АНТОНИО БАНДЕРАС

Ку­да при­во­дят меч­ты

Gala Biography - - СОДЕРЖАНИЕ -

Про­стая ис­ти­на: чем боль­ше че­ло­век до­би­ва­ет­ся в про­фес­сии, тем мень­ше раз­но­го ро­да под­по­рок ему нуж­но в обыч­ной жиз­ни, что­бы под­черк­нуть свою зна­чи­мость. Гол­ли­вуд­ская звез­да Антонио Бандерас – иде­аль­ное то­му под­твер­жде­ние.

Итак, ме­сто встре­чи – Москва. На­про­тив ме­ня за сто­ли­ком в ре­сто­ране – Антонио Бандерас.

– Вы оди­на­ко­во успеш­ны в раз­ных об­ла­стях. А что у вас се­год­ня в при­о­ри­те­те?

– Глав­ный мой при­о­ри­тет – это, ко­неч­но, ки­но. Но по­ми­мо это­го есть мно­го дру­гих ми­ров, ко­то­рые я хо­чу для се­бя от­кры­вать и изу­чать. На­при­мер, ес­ли я со­би­ра­юсь раз­ра­ба­ты­вать ди­зайн одеж­ды, то дол­жен сна­ча­ла по­лу­чить зна­ния, на­учить­ся, как де­лать рас­крой, и так да­лее, что­бы ве­щи бы­ли ка­че­ствен­ные.

– Вот по по­во­ду ди­зай­на одеж­ды. Это ж как на­до увлечь­ся де­лом, что­бы в зре­лом воз­расте вновь ока­зать­ся на сту­ден­че­ской ска­мье!

– Вы пра­вы. Что­бы так слу­чи­лось, тре­бу­ет­ся опре­де­лен­ная энер­гия. Но это неслож­но, ты ведь по­лу­ча­ешь удо­вле­тво­ре­ние, ко­гда на­чи­на­ешь что-то с ну­ля.

– Все вер­но. Но я не очень по­ни­маю, как про­ис­хо­дит ва­ше обу­че­ние. В пси­хо­ло­ги­че­ском плане. Вы при­хо­ди­те на лек­цию, там мо­ло­дые ре­бя­та си­дят. А как они и пе­да­го­ги от­но­сят­ся к то­му, что сре­ди сту­ден­тов – Антонио Бандерас?

– Объ­яс­ню. Я вы­брал цен­траль­ный кол­ледж Свя­то­го Мар­ти­на в Лон­доне, это очень про­фес­си­о­наль­ное за­ве­де­ние, од­но из ве­ду­щих в об­ла­сти ди­зай­на, ия в этом уже убе­дил­ся. По­сту­пить ту­да бы­ло не так про­сто. Из­на­чаль­но все хо­те­ли узнать о мо­их на­ме­ре­ни­ях: а не со­би­ра­юсь ли я про­сто сыг­рать на этом фак­те, что­бы в оче­ред­ной раз за­све­тить­ся в свод­ках но­во­стей. Важ­но бы­ло по­нять, что я умею и че­го хо­чу. По­это­му я про­шел ряд со­бе­се­до­ва­ний с про­фес­со­ра­ми, и в ре­зуль­та­те они ска­за­ли «о’кей». За­тем мы вме­сте пы­та­лись по­нять, как бу­дет стро­ить­ся про­цесс

об­ра­зо­ва­ния. По­то­му что по­сто­ян­но по­се­щать за­ня­тия я, ко­неч­но, не смог бы. Для ме­ня раз­ра­бо­та­ли спе­ци­аль­ный гра­фик уче­бы – в па­у­зах меж­ду съем­ка­ми. Я, на­при­мер, на пять недель при­ез­жаю в Лон­дон и очень ин­тен­сив­но про­хо­жу обу­че­ние, на­едине с про­фес­со­ра­ми. И из-за та­ко­го раз­би­то­го гра­фи­ка по­лу­чит­ся, что я бу­ду учить­ся доль­ше осталь­ных: не три го­да, а че­ты­ре-пять лет.

– И по­след­ний на эту те­му во­прос. Вы сей­час в одеж­де соб­ствен­ной мар­ки. Это ти­пич­ный стиль кэ­жу­ал. Для че­го вам нуж­но бы­ло изоб­ре­тать ве­ло­си­пед, ко­гда по­доб­ную одеж­ду мож­но ку­пить в том же Лон­доне, Нью-йор­ке – да где угод­но. В чем изю­мин­ка?

– На са­мом де­ле очень хо­ро­ший со­вет да­ла мне жен­щи­на-про­фес­сор, ко­то­рая ру­ко­во­дит Уни­вер­си­те­том: «Будь осто­ро­жен при со­зда­нии сво­их пер­вых кол­лек­ций, по­то­му что ес­ли ты, как звез­да, сде­ла­ешь что-то су­ма­сшед­шее, то лю­ди те­бя про­сто убьют». Но я все-та­ки при­ду­мал от­ли­чи­тель­ную чер­ту, некую фиш­ку. Вот смот­ри­те, я сей­час в ру­баш­ке по­ло, но я взял и убрал во­рот­ни­чок. И еще. Я пе­ре­дал ком­па­нии, ко­то­рая за­ни­ма­ет­ся по­ши­вом мо­ей одеж­ды, ка­та­лог, где из­ло­жил свои ди­зай­нер­ские идеи. Я сде­лал ак­цент на куль­ту­ре Сре­ди­зем­но­мо­рья. Она бы­ла ос­но­ва­на в 50–60-е го­ды про­шло­го ве­ка, та­кая свое­об­раз­ная доль­че ви­та: стиль Бри­джит Бар­до, стиль канн­ских ки­но­фе­сти­ва­лей то­го вре­ме­ни. Ос­нов­ные цве­та – бе­лый, си­ний и се­рый. Я ду­мал над тем, как сам хо­чу оде­вать­ся, как хо­чу вы­гля­деть. Так по­яви­лись три сти­ля. Пер­вый мы на­зва­ли «Насле­дие» – это джин­сы, ру­баш­ки, ко­жа­ные курт­ки. Вто­рой – «Ин­ди­го»: блей­зе­ры, ру­баш­ки по­ло. И тре­тий, бо­лее па­рад­ный стиль, свя­зан с тем, как оде­вать­ся на раз­ные тор­же­ствен­ные ме­ро­при­я­тия, та­кие как по­се­ще­ние крас­ных ков­ро­вых до­ро­жек, от­кры­тие ки­но­фе­сти­ва­лей и так да­лее.

– Я по­нял. Те­перь еще об од­ном ва­шем увле­че­нии. По­явил­ся но­вый аро­мат Antonio Banderas. Queen of Seduction. В чем его при­тя­га­тель­ность?

– Как вам ска­зать?.. Этот аро­мат рос вме­сте со мной, ведь я за­ни­ма­юсь пар­фю­ме­ри­ей уже по­чти два­дцать лет. Мы на­чи­на­ли с ком­па­нии Puig. Я то­гда был мо­лод, по­лон сил. И со­от­вет­ствен­но, это был очень лег­кий оде­ко­лон – мож­но, на­при­мер, по­сле спор­тив­но­го за­ла по­брыз­гать­ся. По­том я взрос­лел, и мы ста­ли до­бав­лять некие слож­ные эле­мен­ты, на­ча­ли ис­поль­зо­вать аро­мат ко­фе, та­ба­ка, то есть то, с чем мож­но прий­ти, ска­жем, на зва­ные обе­ды. А мой но­вый аро­мат еще бо­лее утон­чен­ный.

– Ак­тер, ре­жис­сер, ди­зай­нер, ав­тор аро­ма­тов... Плюс фо­то­граф, чьи вы­став­ки про­хо­дят по все­му ми­ру. Что вы от­кры­ли в се­бе и окру­жа­ю­щей вас дей­стви­тель­но­сти, за­няв­шись фо­то­гра­фи­ей?

– Сра­зу ска­жу, я фо­то­граф-лю­би­тель. Фо­то­гра­фия – моя скры­тая страсть. Соб­ствен­но го­во­ря, фотографии во мно­гом помогли мне по­нять этот мир: за­мо­ро­жен­ный мо­мент жиз­ни, ко­гда все оста­нав­ли­ва­ет­ся и мно­гое рас­кры­ва­ет­ся по-дру­го­му. Ко­неч­но, мне ин­те­рес­но «иг­рать» со све­том, с жен­щи­на­ми, ко­то­рые ста­но­вят­ся мо­де­ля­ми на мо­их фо­то­гра­фи­ях. Я же боль­шой по­клон­ник жен­щин! ( Улы­ба­ет­ся.)

Од­на­жды фо­то­гра­фия по­мог­ла мне рас­крыть ха­рак­тер мо­е­го ге­роя в ки­но. Это был фильм «Пан­чо Ви­лья». В по­ис­ках об­ра­за я про­чи­тал мно­же­ство книг, по­смот­рел мно­же­ство до­ку­мен­таль­ных филь­мов, но все без­ре­зуль­тат­но. И вот од­наж-

« ФОТОГРАФИИ ПОМОГЛИ МНЕ ПО­НЯТЬ МИР: это мо­мент жиз­ни, ко­гда все оста­нав­ли­ва­ет­ся»

ды я на­ткнул­ся на фо­то­гра­фию. Там бы­ло изоб­ра­же­но сле­ду­ю­щее: тюрь­ма, утро, уз­ник ожи­да­ет сво­ей смер­ти, ря­дом сол­да­ты, го­то­вые его рас­стре­лять. Фо­то­гра­фия уло­ви­ла суть ха­рак­те­ра уз­ни­ка – он смот­рит на сво­их убийц так, буд­то ему все ни­по­чем: мол, они мо­гут рас­стре­лять его фи­зи­че­ски, но ду­ша все рав­но оста­нет­ся жи­ва, и это ощу­ще­ние при­да­ва­ло ему го­раз­до боль­ше сво­бо­ды, чем его про­тив­ни­кам. Ко­гда я это «про­чи­тал» на фотографии, у ме­ня сра­зу сло­жил­ся пазл ро­ли. Ви­ди­те как: мож­но про­чи­тать ты­ся­чу книг, по­смот­реть ты­ся­чу филь­мов, но од­на фо­то­гра­фия вдруг рас­кро­ет вам са­мое глав­ное.

– Ин­те­рес­но. А ко­гда вы по­ня­ли, что вам ма­ло толь­ко ак­тер­ских ам­би­ций?

– В тот мо­мент, ко­гда я осо­знал, что в этом ми­ре все ко­неч­но и что обя­за­тель­но на­сту­па­ет смерть. Осо­бен­но чет­ко я это по­нял семь лет на­зад, ко­гда не ста­ло мо­е­го от­ца... Так мно­го все­го хо­чет­ся успеть сде­лать! Ведь мож­но, до­пу­стим, быть класс­ным обув­щи­ком и всю жизнь шить са­мую луч­шую обувь. Я бы так не мог. Мо­жет, это на- зы­ва­ет­ся «раз­бра­сы­вать­ся», но я ста­ра­юсь за­ни­мать­ся раз­ны­ми ве­ща­ми.

– И все-та­ки пре­жде все­го вы ак­тер. У вас устой­чи­вый об­раз ма­чо, по­ко­ри­те­ля жен­ских сер­дец...

– ...Ну смот­ри­те. Я мно­го ра­бо­тал в те­ат­ре, за­тем уже пе­ре­шел в ки­но. Сна­ча­ла в филь­мах Пед­ро Аль­мо­до­ва­ра я иг­рал ге­ев, а по­том, ко­гда пе­ре­ехал в Гол­ли­вуд, мне уже ста­ли да­вать та­кие ро­ли, как Зор­ро, Эль Ма­рья­чи, ко­то­рые сде­ла­ли из ме­ня ма­чо. Соб­ствен­но го­во­ря, все за­ви­сит от то­го, как ме­ня вос­при­ни­ма­ют зри­те­ли, осо­бен­но на ос­но­ве по­след­них кар­тин. У них вы­стра­и­ва­ет­ся об­раз ма­чо, и они за­бы­ва­ют тот об­раз, ко­то­рый я во­пло­щал в филь­мах Пед­ро Аль­мо­до­ва­ра. Ко­неч­но, ко­гда я сни­мал­ся у Аль­мо­до­ва­ра, у ме­ня бы­ли опре­де­лен­ные стра­хи за свою лич­ную ре­пу­та­цию. Я же по­ни­мал, что я не гей. И са­мой пер­вой мыс­лью бы­ло: что по­ду­ма­ет моя се­мья? Что по­ду­ма­ет ма­ма? Но то­гда я по­нял, что в об­ще­стве по это­му во­про­су еще очень мно­го хан­же­ства и что су­дить лю­дей по та­ко­му при­зна­ку непра­виль­но. У нас был

фильм «За­кон же­ла­ния», я там це­ло­вал муж­чи­ну, а в другой сцене сбра­сы­вал его со ска­лы. И то­гда я по­ду­мал: ме­ня мог­ли кри­ти­ко­вать за то, что я це­ло­вал в кад­ре муж­чи­ну, а за то, что мой ге­рой – убий­ца, ни­ка­ко­го по­ри­ца­ния не бы­ло. В об­щем, сам я люб­лю жен­щин и с ува­же­ни­ем от­но­шусь к лю­дям другой ори­ен­та­ции.

– А вы в юно­сти бы­ли ма­чо или, мо­жет, роб­ким, стес­ни­тель­ным? В ак­те­ры ведь ча­сто идут, что­бы рас­стать­ся с ка­ки­ми-то сво­и­ми ком­плек­са­ми, фо­би­я­ми.

– Нет-нет, я не был ма­чо! Скром­ный юно­ша, ко­то­рый да­же не знал, как об­щать­ся с де­вуш­ка­ми. Мно­гие ме­ня по­ко­ря­ли, я был вос­хи­щен ими и не пред­став­лял, как по­дой­ти, по­зна­ко­мить­ся. Но ты рас­тешь, ме­ня­ешь­ся, по­яв­ля­ет­ся опыт.

– В де­вят­на­дцать лет вы по­ки­ну­ли ро­ди­тель­ский дом...

– Да, я сел в по­езд и по­ехал. Пом­ню этот мо­мент с точ­но­стью до се­кун­ды – ко­гда я сто­ял в по­ез­де, в две­рях. Я то­гда еще был ак­те­ром-лю­би­те­лем и со­би­рал­ся в Ма­д­рид, что­бы стать про­фес­си­о­на­лом. Ле­то 1980 го­да. На пер­роне ме­ня про­во­жа­ла вся се­мья. По­езд тро­нул­ся, и я по­нял, что преж­не­го Антонио Бан­де­ра­са боль­ше нет, он остал­ся в Ма­ла­ге, ку­да ко­гда-ни­будь вер­нет­ся но­вый, пре­об­ра­жен­ный Бандерас.

– Так и слу­чи­лось. Нас­коль­ко друж­ная у вас се­мья?

– Очень друж­ная, мой брат ра­бо­та­ет в на­шей ком­па­нии. С ма­мой мы очень близ­ки, так же как и с дво­ю­род­ны­ми бра­тья­ми. Мо­гу ска­зать, что у нас обыч­ная ис­пан­ская се­мья сред­не­го клас­са.

– По­нят­но. Ва­ша ка­рье­ра в ки­но на­ча­лась бла­го­да­ря Пед­ро Аль­мо­до­ва­ру. Эта встре­ча про­изо­шла слу­чай­но или она не мог­ла не про­изой­ти?

– Рас­ска­жу вам, как мы по­зна­ко­ми­лись. Я иг­рал в мест­ном те­ат­ре в Ма­ла­ге, и, пе­ред тем как пой­ти на оче­ред­ной спек­такль, мы пи­ли ко­фе с дру­зья­ми. Тут вхо­дит че­ло­век с крас­ным че­мо­да­ном, са­дит­ся с на­ми, та­кой очень ве­се­лый. Он быст­ро мыс­лил, рас­ска­зы­вал вся­кие за­бав­ные ис­то­рии. Вне­зап­но он по­смот­рел на ме­ня и ска­зал: «Вам на­до сни­мать­ся в ки­но, у вас очень ро­ман­ти­че­ская внеш­ность». Ска­зал и вско­ре ушел. Я спро­сил у дру­зей: а кто это? «Это ре­жис­сер Пед­ро Аль­мо­до­вар, – от­ве­тил мой при­я­тель. – Он снял од­но ки­но, и я уве­рен, что боль­ше ни­че­го не сни­мет». Так что слу­чай­но все про­изо­шло или нет, су­ди­те са­ми.

– Ко­гда вы от­пра­ви­лись по­ко­рять Гол­ли­вуд, то бы­ли уве­ре­ны, что у вас все по­лу­чит­ся? Или это был все-та­ки риск?

– Все по­лу­чи­лось слу­чай­но. Пер­вый раз я по­ехал в Лос-ан­дже­лес, ко­гда фильм Аль­мо­до­ва­ра «Жен­щи­ны на гра­ни нерв­но­го сры­ва» был но­ми­ни­ро­ван на «Оскар». Там один че­ло­век спро­сил, не про­тив ли я, что­бы он пред­став­лял мои ин­те­ре­сы в Гол­ли­ву­де. Я ска­зал: да, по­жа­луй­ста. Прав­да, все­рьез к это­му пред­ло­же­нию не от­нес­ся. Я лю­бил гол­ли­вуд­ские филь­мы, но по-ан­глий­ски не раз­го­ва­ри­вал. Вер­нул­ся в Ис­па­нию, и вдруг мне зво­нит этот че­ло­век и про­сит при­е­хать в Лон­дон, что­бы встре­тить­ся с ре­жис­се­ром Ар­ном Глим­че­ром, ко­то­рый сни­ма­ет «Ко­ро­ли мам­бо». И вот я на встре­че. Это был мо­но­лог ре­жис­се­ра, я не по­ни­мал ни од­но­го сло­ва, про­сто ки­вал и го­во­рил: «Да, да». Он, ко­неч­но, по­нял, в чем де­ло. Я вер­нул­ся в Ис­па­нию с груст­ным чув­ством, что это про­вал, что ка­рье­ры в Аме­ри­ке у ме­ня не бу­дет ни­ко­гда. Но, ока­зы­ва­ет­ся, Глим­чер по­смот­рел па­роч­ку филь­мов Аль­мо­до­ва­ра

« Я НЕ БЫЛ МА­ЧО! Скром­ный юно­ша, ко­то­рый да­же не знал, как об­щать­ся с де­вуш­ка­ми»

и за­тем че­рез неде­лю по­зво­нил и спро­сил, мо­гу ли я про­сто за­пом­нить сло­ва? Я по­ехал в Нью-йорк, по­лу­чил текст, три дня бы­ли ре­пе­ти­ции, и мне ска­за­ли: все, роль ва­ша. Я по­ду­мал: «Вот это да!» Так все и на­ча­лось. Ко­неч­но, в на­ча­ле гол­ли­вуд­ской ка­рье­ры бы­ло мно­гое: и оди­но­че­ство, и ком­плек­сы по по­во­ду незна­ния язы­ка.

– А раз так, не хо­те­лось вер­нуть­ся в Ис­па­нию, где вы уже бы­ли по­пу­ляр­ны?

– Со­блазн пе­ри­о­ди­че­ски воз­ни­кал.

– Что оста­нав­ли­ва­ло?

– У ме­ня до­ста­точ­но жест­кий ха­рак­тер, я че­ло­век це­ле­устрем­лен­ный и про­сто не мо­гу по­тер­петь фиа­ско.

– Хо­ро­ший от­вет. Я знаю, что вы влю­би­лись в ак­тер­скую про­фес­сию по­сле то­го, как в шест­на­дцать лет по­па­ли на мю­зикл «Во­ло­сы». А до это­го бы­ва­ли в те­ат­ре?

– Ро­ди­те­ли очень лю­би­ли те­атр. Как раз в то вре­мя из Ма­д­ри­да к нам в Ма­ла­гу ча­сто при­ез­жа­ли раз­ные те­ат­раль­ные труп­пы, и ро­ди­те­ли все­гда бра­ли на спек­так­ли ме­ня и бра­та. Я обо­жал те­атр. Это был некий ри­ту­ал: од­на груп­па лю­дей рас­ска­зы­ва­ет ис­то­рию, а дру­гая их слу­ша­ет, и раз­го­вор мог быть о чем угод­но. В ка­кой-то мо­мент я по­нял, что быть толь­ко слу­ша­те­лем мне недо­ста­точ­но и что я хо­чу ока­зать­ся по дру­гую сто­ро­ну рам­пы.

– По ва­шим сто­пам по­шла при­ем­ная дочь Да­ко­та Джон­сон...

– ...Да, она уже су­пер­звез­да в ки­но. А при­ем­ный сын Алек­сандр – рок-звез­да.

– Сп­лош­ные звез­ды! Род­ная дочь то­же ак­три­са?

– Нет. У нее как раз со­всем другой путь. Стел­ла учит­ся в уни­вер­си­те­те, за­ни­ма­ет­ся ис­пан­ской ли­те­ра­ту­рой. Она не по­хо­жа по ха­рак­те­ру ни на ме­ня, ни на ма­му. Мы с Ме­ла­ни (ак­три­са Ме­ла­ни Гриф­фит, быв­шая же­на Бан­де­ра­са. – Прим. ред.) оба Ль­вы по на­ту­ре, экс­прес­сив­ные, а доч­ка, на­про­тив, очень се­рьез­ная, за­ра­нее про-

ду­мы­ва­ет каж­дый шаг. Я ча­сто спра­ши­ваю: от­ку­да у нас та­кое чу­до взя­лось? Ей не нра­вит­ся гол­ли­вуд­ская жизнь, Стел­ла боль­ше лю­бит быть за ку­ли­са­ми, по­это­му за­ни­ма­ет­ся ли­те­ра­ту­рой.

– По­сле рас­ста­ва­ния с Ме­ла­ни Гриф­фит вы оста­е­тесь близ­ки с при­ем­ны­ми детьми или что-то из­ме­ни­лось?

– Они, ко­неч­но, по-преж­не­му мои де­ти. Мы рас­ста­лись с Ме­ла­ни дру­зья­ми, про­дол­жа­ем об­щать­ся, со­зва­ни­ва­ем­ся по­чти каж­дый день, я лю­бил ее, люб­лю и бу­ду лю­бить. Ме­ла­ни – пре­крас­ное со­зда­ние, и та­кой она оста­нет­ся для ме­ня на­все­гда.

– В прес­се пи­шут о ва­шем но­вом ро­мане.

– У ме­ня все хо­ро­шо, есть жен­щи­на, ко­то­рую я люб­лю.

– Она, нас­коль­ко из­вест­но, не ак­три­са.

– Ни­коль – фи­нан­со­вый со­вет­ник, как ни стран­но. У ме­ня уже бы­ло две же­ны-ак­три­сы, хва­тит! ( Улы­ба­ет­ся.) Хо­чет­ся до­ма по­го­во­рить о чем-то дру­гом.

– Же­нить­ся не со­би­ра­е­тесь?

– Нет.

– По­че­му?

– Очень до­ро­гой про­цесс! ( Улы­ба­ет­ся.)

– И все же?

– Не знаю, мо­жет, сва­дьба в бу­ду­щем про­изой­дет, но по­ка ни я, ни Ни­коль не счи­та­ем нуж­ным скреп­лять се­бя уза­ми на бу­ма­ге, в про­то­коль­ном фор­ма­те.

– Ска­жи­те, а где вы чув­ству­е­те се­бя до­ма? Вы за это вре­мя уже ста­ли аме­ри­кан­цем?

– Нет. Мой дом все­гда был и оста­ет­ся в Ма­ла­ге. Но сей­час я мно­го вре­ме­ни про­во­жу в Лон­доне, по­то­му что хо­жу в уни­вер­си­тет. У ме­ня есть дом в Нью-йор­ке. На са­мом де­ле я жи­ву там, где сни­маю ки­но, – в Бол­га­рии, Ита­лии, Чи­ли. Но, по­вто­ряю, мой ос­нов­ной дом – это Ма­ла­га.

– Ре­жис­су­рой вы увле­че­ны сей­час боль­ше, чем ак­тер­ской про­фес­си­ей?

– Точ­но. Еще я очень мно­го пи­шу.

– Сце­на­рии?

– Да. Уже вы­пу­стил два филь­ма, они ос­но­ва­ны на пси­хо­ло­ги­че­ски слож­ных, за­пу­тан­ных ис­то­ри­ях. Хо­чу на­пи­сать сце­на­рий «на се­бя», и при этом я не за­бы­ваю о том, что про­ис­хо­дит в ми­ре, ак­ту­аль­ные ве­щи ме­ня то­же вол­ну­ют.

– Знаю, что се­год­ня утром вы бы­ли в спорт­за­ле. Это для вас необ­хо­ди­мый ри­ту­ал?

– В спорт­зал я хо­жу каж­дое утро, и се­год­ня пол­ча­са бе­гал, де­лал рас­тяж­ку, за­ни­мал­ся йо­гой. По­сле за­ня­тий обя­за­тель­но пью мно­го чая.

– Я смот­рю на вас, Антонио, – вы че­ло­век без воз­рас­та.

– Мне пят­на­дцать лет! Шу­чу, ко­неч­но, но с точ­ки зре­ния рас­ши­ре­ния го­ри­зон­тов, по­ис­ка че­го-то но­во­го в жиз­ни ни­че­го не из­ме­ни­лось.

– А что по­мо­га­ет вам ощу­щать гар­мо­нию? То, что вы че­ло­век гар­мо­нич­ный, для ме­ня оче­вид­но.

– Что по­мо­га­ет? От­но­си­тель­ность бы­тия, на­вер­ное. Я огля­ды­ва­юсь на­зад и вспо­ми­наю слу­чаи, ко­то­рые про­ис­хо­ди­ли со мной, ко­гда я силь­но пе­ре­жи­вал, пла­кал, а сей­час по­ни­маю, что все это бы­ло не так важ­но, и про­сто сме­юсь над эти­ми ве­ща­ми. Мне не нра­вит­ся жить с ка­кой-то дра­мой внут­ри. В Москве я встре­тил­ся с На­та­льей Во­дя­но­вой, у нее есть свой фонд, мы вме­сте про­ве­ли бла­го­тво­ри­тель­ный аук­ци­он. Я очень впе­чат­лен этой жен­щи­ной – кра­си­вой, от­кро­вен­ной, чест­ной. У нее теп­лая аура, ко­то­рая уби­ва­ет весь негатив внут­ри. Мне это близ­ко.

–А с кем-то из ак­те­ров в Гол­ли­ву­де вы дру­жи­те или это невоз­мож­ная си­ту­а­ция?

– По­че­му невоз­мож­ная? Том Хэнкс, на­при­мер, Джон Войт, Ан­дже­ли­на Джо­ли, хоть мы и неча­сто встре­ча­ем­ся. Саль­ма Хай­ек очень до­ро­гой для ме­ня че­ло­век, Бар­б­ра Стрей­занд...

– ...Вы с ней, ка­жет­ся, да­же пес­ню вме­сте за­пи­са­ли.

– Вер­но, для ее по­след­не­го дис­ка.

– То есть вы еще и во­каль­ную ка­рье­ру де­ла­е­те?!

– Нет, в этом я не про­фес­си­о­нал. Хо­тя пел и в те­ат­ре, и в ки­но...

– ...Один ду­эт с Ма­дон­ной в «Эви­те» че­го сто­ит!

– Но все-та­ки для ка­рье­ры пев­ца тре­бу­ет­ся огром­ное ко­ли­че­ство вре­ме­ни, ко­то­ро­го у ме­ня нет. Для удо­воль­ствия я иг­раю на пи­а­ни­но, на ги­та­ре.

– Сколь­ко же у вас за­ня­тий и ка­кой вкус к жиз­ни!

– Мне нра­вит­ся вы­ра­же­ние «вкус к жиз­ни». Ес­ли ко­гда-ни­будь услы­ши­те эту фра­зу из мо­их уст – знай­те, я ста­щил ее у вас!

В МОСКВЕ Антонио Бандерас пред­став­лял свой но­вый пар­фюм Antonio Banderas. Queen of Seduction. 2016 год.

«Я МЕЧТАТЕЛЬ, – при­зна­ет­ся Антонио. – Имен­но меч­ты при­ве­ли ме­ня в Гол­ли­вуд».

В АПРЕЛЕ 2017 го­да Антонио Бандерас по­лу­чил приз за вы­да­ю­щи­е­ся за­слу­ги в об­ла­сти ки­но. На тор­же­ствен­ной це­ре­мо­нии в Ма­д­ри­де на­гра­ду ему вру­чил ко­роль Ис­па­нии Фе­ли­пе VI.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.