нет. И в те­че­ние дня, на тво­их гла­зах, кра­сят сте­ны, вно­сят ико­ны, под­ни­ма­ют на­верх ко­ло­кол, а ве­че­ром уже зво­нят и идет служ­ба! И ты по­ни­ма­ешь, что и ты в этом участ­во­ва­ла... – Ка­кое чу­дес­ное вос­по­ми­на­ние. Те­перь о дру­гом. Ска­жи, твоя пре­крас­ная фи­гу­ра – это ге­не­ти­ка? – А это вот про­сто спа­си­бо те­бе за ком­пли­мент, и все. Ес­ли ты про ди­е­ты, то это не ко мне. Не умею уста­нав­ли­вать для се­бя ка­кие-то пра­ви­ла: 20 грам­мов яб­ло­ка, 30 грам­мов еще че­го-то ва­ре­но­го... Не мо­гу. Во-пер­вых, на это тре­бу­ет­ся на­мно­го боль­ше вре­ме­ни, а кто те­бе это бу­дет го­то­вить? Пред­став­ля­ешь, 14 грам­мов зе­ле­но­го ли­ста, три зер­ныш­ка про­са... Где ты это все бу­дешь брать? Да и про­сто я очень люб­лю по­есть, люб­лю вкус­ную еду. – И что, ни­ка­ко­го фит­не­са? – Смот­ри, ка­кой у ме­ня фит­нес се­год­ня: я при­е­ха­ла в Моск­ву на утрен­нем «Сап­сане», сра­зу в мэ­рию на встре­чу по фон­ду, от­ту­да к те­бе на ин­тер­вью, сей­час бу­дет фотосессия, в 11 ча­сов ве­че­ра по­еду на съемки, до утра сни­ма­юсь, со съе­мок на по­езд, еду в Пи­тер, там с по­ез­да пря­мо в те­атр иг­рать спек­такль, вот те­бе и весь фит­нес. – Од­на­жды ты при­ле­те­ла на съемки из Пи­те­ра все­го на 50 ми­нут. Это бы­ла кар­ти­на Алек­сандра Мо­лоч­ни­ко­ва «­Ми­фы», где я то­же сни­мал­ся. – Да-да. – Мо­лоч­ни­ков – мо­ло­дой ре­жис­сер, это его де­бют в ки­но, а ты охот­но со­гла­си­лась. Что те­бя увлек­ло в этой ис­то­рии?

– А те­бя что увлек­ло, Ва­дик? – Я те­бе ска­жу: азарт Са­ши, его ди­кая влюб­лен­ность в то, чем он за­ни­ма­ет­ся, и уме­ние за­ра­зить этим дру­гих. – Вот ви­дишь. А ме­ня увлек... ты. – Я?!

– От­крою те­бе страш­ную тай­ну: в ка­кой­то мо­мент Са­ша по­ка­зал мне ва­шу с Иго­рем сце­ну, не ту, ко­то­рая в филь­ме, а ту, ко­то­рую сни­ма­ли как пи­лот­ный ва­ри­ант. Это бы­ло так смеш­но, так точ­но и ост­ро­ум­но. А ко­гда он за­пу­стил­ся и при­слал сце­на­рий, у ме­ня уже бы­ло до­ка­за­тель­ство то­го, что это мо­жет быть смеш­но, увле­ка­тель­но и ин­те­рес­но. – Ксю­ша, я те­ряю дар ре­чи. Не­уже­ли я мог увлечь те­бя сво­ей ак­тер­ской иг­рой?

– Ты увлек, да. Ты и Игорь. – А ка­кой у те­бя в «­Ми­фах» су­ма­сшед­ший та­нец! Ты обыч­но иг­ра­ешь ро­ко­вых жен­щин, зло­де­ек, жен­щин-вамп. А тут – кло­унес­са, ост­рая ха­рак­тер­ность. – Ну так хо­чет­ся же разнообразия. Зна­ешь, ко­гда дол­го иг­ра­ешь од­них зло­де­ек, ста­но­вит­ся груст­но на ду­ше, груст­но и тя­же­ло,

и хо­чет­ся воз­ду­ха и све­та. И ду­рить хо­чет­ся, ду­ра­чить­ся хо­чет­ся. Я ду­маю, на это мно­гие ар­ти­сты и ку­пи­лись, ре­шив сни­мать­ся у Алек­сандра Мо­лоч­ни­ко­ва. – Ты ска­за­ла, что в Моск­ву при­е­ха­ла сей­час еще и по де­лам сво­е­го бла­го­тво­ри­тель­но­го фон­да. По­след­ние шесть лет ты ак­тив­но за­ни­ма­ешь­ся фон­дом «Де­ти-ба­боч­ки». – Да, я бы­ла в мэ­рии, что­бы до­го­во­рить­ся об уста­нов­ке на­ших элек­трон­ных пла­ка­тов «По­мо­ги, не ка­са­ясь». Лю­бой че­ло­век од­ним дви­же­ни­ем ру­ки, под­не­ся к та­ко­му пла­ка­ту свою кар­ту, мо­жет по­жерт­во­вать 100 руб­лей де­тям-ба­боч­кам. В на­шем фон­де ра­бо­та­ет ко­ман­да, ко­то­рая с го­да­ми на­бра­лась и опы­та, и му­же­ства. Мы ведь столк­ну­лись с за­бо­ле­ва­ни­ем, про ко­то­рое прак­ти­че­ски ни­кто ни­че­го не знал, не бы­ло да­же вра­чей, спо­соб­ных пра­виль­но по­ста­вить ди­а­гноз. Мы хо­те­ли со­здать ме­ди­цин­скую струк­ту­ру, ку­да се­мьи с та­ки­ми детьми мог­ли бы об­ра­тить­ся и по­лу­чить ре­аль­ную по­мощь. И со вре­ме­нем до­бить­ся то­го, что­бы го­су­дар­ство опла­чи­ва­ло до­ро­го­сто­я­щие пе­ре­вя­зоч­ные сред­ства, ко­то­рые так необ­хо­ди­мы «ба­боч­кам».

Это дол­гий путь, но из­ме­не­ния уже есть, и се­рьез­ные. На­при­мер, про­це­ду­ру по рас­ши­ре­нию пи­ще­во­да (бал­лон­ная ди­ла­та­ция) де­тям-ба­боч­кам рань­ше мож­но бы­ло сде­лать толь­ко в Ев­ро­пе за огром­ные день­ги. В Гер­ма­нии па­ци­ен­там из Рос­сии эта про­це­ду­ра об­хо­дит­ся в 900 ты­сяч руб­лей. В то вре­мя как в На­ци­о­наль­ном на­уч­но-прак­ти­че­ском цен­тре здо­ро­вья де­тей на­ши вра­чи, прой­дя обу­че­ние в Че­хии по об­ра­зо­ва­тель­ной про­грам­ме фон­да, уже два го­да успеш­но де­ла­ют эту опе­ра­цию. Пре­крас­ные вра­чи, на су­перобо­ру­до­ва­нии и, что важ­но, за счет го­су­дар­ства.

А еще у нас есть два ве­ли­ко­леп­ных дет­ских сто­ма­то­ло­га в ЦНИИС и ННПЦЗД, ко­то­рых фонд обу­чил в Ан­глии, и, по от­зы­вам мам, они ле­чат зу­бы де­тям-ба­боч­кам не ху­же, чем во Фрай­бур­ге. В ННПЦЗД

при необ­хо­ди­мо­сти ле­чат да­же под об­щим нар­ко­зом, что очень важ­но, так как слож­ные ма­ни­пу­ля­ции ма­лень­ким «ба­боч­кам» без нар­ко­за про­ве­сти невоз­мож­но. – Как важ­но, что ты и те, кто вме­сте с то­бой за­ни­ма­ет­ся де­ла­ми фон­да, до­би­ва­е­тесь зри­мых ре­зуль­та­тов... Ты ра­бо­та­ешь у Льва Додина в Ма­лом дра­ма­ти­че­ском те­ат­ре. Нас­коль­ко я по­ни­маю, его ка­но­ны аб­со­лют­но со­от­вет­ству­ют тво­е­му ду­шев­но­му на­строю. – Мы та­кая спло­чен­ная ком­па­ния безум­цев-еди­но­мыш­лен­ни­ков. У нас ре­пе­ти­ции до двух ча­сов но­чи бы­ва­ют, и спек­так­ли пе­ре­де­лы­ва­ем уже по­сле пре­мье­ры. И га­стро­ли на­ши бес­ко­неч­ные, и вво­ды у нас про­ис­хо­дят та­кие, что ма­ма до­ро­гая! Бе­з­услов­но, мы го­во­рим на од­ном язы­ке. – Ты в ин­сти­тут по­сту­па­ла, чет­ко по­ни­мая, к че­му стре­мишь­ся? – Я во­об­ще при­шла в те­ат­раль­ный слу­чай­но. Ни­как не мог­ла опре­де­лить­ся. Мне ка­за­лось, что ак­тер­ское де­ло – это не мое. В об­щем, я са­ма то­гда не зна­ла тол­ком, че­го я хо­чу. Сна­ча­ла я хо­те­ла пой­ти в иняз, на фран­цуз­ский. По­том мне по­ка­за­лось, что в те­ат­раль­ном ин­сти­ту­те бу­дет как-то ве­се­лее. В ре­зуль­та­те я ту­да по­сту­пи­ла, по­том ушла, сно­ва вер­ну­лась, и так несколь­ко раз. В по­след­ний раз ухо­ди­ла, ка­за­лось, окон­ча­тель­но, ре­ши­ла по­свя­тить се­бя ма­те­рин­ству. Си­де­ла с доч­кой два го­да, а по­том все-та­ки вер­ну­лась к Ве­ни­а­ми­ну Ми­хай­ло­ви­чу Филь­ш­тин­ско­му, учить­ся. Но пе­ре­ход из института в те­атр Додина для ме­ня был ло­гич­ным и есте­ствен­ным. – А как сей­час у те­бя об­сто­ят де­ла с ита­льян­ским ки­не­ма­то­гра­фом? Ты там, на­вер­ное, на­ци­о­наль­ная ге­ро­и­ня? – Очень ин­те­рес­но у ме­ня там об­сто­ят де­ла.

– То есть ро­ман про­дол­жа­ет­ся? – Ро­ман про­дол­жа­ет­ся, да. Есть несколь­ко ин­те­рес­ных ве­щей в пла­нах. Не бу­ду по­ка рас­ска­зы­вать. – На­ме­ча­ет­ся что-то гран­ди­оз­ное?

– Гран­ди­оз­ное или нет – не знаю, но мне, по край­ней ме­ре, это очень ин­те­рес­но. Ско­ро вый­дет про­дол­же­ние фан­та­сти­че­ско­го бо­е­ви­ка «Не­ви­ди­мый маль­чик» ре­жис­се­ра Га­б­ри­э­ле Саль­ва­то­ре­са.

Три го­да на­зад, уже будучи в по­чтен­ном воз­расте, этот клас­сик ита­льян­ско­го ки­но ре­шил бро­сить­ся в жан­ро­вую та­кую ис­то­рию, ко­то­рую уме­ют сни­мать аме­ри­кан­цы, но не ита­льян­цы. У ме­ня там был неболь­шой эпи­зод. Бук­валь­но на три ми­ну­ты я по­яв­ля­лась на экране, иг­ра­ла неви­ди­мую тет­ку, ко­то­рая уме­ет ис­че­зать. А по- том на­пи­са­ли про­дол­же­ние ис­то­рии, и там моя ге­ро­и­ня ста­ла глав­ной. В пер­вой кар­тине для трех­ми­нут­но­го по­яв­ле­ния при­ду­ма­ли бе­лый па­рик, ко­жа­ный ко­стюм – от­ры­ва­лись как мог­ли, ведь од­на сце­на все­го! А по­том мы сни­ма­ли про­дол­же­ние: ав­густ, го­род Три­ест, 40 гра­ду­сов жа­ры, и на мне все тот же ко­жа­ный ко­стюм и бе­лый па­рик... Кош­мар! – Ты же лю­бишь экс­тре­маль­ные си­ту­а­ции.

– В об­щем, да, они бод­рят. Тем бо­лее в жан­ре фан­та­сти­ки я ни­ко­гда рань­ше не ра­бо­та­ла. Куль­ми­на­ци­он­ная сце­на, где встре­ча­ют­ся все ге­рои, об­ла­да­ю­щие су­пер­спо­соб­но­стя­ми, – это был, ко­неч­но, ат­трак­ци­он. Мы сни­ма­ли эту сце­ну шесть дней. Ин­те­рес­но, что по­лу­чит­ся. – Ита­льян­цы те­бя вос­при­ни­ма­ют как свою ак­три­су?

– Не ду­маю. Я иг­раю по­ка все-та­ки ино­стра­нок, не все­гда рус­ских, но ино­стра­нок. Что­бы они вос­при­ни­ма­ли ме­ня как свою, нуж­но го­во­рить без ак­цен­та.

« Я ПРИ­ШЛА В ТЕ­АТ­РАЛЬ­НЫЙ СЛУ­ЧАЙ­НО. Ни­как не мог­ла опре­де­лить­ся»

– Год на­зад ты ста­ла ка­ва­ле­ром ор­де­на Звез­ды Ита­лии. Это да­ет се­рьез­ные при­ви­ле­гии? – К со­жа­ле­нию, ни­че­го не да­ет: ни де­нег, ни об­лег­че­ния ви­зо­во­го ре­жи­ма. Но за­то я те­перь ка­ва­лер. При­ят­но. – Ко­неч­но, при­ят­но... У те­бя быст­ро ме­ня­ет­ся на­стро­е­ние? Ты уме­ешь вы­плес­ки­вать негатив на дру­гих или, ес­ли что-то не так, ко­пишь все в се­бе? – Я все коп­лю в се­бе, и это ужас­но. А по­том на­чи­на­ют­ся ан­ги­ны, на­чи­на­ет бо­леть жи­вот. Ме­та­фи­зи­че­ские при­чи­ны бо­лез­ней – это сей­час очень мод­ная те­ма. Я не умею кри­чать, я не умею... как ска­зать... – Вы­хо­дить из се­бя?

– Я вы­хо­жу из се­бя, за­хо­дя в се­бя еще глуб­же. Не по­лу­ча­ет­ся бить та­рел­ки или вы­ки­ды­вать ве­щи из ок­на. Так уж я устро­е­на.

– А ты не хо­чешь что-то в се­бе из­ме­нить в эмо­ци­о­наль­ном плане? – Пред­ла­га­ешь все-та­ки бить по­су­ду? По­про­бую. ( Улы­ба­ет­ся.) – Ты лю­бишь пу­те­ше­ство­вать? Или, на­обо­рот, луч­ше до­ма по­быть, в Пи­те­ре?

– Ты зна­ешь, ес­ли бы бы­ло несколь­ко вы­ход­ных под­ряд, я бы про­ве­ла их до­ма. С боль­шой ра­до­стью. Есть же лю­ди, ко­то­рые жи­вут се­бе раз­ме­рен­ной жиз­нью, каж­дую пят­ни­цу хо­дят в ба­ню с дру­зья­ми, по суб­бо­там идут в ки­но, а в вос­кре­се­нье, на­при­мер, бе­рут уро­ки тан­цев. И неде­ля у них де­лит­ся на буд­ни и вы­ход­ные. И ве­че­ра все­гда сво­бод­ны. Ну это же фан­та­сти­ка! – Я ду­маю, Ксения, ес­ли бы ты на­ча­ла жить в та­ком ре­жи­ме, то быст­ро бы со­шла с ума. – Воз­мож­но. – Слу­шай, а твоя фир­мен­ная ку­че­ря­вость те­бе все­гда нра­ви­лась? В дет­стве, юно­сти? – Ко­неч­но же, мне все­гда хо­те­лось иметь пря­мые во­ло­сы. Я все­гда хо­те­ла ко­рот­кую пря­мую стриж­ку, как у маль­чи­ка, это моя меч­та, но, к со­жа­ле­нию, это невоз­мож­но. Эти во­ло­сы ни­ко­гда не бу­дут ле­жать так, как мне хо­чет­ся. – И оста­ва­лось од­но – сми­рить­ся и по­лю­бить се­бя та­кой, ка­кая ты есть.

– Да. Ты, на­вер­ное, то­же мно­го зна­ешь про непо­слуш­ные во­ло­сы. ( Улы­ба­ет­ся.) – Я для се­бя ре­шил во­прос кар­ди­наль­но: в один пре­крас­ный миг по­стриг­ся на­го­ло, и все. – Та­кой ва­ри­ант дол­гое вре­мя то­же был мо­ей меч­той. Кру­то быть лы­сым? Вот те­бе с та­кой го­ло­вой, мне ка­жет­ся, долж­но ка­кто лег­че и ра­дост­нее жить­ся. – Это прав­да. Ска­жи, твоя жизнь те­чет в том рус­ле, в ко­то­ром те­бе хо­те­лось бы?

– Жа­ло­вать­ся мне точ­но не на что. А же­ла­ний и на­ме­ре­ний – ва­гон и ма­лень­кая те­леж­ка, как го­во­ри­ла моя ба­буш­ка. Так что едем даль­ше! ●

«В ДЕТ­СТВЕ я за­ни­ма­лась ху­до­же­ствен­ной гим­на­сти­кой, да­же бы­ла кан­ди­да­том в ма­сте­ра спор­та, – вспо­ми­на­ет Ксения. – Но по­том по­па­ла в боль­ни­цу на ме­сяц, а ре­жим тре­ни­ро­вок был очень жест­кий, и уже бы­ло не вско­чить в этот по­езд, да и же­ла­ние про­па­ло ту­да вска­ки­вать».

«ЭТО СТРАШ­НО, ко­гда бо­ле­ет ре­бе­нок, а ты не зна­ешь, ку­да бе­жать за по­мо­щью и мож­но ли ему по­мочь во­об­ще. Нам бы­ло важ­но из­ме­нить эту си­ту­а­цию в корне», – го­во­рит Ксения Раппопорт о фон­де «Де­ти-ба­боч­ки».

« ВПЕР­ВЫЕ ин­тер­вью с Ксе­ни­ей Раппопорт я де­лал для сво­ей те­ле­пе­ре­да­чи «Кто там...» на те­ле­ка­на­ле «Куль­ту­ра» в 2006 го­ду. Уго­ва­ри­вал я Ксе­нию ров­но год. С тех пор мы дру­зья», – го­во­рит Ва­дим Верник.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.