МА­ЛЕНЬ­КИЙ КРА­СИЛЬ­ЩИК

Кол­ле­ги его не лю­би­ли – слиш­ком уж он был та­лант­лив, слиш­ком дер­зок, слиш­ком неc­дер­жан. Но са­мым по­ра­зи­тель­ным в нем бы­ла неуем­ная жаж­да ра­бо­ты – он был го­тов рас­пи­сать все сте­ны всех двор­цов Ве­не­ции, при­чем за су­щие гро­ши, лишь бы ему опла­ти­ли крас­ки и х

Gala Biography - - ИСКУССТВО - Текст: Ири­на Опи­мах

Осе­нью 1518 го­да в се­мей­стве ве­не­ци­ан­ско­го кра­силь­щи­ка тка­ней Джо­ван­ни Бат­ти­сты Ко­ми­на по про­зви­щу Ро­бу­сти ро­дил­ся сын, и все в окру­ге ста­ли звать ма­лы­ша Тинторетто – «ма­лень­кий кра­силь­щик». Да он и был на­сто­я­щим кра­силь­щи­ком – без раз­бо­ру хва­тал от­цов­ские крас­ки и кра­сил ими все под­ряд. Еще в его ар­се­на­ле был уголь, ко­то­рым на свет­лых сте­нах до­мов мож­но бы­ло ри­со­вать сколь­ко хо­чешь. Прав­да, ше­дев­ра­ми его тво­ре­ния по­ка ни­кто не на­зы­вал, но яв­ные спо­соб­но­сти к ри­со­ва­нию бы­ли за­ме­че­ны, и отец, на­учив сы­на все­му, что умел сам, раз­ре­шил ему по­учить­ся у на­сто­я­щих ху­дож­ни­ков. Сна­ча­ла он по­пал к Ти­ци­а­ну, чьи кар­ти­ны ему очень нра­ви­лись. Од­на­ко Тинторетто про­дер­жал­ся сре­ди уче­ни­ков ве­ли­ко­го жи­во­пис­ца все­го 10 дней. Су­ще­ству­ет ле­ген­да, что Ти­ци­ан, уви­дев ри­сун­ки юно­го Якопо, яко­бы взрев­но­вал к та­лан­ту уче­ни­ка и, не по­тер­пев ря­дом та­ко­го силь­но­го со­пер­ни­ка, вы­гнал его. Од­на­ко, по-ви­ди­мо­му, все бы­ло ина­че: по­ры­ви­стый, дерз­кий, им­пуль­сив­ный Тинторетто при­шел­ся не по нра­ву спо­кой­но­му и сдер­жан­но­му Ти­ци­а­ну, и по­сле ка­кой-то ссо­ры тот вы­гнал маль­чиш­ку из сво­ей ма­стер­ской. У ко­го еще учил­ся Якопо, ис­кус­ство­ве­ды не зна­ют, но в то­гдаш­ней Ве­не­ции хва­та­ло за­ме­ча­тель­ных ху­дож­ни­ков, и до­стой­но­го учителя най­ти бы­ло нетруд­но. Он лег­ко схва­ты­вал чу­жой стиль и ма­не­ру:

воз­мож­но, имен­но по­это­му его ран­ние ра­бо­ты и не из­вест­ны – они счи­та­ют­ся ис­пол­нен­ны­ми дру­ги­ми жи­во­пис­ца­ми. Но уже с 1539 го­да Тинторетто об­рел свой соб­ствен­ный стиль, и те­перь его нель­зя бы­ло спу­тать ни с кем. Пла­сти­че­ская вы­ра­зи­тель­ность, мо­ну­мен­таль­ность, страст­ность – и при этом бле­стя­ще вы­пи­сан­ные де­та­ли. Кста­ти, своих ис­тин­ных учи­те­лей и вдох­но­ви­те­лей он на­звал сам, на­пи­сав впо­след­ствии на две­рях ма­стер­ской свой де­виз: «Ри­су­нок Ми­ке­лан­дже­ло, ко­ло­рит Ти­ци­а­на». Во мно­гом этот ху­дож­ник – ге­ни­аль­ный са­мо­уч­ка, до­стиг­нув­ший вер­шин жи­во­пи­си бла­го­да­ря непре­рыв­ной ра­бо­те и неуем­ной жаж­де твор­че­ства. Не­да­ром Якопо го­во­рил: «Крас­ки мож­но ку­пить на Ри­аль­то, но искус­ство ри­со­ва­ния до­сти­га­ет­ся лишь упор­ной ра­бо­той». А ес­ли со­би­ра­ешь­ся пи­сать об­на­жен­ное че­ло­ве­че­ское те­ло, необ­хо­ди­мо знать ана­то- мию, и Тинторетто мно­го вре­ме­ни по­свя­щал это­му за­ня­тию, от­та­чи­вая ма­стер­ство на изоб­ра­же­нии не толь­ко об­на­жен­ной на­ту­ры, но и скульп­тур, кол­лек­ция ко­то­рых бе­реж­но хра­ни­лась в его ма­стер­ской. Пер­вым круп­ным до­сти­же­ни­ем Тинторетто ста­ла кар­ти­на «Чу­до свя­то­го Мар­ка», со­здан­ная в 1548 го­ду для ску­о­лы Сан-мар­ко. В Ве­не­ции бы­ло мно­го ску­ол (scuola – «шко­ла» по-ита­льян­ски. – Прим. ред.), по­свя­щен­ных ка­ко­му-ни­будь важ­но­му свя­то­му. Их чле­ны при­об­ща­ли го­ро­жан к хри­сти­ан­ским цен­но­стям, а кро­ме то­го, по­мо­га­ли вы­жи­вать ста­ри­кам и боль­ным. Ску­о­лы су­ще­ство­ва­ли ис­клю­чи­тель­но на по­жерт­во­ва­ния бла­го­тво­ри­те­лей – та­ким об­ра­зом те рас­пла­чи­ва­лись за свои пре­гре­ше­ния, ко­то­рых бы­ло нема­ло. Вре­мя бы­ло же­сто­кое, и за фа­са­дом боль­ших со­сто­я­ний ча­стень­ко скры­ва­лись пре­ступ­ле­ния. Ску­о­ла Сан-мар­ко бы­ла од­ной из са­мых из-

вест­ных ве­не­ци­ан­ских бла­го­тво­ри­тель­ных ор­га­ни­за­ций. Ее вли­я­тель­ные по­кро­ви­те­ли и по­про­си­ли 30-лет­не­го Тинторетто на­пи­сать по­лот­но во сла­ву свя­то­го Мар­ка, по­кро­ви­те­ля Се­ре­нис­си­мы, Свет­лей­шей – так на­зы­ва­ли ве­не­ци­ан­цы свой го­род. Якопо со­здал огром­ное (бо­лее 5 мет­ров в ши­ри­ну), мно­го­фи­гур­ное, слож­ное по ком­по­зи­ции и ко­ло­ри­ту, пол­ное дра­ма­тиз­ма по­лот­но. Но чле­ны брат­ства по­на­ча­лу не при­ня­ли его ра­бо­ту. Уж слиш­ком она по­ка­за­лась им непри­выч­ной, ка­кой-то непра­виль­ной: Тинторетто изоб­ра­зил своих пер­со­на­жей в уди­ви­тель­ных, нетра­ди­ци­он­ных ра­кур­сах. Это был скан­дал, о кар­тине за­го­во­ри­ли, всем за­хо­те­лось на нее взгля­нуть. И ко­му-то она по­нра­ви­лась. Так о Якопо узна­ла вся Ве­не­ция. А по­том и чле­ны ску­о­лы пе- ре­ду­ма­ли и при­ня­ли ра­бо­ту мо­ло­до­го ма­сте­ра. А вско­ре его при­гла­сил в го­сти один из са­мых вли­я­тель­ных чле­нов ску­о­лы СанМар­ко си­ньор ди Вес­ко­ви. Он по­зна­ко­мил его с су­пру­гой, а глав­ное – пред­ста­вил по­да­ю­ще­го боль­шие на­деж­ды ху­дож­ни­ка сво­ей до­че­ри Фа­у­стине. Мо­ло­дые лю­ди по­нра­ви­лись дру­гу дру­гу, и в 1550 го­ду де­ло кон­чи­лось сва­дьбой. Же­на Якопо про­ис­хо­ди­ла из со­всем иных кру­гов, чем сын кра­силь­щи­ка тка­ней, к то­му же у нее был силь­ный ха­рак­тер, и Тинторетто при­хо­ди­лось ее слу­шать­ся. Cле­дуя ее ука­за­ни­ям, он да­же стал но­сить мод­ное пла­тье – прав­да, от­ста­и­вая свою неза­ви­си­мость, ча­стень­ко пач­кал его – спе­ци­аль­но или слу­чай­но – крас­ка­ми. Фа­у­сти­на тер­пе­ла. Она со­зна­тель­но взя­ла на се­бя все за­бо­ты

по до­му, пол­но­стью осво­бо­див Якопо для твор­че­ства. Ве­ла хо­зяй­ство, за­бо­ти­лась о де­тях, а их у че­ты Тинторетто ро­ди­лось во­семь. По­мо­гал им и ее отец – к при­ме­ру, ку­пил боль­шой дом на Фон­да­мен­те-де­иМо­ри, ря­дом с цер­ко­вью Сан­та-ма­дон­на-дель-ор­то. Якопо лю­бил же­ну, но в его жиз­ни бы­ла еще од­на жен­щи­на… Впер­вые он уви­дел ее в до­ме ее ма­те­ри, из­вест­ной ве­не­ци­ан­ской кур­ти­зан­ки Па­о­лы Фра­кас­сы. Ле­ген­да рас­ска­зы­ва­ет, что, ко­гда Тинторетто уже был го­тов про­сле­до­вать за оча­ро­ва­тель­ной хо­зяй­кой в ее спаль­ню, в ком­на­ту вдруг во­шла пре­лест­ная де­вуш­ка. «Это моя дочь Ве­ро­ни­ка, Ве­ро­ни­ка Фран­ко, – пред­ста­ви­ла ее Па­о­ла. – Ей уже 14 лет». Тинторетто, по­за­быв о плот­ских ра­до­стях, ко­то­рые су­ли­ла ему по­стель си­ньо­ры Па­о­лы, тут же за­хо­тел на­пи­сать порт­рет Ве­ро­ни­ки. На­вер­ное, она ему не от­ка­за­ла. Во вре­мя се­ан­сов они мог­ли го­во­рить об ис­кус­стве, о по­э­зии, в ко­то­рой Ве­ро­ни­ка об­на­ру­жи­ла глу­бо­кие по­зна­ния. Смыш­ле­ная и при­том очень хо­ро­шень­кая де­вуш­ка, от­цом ко­то­рой счи­тал­ся из­вест­ный бо­га­тый ку­пец, по­нра­ви­лась ху­дож­ни­ку. Так на­ча­лась их дружба, про­длив­ша­я­ся мно­го лет. И уж на­сколь­ко она бы­ла пла­то­ни­че­ской, мы не зна­ем, но в го­ро­де, где кур­ти­за­нок бы­ло боль­ше, чем свя­щен­ни­ков, не очень за­бо­ти­лись о мо­ра­ли и су­пру­же­ской вер­но­сти.

Ве­ро­ни­ка Фран­ко вско­ре ста­ла за­мет­ной фи­гу­рой в Ве­не­ции. По­лу­чив хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние, она вы­бра­ла путь не по­чтен­ной су­пру­ги ка­ко­го-ни­будь куп­ца, а путь кур­ти­зан­ки – яр­кий, су­лив­ший ей ин­те­рес­ные встре­чи, а глав­ное, сво­бо­ду от мно­же­ства огра­ни­че­ний се­мей­ной жиз­ни. Она пи­са­ла сти­хи, ин­те­рес­но рас­суж­да­ла о по­ли­ти­ке, ис­кус­стве, ме­сте жен­щи­ны в об­ще­стве. В ее са­лоне встре­ча­лись са­мые яр­кие пред­ста­ви­те­ли ве­не­ци­ан­ско­го об­ще­ства – по­эты и ху­дож­ни­ки, бо­га­тые успеш­ные куп­цы и вы­со­ко­род­ные ари­сто­кра­ты. А ко­гда в июле 1574 го­да в Ве­не­цию при­е­хал

сам бу­ду­щий ко­роль Фран­ции, имен­но ей вы­па­ла честь про­ве­сти ночь с на­след­ни­ком (позд­нее став­шим Ген­ри­хом III), по­сле че­го Ве­не­ция по­лу­чи­ла под­держ­ку фран­цуз­ской армии.

С име­нем Ве­ро­ни­ки свя­зан еще один па­мят­ный эпи­зод в ис­то­рии Се­ре­нис­си­мы: в 1580 го­ду ее объ­яви­ли кол­ду­ньей и вы­зва­ли на суд ин­кви­зи­ции. То­гда за Ве­ро­ни­ку всту­пи­лась вся муж­ская часть на­се­ле­ния Ве­не­ции и да­же мно­гие да­мы, для ко­то­рых она бы­ла сим­во­лом жен­ской кра­со­ты и сво­бо­ды. И Ве­ро­ни­ка Фран­ко по­бе­ди­ла в этом сра­же­нии с са­мым гроз­ным про­тив­ни­ком – Свя­щен­ной Рим­ской и Все­лен­ской Ин­кви­зи­ци­ей. Она бы­ла оправ­да­на. Сре­ди ее за­щит­ни­ков был и близ­кий ей по ду­ху неисто­вый в твор­че­стве и ни­че­го не бо­яв­ший­ся в жиз­ни Тинторетто.

Ко­неч­но же, он брал в го­сти к Ве­ро­ни­ке и своих сы­но­вей, ко­гда они до­стиг­ли опре­де­лен­но­го воз­рас­та. И юный До­ме­ни­ко то­же под­пал под оба­я­ние оча­ро­ва­тель­ной Ве­ро­ни­ки. До нас до­шли два порт­ре­та Ве­ро­ни­ки Фран­ко – один, «Де­вуш­ка с об­на­жен­ной гру­дью», и вто­рой, на ко­то­ром она уже вполне оде­та. Оба, по-ви­ди­мо­му, на­пи­са­ны До­ме­ни­ко, хо­тя неко­то­рые ис­кус­ство­ве­ды по­ла­га­ют, что вто­рой порт­рет – ра­бо­та Ве­ро­не­зе, еще од­но­го по­клон­ни­ка пре­крас­ной кур­ти­зан­ки. Ве­ро­ни­ка Фран­ко умер­ла в 45 лет от неиз­вест­ной бо­лез­ни. По­след­ние го­ды она по­свя­ти­ла по­ка­я­нию и да­же ос­но­ва­ла при­ют для кол­лег, по­же­лав­ших оста­вить свое греш­ное ре­мес­ло. В 1553 го­ду Тинторетто при­гла­си­ли участ­во­вать в ра­бо­тах во Двор­це до­жей, и это уже бы­ло на­сто­я­щее офи­ци­аль­ное при­зна­ние. Он по­лу­чал за­ка­зы от церк­вей и мо­на­сты­рей, от го­род­ских вель­мож и про­сто за­жи­точ­ных ве­не­ци­ан­цев, ко­то- рым льсти­ла воз­мож­ность по­ве­сить в до­ме порт­рет ра­бо­ты мод­но­го ху­дож­ни­ка. Та­кая вос­тре­бо­ван­ность, го­во­ря се­го­дняш­ним язы­ком, вряд ли ра­до­ва­ла его со­пер­ни­ков, сре­ди ко­то­рых был и Ти­ци­ан, но что де­лать – Тинторетто быстро за­во­е­вы­вал се­бе ме­сто под ве­не­ци­ан­ским солн­цем. Осо­бен­но это­му спо­соб­ство­ва­ло то, что он не гнал­ся за вы­со­ки­ми за­ра­бот­ка­ми – ча­сто ра­бо­тал по­чти за­да­ром. Им дви­га­ло же­ла­ние по­про­бо­вать се­бя в раз­ных жан­рах, в раз­ных сю­же­тах, а деньги – что деньги, се­год­ня есть, а зав­тра – нет.

Якопо от­ли­чал­ся огром­ной ра­бо­то­спо­соб­но­стью, а кро­ме то­го, про­сто умел быстро пи­сать; ка­за­лось, в его ма­стер­ской ра­бо­та­ет це­лая ар­мия ху­дож­ни­ков. Рас­ска­зы­ва­ют, что од­на­ж­ды к нему при­шли несколь­ко ху­дож­ни­ков из Фланд­рии, толь­ко что при­е­хав­шие из Ри­ма. Они по­ка­за­ли Тинторетто свои ри­сун­ки, сде­лан­ные сан­ги­ной и тща­тель­но рас­ту­ше­ван­ные. Тинторетто

спро­сил, сколь­ко вре­ме­ни у них ушло на ра­бо­ту. Услы­шав, что один по­тра­тил на ри­су­нок 10 дней, а дру­гой 15, Якопо, взяв в ру­ки кисть и об­мак­нув ее в чер­ную крас­ку, в несколь­ко дви­же­ний на­ри­со­вал по­хо­жие фи­гу­ры и, до­ба­вив несколь­ко маз­ков бе­ли­ла­ми, ска­зал: «Мы, бед­ные ве­не­ци­ан­цы, уме­ем ра­бо­тать толь­ко так». Од­на­ко его ра­бо­та ни­ко­гда не бы­ла хал­ту­рой. Бо­лее то­го, он все­гда тща­тель­но про­ра­ба­ты­вал ком­по­зи­цию кар­тин, а ино­гда да­же, как рас­ска­зы­ва­ет его пер­вый био­граф Кар­ло Ри­доль­фи, ис­поль­зо­вал «ма­лень­кие фи­гур­ки из вос­ка и гли­ны», ко­то­рые по­ме­щал «внут­ри иг­ру­шеч­ных до­ми­ков», вы­стра­и­вал свои ком­по­зи­ции на спе­ци­аль­ной ма­лень- кой сцене, а по­том по-раз­но­му осве­щал их. Каж­дое его про­из­ве­де­ние бы­ло тща­тель­но про­ду­ман­но и вы­ве­ре­но. Но это бы­ло из­вест­но лишь ему од­но­му и его близ­ким, а дру­гим ка­за­лось, что он то­ро­пит­ся, не от­де­лы­ва­ет свои кар­ти­ны как по­ло­же­но. Этот ши­ро­кий ма­зок, сво­бод­ный, по­рой ка­жу­щий­ся дей­стви­тель­но небреж­ным, – что он се­бе поз­во­ля­ет, этот кра­силь­щик! Не при­ба­ви­ла ему люб­ви кол­лег и исто­рия с кон­кур­сом, объ­яв­лен­ным ску­о­лой СанРок­ко на укра­ше­ние но­во­го зда­ния об­ще­ства. Ску­о­ла бы­ла на­зва­на в честь свя­то­го Ро­ха (в ита­льян­ской тран­скрип­ции – Рок­ко. – Прим. ред.), жив­ше­го в на­ча­ле XIV ве­ка во фран­цуз­ском го­род­ке Мон­пе­лье и, по ле­ген­дам, ис­це­ляв­ше­го боль­ных чу­мой. Но свя­той не смог убе­речь се­бя от этой бо­лез­ни – за­ра­зив­шись, Рох уда­лил­ся от лю­дей. Пи­щу и во­ду ему при­но­сил вер­ный пес. Слу­чи­лось чу­до, Рох вы­здо­ро­вел и вер­нул­ся в род­ной го­род. Его ни­кто не узнал – так пре­об­ра­зи­ла его бо­лезнь и от­шель­ни­че­ство. Вид­но, чу­жа­ков и стран­ни­ков в Мон­пе­лье не лю­би­ли – Ро­ха аре­сто­ва­ли и бро­си­ли в тем­ни­цу, где он и умер. А по­том его мо­щи пе­ре­вез­ли в Ве­не­цию. Слу­чи­лось это в 1485 го­ду. Рох был очень по­пу­ля­рен в Ве­не­ции – счи­та­лось, что он охра­ня­ет ве­не­ци­ан­цев от са­мой боль­шой бе­ды тех вре­мен – чу­мы, не ща­дя­щей ни де­тей, ни ста­ри­ков. По­то­му и брат­ство Свя­то­го Ро­ха про­цве­та­ло и со­би­ра­ло нема­лые деньги, часть ко­то­рых шла на бла­го­тво­ри­тель­ные нуж­ды.

Итак, в 1564 го­ду ску­о­ла СанРок­ко объ­яви­ла кон­курс на рос­пись по­тол­ка, по­про­сив всех же­лав­ших по­лу­чить эту ра­бо­ту сде­лать эс­ки­зы. В кон­кур­се по­ми­мо Тинторетто участ­во­ва­ли та­кие про­слав­лен­ные ху­дож­ни­ки, как Ве­ро­не­зе, Cкья­воне, Саль­ви­а­ти и Цук­ка­ро. В на­зна­чен­ный день эс­ки­зы бы­ли пред­став­ле­ны жю­ри. Не бы­ло толь­ко эс­ки­зов Тин-

то­рет­то. «Си­ньор Якопо, где же ва­ши эс­ки­зы?» – спро­си­ли его. И то­гда он дал знак по­мощ­ни­кам, те по­тя­ну­ли за ве­ре­воч­ки и с по­тол­ка упал кар­тон, а под ним ока­за­лась уже го­то­вая кар­ти­на «Свя­той Рох во сла­ве». Как, ко­гда он успел на­пи­сать ее? По­тря­сен­ной пуб­ли­ке он объ­яс­нил: «Де­ло в том, что, сде­лав эс­киз, я при­вык ид­ти до кон­ца. Но ес­ли вам моя кар­ти­на не нра­вит­ся, я ее про­сто да­рю. Свя­то­му Ро­ху, ра­зу­ме­ет­ся. Ва­ше­му па­тро­ну, ко­то­рый удо­сто­ил ме­ня мно­го­чис­лен­ны­ми ми­ло­стя­ми». И Тинторетто, взяв стре­мян­ку, под­нял­ся к фрес­ке и на­пи­сал: «Свя­то­му Ро­ху от Якопо Тинторетто». Дар­ствен­ная над­пись ста­ви­ла жю­ри в без­вы­ход­ное по­ло­же­ние: устав брат­ства Свя­то­го Ро­ха не раз­ре­шал от­ка­зы­вать­ся от да­ров. Жю­ри бы­ло вы­нуж­де­но от­дать за­каз Тинторетто. О чем чле­ны брат­ства во­все не жа­ле­ли – его кар­ти­на бы­ла ве­ли­ко­леп­на.

Тинторетто тво­рил для ску­о­лы Сан-рок­ко бо­лее 20 лет. По­сле «Свя­то­го Ро­ха во сла­ве» бы­ло ге­ни­аль­ное «Рас­пя­тие», по­том рос­пи­си в тра­пез­ной, сце­ны из жи­тия Де­вы Ма­рии, ге­ни­аль­ные «Стра­сти Гос­под­ни» – од­ни из луч­ших в ми­ро­вой жи­во­пи­си. Ху­дож­ник на­пи­сал для брат­ства бо­лее 50 кар­тин. Мно­гое он сде­лал бес­плат­но, и лишь в по­след­ние го­ды ему ста­ли пла­тить го­до­вую пен­сию в 100 ду­ка­тов. (Ти­ци­ан, очень лю­бив­ший деньги, толь­ко за один порт­рет брал не ме­нее 500 ду­ка­тов.) В ре­зуль­та­те зда­ние ску­о­лы Сан-рок­ко ста­ло са­мым боль­шим со­бра­ни­ем кар­тин Тинторетто. «На всей Зем­ле, – пи­сал аме­ри­кан- ский пи­са­тель Ген­ри Джеймс, по­бы­вав­ший в Сан-рок­ко и по­тря­сен­ный мо­щью жи­во­пис­ных сим­фо­ний Тинторетто, – нет дру­го­го та­ко­го ме­ста, где все сте­ны и по­тол­ки бы­ли бы укра­ше­ны ру­кой ге­ния».

В 1566 го­ду Якопо был из­бран чле­ном Фло­рен­тий­ской ака­де­мии ри­сун­ка, а поз­же, по­сле смер­ти Ти­ци­а­на в 1576 го­ду, на­зна­чен на по­чет­ную долж­ность глав­но­го жи­во­пис­ца Ве­не­ци­ан­ской рес­пуб­ли­ки. Сре­ди за­каз­чи­ков ху­дож­ни­ка, кро­ме богатых ве­не­ци­ан­ских пат­ри­ци­ев, бла­го­тво­ри­тель­ных об­ществ и церк­вей, бы­ли и ко­ро­но­ван­ные осо­бы – ис­пан­ский ко­роль Фи­липп II, им­пе­ра­тор Свя­щен­ной Рим­ской им­пе­рии Ру­дольф II, ита­льян­ские пра­ви­те­ли. Тинторетто был одер­жим же­ла­ни­ем ра­бо­тать, и Ве­не­ция мог­ла предо­ста­вить

ему столь­ко за­ка­зов, сколь­ко он мог вы­дер­жать. Он про­дол­жал рас­пи­сы­вать Дво­рец до­жей, ко­то­ро­му его ги­гант­ские по­лот­на при­да­ва­ли па­рад­ность и ве­ли­ко­ле­пие. Он со­здал на­сто­я­щий гимн Ве­не­ции: «Об­ру­че­ние Вак­ха с Ари­ад­ной», «Куз­ни­ца Вул­ка­на», «Мер­ку­рий и три гра­ции». А по­том бы­ла са­мая боль­шая кар­ти­на в ми­ре – «Рай», укра­сив­шая зал Боль­шо­го со­ве­та: 500 фи­гур, 7 на 22 мет­ра!

Де­ти ху­дож­ни­ков, как пра­ви­ло, с ма­лых лет при­хо­дят в ма­стер­скую от­ца. Не ис­клю­че­ни­ем бы­ли и де­ти Тинторетто. Трое из них – сы­но­вья Мар­ко и До­ме­ни­ко и дочь Ма­ри­ет­та – ста­ли на­сто­я­щи­ми ху­дож­ни­ка­ми и по­мо­га­ли от­цу в его гран­ди­оз­ных про­ек­тах. Дру­гая дочь Тинторетто, От­та­вия, хоть и не ста­ла сама ху­дож­ни­цей, за- то отец вы­дал ее за­муж за ху­дож­ни­ка – Се­бастья­но Кас­се­ра, ко­то­рый то­же ра­бо­тал в его ма­стер­ской. По­нят­ное де­ло, все они ис­пы­та­ли огром­ное его вли­я­ние, по­это­му от­ли­чить, где ру­ка от­ца, а где по­ра­бо­та­ла кисть его де­тей, по­рой невоз­мож­но. Осо­бен­но си­ньор Якопо лю­бил Ма­ри­ет­ту. Они бы­ли по­хо­жи – и по ха­рак­те­ру, и по пре­дан­но­сти ис­кус­ству. Дочь бо­го­тво­ри­ла от­ца, и он при­вык, что она все­гда ря­дом – до­ма, в ма­стер­ской, в хра­мах, ко­то­рые они рас­пи­сы­ва­ли вме­сте. А ко­гда она под­рос­ла и ста­ла неве­стой, он вы­дал ее за­муж за со­се­да, юве­ли­ра Мар­ко Ау­гу­ста. И опять отец и дочь бы­ли ря­дом. Жен­щи­нам не раз­ре­ша­лось пи­сать по­лот­на на ис­то­ри­че­ские или ре­ли­ги­оз­ные те­мы, но Ма­ри­ет­та на­шла вы­ход – она ста­ла при­знан­ным

ма­сте­ром в жан­ре порт­ре­та. Но ко­гда ко­роль Ис­па­нии Фи­липп II при­гла­сил ее по­ра­бо­тать в Ма­д­ри­де, она от­ка­за­лась – оста­вить сво­е­го от­ца, свою се­мью она не мог­ла.

В се­мье Тинторетто все лю­би­ли жи­во­пись, но при этом обо­жа­ли му­зы­ку. Вот и у Ма­ри­ет­ты бы­ли яр­ко вы­ра­жен­ные му­зы­каль­ные спо­соб­но­сти. И в этом она по­хо­ди­ла на от­ца, ко­то­рый очень лю­бил му­зы­ку и умел иг­рать на несколь­ких му­зы­каль­ных ин­стру­мен­тах. По­сте­пен­но их дом стал на­сто­я­щим ху­до­же­ствен­ным цен­тром го­ро­да. Сю­да ве­че­ра­ми лю­би­ли при­хо­дить ве­не­ци­ан­ские жи­во­пис­цы, по­эты, му­зы­кан­ты. Ча­стень­ко в его до­ме устра­и­ва­лись му­зы­каль­ные ве­че­ра, и то­гда слух со­брав­ших­ся услаж­да­ли зву­ки лют­ни и спи­не­та.

Но у Тинторетто не толь­ко слу­ша­ли му­зы­ку – здесь ярост­но спо­ри­ли о том, что вол­но­ва­ло лю­дей то­го вре­ме­ни, – о но­вых кни­гах, на­уч­ных от­кры­ти­ях, о по­ли­ти­ке и фи­ло­соф­ских тео­ри­ях. И ко­гда в Ве­не­цию при­ез­жа­ли об­ра­зо­ван­ные чу­же­зем­цы, они то­же при­хо­ди­ли в этот го­сте­при­им­ный дом, где все­гда це­ни­ли та­лант и сво­бод­ный по­лет мыс­ли.

В 1590 го­ду в этот теп­лый дом при­шло го­ре – ско­ро­по­стиж­но умер­ла Ма­ри­ет­та. Мо­ло­дая, та­лант­ли­вая – ей бы­ло все­го 36 лет. Это был страш­ный удар для ху­дож­ни­ка. Го­во­рят, он пе­ре­стал вы­хо­дить из до­ма и да­же на ка­кое-то вре­мя дал обет мол­ча­ния – те­перь ему бы­ло не с кем раз­го­ва­ри­вать. За­ме­нить лю­би­мую дочь не мог ни­кто, да­же вер­ная Фа­у­сти­на. Но у него оста­ва­лись его крас­ки и хол­сты, и на од­ной из по­след­них своих кар­тин «Сбор ман­ны» он на­пи­сал ее, свою дочь, – она си­дит, по­вер­нув­шись ко все­му про­ис­хо­дя­ще­му на по­лотне спи­ной. Она уже в со­всем дру­гом ми­ре, и из это­го дру­го­го ми­ра смот­рит на сво­е­го от­ца, на нас…

Он ра­бо­тал, и ра­бо­та спа­са­ла от тос­ки. По­мо­га­ла пе­ре­жи­вать по­те­рю, сми­рить­ся с ней, жить даль­ше. А еще у него оста­ва­лись дру­зья, и они о нем не за­бы­ва­ли, при­хо­ди­ли к ста­ри­ку. Вот и в суб­бо­ту, 23 мая 1592 го­да, в до­ме ху­дож­ни­ка со­бра­лись ста­рые дру­зья. Все жда­ли го­стя – в Ве­не­цию при­был фи­ло­соф и аст­ро­ном Джор­да­но Бру­но. Его идеи бы­ли по­ис­ти­не ре­во­лю­ци­он­ны­ми – ведь он утвер­ждал, что ни Зем­ля, ни Солн­це не яв­ля­ют­ся един­ствен­ны­ми в ми­ре, и очень ве­ро­ят­но, что во Все­лен­ной мно­же­ство та­ких солнц, и на дру­гих пла­не­тах то­же есть жизнь. Че­ло­век – лишь пес­чин­ка в гран­ди­оз­ном Кос­мо­се, и толь­ко бо­рясь, му­ча­ясь и по­сти­гая за­ко­ны ми­ра, мо­жет он об­ре­сти гар­мо­нию… О Бру­но мно­го го­во­ри­ли в Ве­не­ции, а его тео­рии быстро на­хо­ди­ли все боль­ше сто­рон­ни­ков в сре­де про­све­щен­ных ве­не­ци­ан­цев. Вот и в этот раз он, при­е­хав в Се­ре­нис­си­му, оста­но­вил- ся в па­лац­цо бо­га­ча Джо­ван­ни Мо­че­ни­го, счи­тав­ше­го се­бя его уче­ни­ком.

Бру­но так и не по­явил­ся в до­ме Тинторетто, а на сле­ду­ю­щий день ста­ло из­вест­но – об этом шеп­та­лись вез­де – и в книж­ных лав­ках, и на рын­ках, и в церк­вях, в па­лац­цо ари­сто­кра­тов и до­мах про­стых ве­не­ци­ан­цев, – что фи­ло­со­фа аре­сто­ва­ли ин­кви­зи­то­ры, аре­сто­ва­ли пря­мо в до­ме Мо­че­ни­го, и уже ве­дет­ся след­ствие. И те­перь все, кто знал Бру­но, бу­дут вы­зва­ны на до­прос к вер­хов­но­му ин­кви­зи­то­ру Ве­не­ции фра Джо­ван­ни да Са­люц­цо. И как по­ка­ра­ет цер­ковь мя­теж­но­го до­ми­ни­кан­ца – од­но­му Бо­гу из­вест­но. Все зна­ли, как же­сто­ка Святая служ­ба, как по­лы­ха­ют ко­ст­ры, в ко­то­рых го­рят осуж­ден­ные на страш­ную казнь ере­ти­ки… А еще го­во­ри­ли, что Бру­но вы­дал его луч­ший и са­мый пре­дан­ный уче­ник Джо­ван­ни Мо­че­ни­го. Пре­да­тель­ство, страш­ное пре­да­тель­ство! Что мо­жет быть гнус­нее, ко­гда те­бя пре­да­ют те, ко­му ве­ришь, ко­му до­ве­ря­ешь? Пре­да­тель­ство уже не раз ста­но­ви­лось те­мой по­ло­тен Тинторетто – в 1547 го­ду он на­пи­сал свою первую «Тай­ную ве­че­рю». В ка­нун празд­ни­ка Пас­хи Хри­стос и его две­на­дцать уче­ни­ков, апо­сто­лов, со­бра­лись на ве­чер­нюю тра­пе­зу. И ко­гда еще ни­что не пред­ве­ща­ло тра­ги­че­ских со­бы­тий, Хри­стос про­из­нес: «Один из вас пре­даст ме­ня». Тинторетто не раз об­ра­щал­ся к это­му сю­же­ту, но те­перь он ре­шил сно­ва на­пи­сать «Тай­ную ве­че­рю». И он хо­ро­шо знал, на ко­го бу­дут по­хо­жи глав­ные дей­ству­ю­щие ли­ца этой дра­мы: Хри­стос на Джор­да­но Бру­но, ну а Иу­да – ко­неч­но, на гнус­но­го Мо­че­ни­го…

В этой кар­тине, «Тай­ной ве­че­ре» 1592 го­да, тра­гич­ной и безыс­ход­ной, вы­ра­зи­лись все его со­мне­ния в спра­вед­ли­во­сти ми­ро­устрой­ства – в бла­го­род­стве лю­дей, в обя­за­тель­но­сти по­бе­ды Доб­ра над Злом,

ЧТО МО­ЖЕТ БЫТЬ ГНУС­НЕЕ, ЧЕМ КО­ГДА ТЕ­БЯ ПРЕ­ДА­ЮТ СА­МЫЕ БЛИЗКИЕ, ТЕ, КО­МУ ВЕ­РИШЬ, КО­МУ ДО­ВЕ­РЯ­ЕШЬ?

Кра­со­ты над Урод­ством. Апо­сто­лы си­дят за сто­лом, Хри­стос пре­лом­ля­ет хлеб и раз­да­ет его уче­ни­кам, по­ка еще все ти­хо и спо­кой­но, но вот сей­час Он, ко­то­рый так ско­ро бу­дет рас­пят, про­из­не­сет свои сло­ва о пре­да­тель­стве, и крас­ки по­мерк­нут, и блуж­да­ю­щие те­ни уси­лят смя­те­ние и тре­вож­ное ожи­да­ние со­брав­ших­ся…

Джор­да­но Бру­но жда­ла страш­ная судь­ба: по тре­бо­ва­нию Па­пы Кли­мен­та VIII уче­но­го от­пра­ви­ли в Рим, семь лет дер­жа­ли в тюрь­ме, за­став­ляя от­ка­зать­ся от своих убеж­де­ний, а по­том со­жгли в Ри­ме на Кам­по-деи-фьо­ри. Взой­дя на ко­стер, уче­ный ска­зал: «Сжечь – не зна­чит опро­верг­нуть!» В од­ном из своих сти­хо­тво­ре­ний он пи­сал: «Ка­кое гнус­ное, чу­до­вищ­ное и буй­ное вре­мя: сей век, пе­чаль­ный век, в ко­то­ром я жи­ву, ли­шен вы­со­ко­го». Соз­да­вая свою «Ве­че­рю», Тинторетто на­вер­ня­ка вспо­ми­нал эти строч­ки ве­ли­ко­го бун­та­ря.

Ху­дож­ник уже был да­ле­ко не мо­лод, а вдох­но­ве­ние не по­ки­да­ло его, да и ма­стер­ство не уга­са­ло. Но по­сте­пен­но уга­са­ли си­лы, он чув­ство­вал, что смерть его уже со­всем ря­дом… Она уже за­бра­ла его при­я­те­ля Аре­ти­но, со­пер­ни­ка Ти­ци­а­на, дру­га Ве­ро­не­зе. По­ни­мая, что дни его со­чте­ны, Тинторетто со­ста­вил за­ве­ща­ние, в ко­то­ром по­ру­чал сы­ну До­ме­ни­ко за­кон­чить все на­ча­тые им, Якопо, ра­бо­ты. По­след­ние его мыс­ли бы­ли о неза­вер­шен­ных кар­ти­нах, о судь­бах ис­кус­ства. Про­шло все­го два ме­ся­ца, и 31 мая 1594 го­да Якопо Тинторетто, по сло­вам Ва­за­ри, «са­мая от­ча­ян­ная го­ло­ва, ка­кая толь­ко бы­ла сре­ди жи­во­пис­цев», скон­чал­ся.

В по­след­ний путь, пи­шет Ри­доль­фи, его про­во­жа­ли «несколь­ко ху­дож­ни­ков, ис­кренне опла­ки­вав­ших кон­чи­ну ве­ли­ко­го ма­сте­ра, знат­ные жи­те­ли го­ро­да и все те, кто лю­бил его». Же­на и де­ти по­хо­ро­ни­ли его в церк­ви Ма­дон­на-дель-ор­то, той са­мой, что сто­я­ла неда­ле­ко от его до­ма и ко­то­рую он мно­гие го­ды укра­шал сво­и­ми кар­ти­на­ми.

ТИНТОРЕТТО бле­стя­ще умел изоб­ра­жать кра­си­вое жен­ское те­ло. На кар­тине «Ио­сиф и же­на По­ти­фа­ра» пре­крас­ная су­пру­га По­ти­фа­ра, ко­ман­ди­ра гвар­дии фа­ра­о­на, пы­та­ет­ся обо­льстить сво­е­го слу­гу Ио­си­фа. 1555 год.

В СОВЕРШЕНСТВЕ ВЛАДЕЯ РИСУНКОМ, Тинторетто не бо­ял­ся слож­ных ра­кур­сов, ве­ли­ко­леп­но пе­ре­да­вал с по­мо­щью све­то­вых эф­фек­тов ха­рак­те­ры своих ге­ро­ев и дра­ма­тизм сю­же­тов. Сле­ва – эс­киз для кар­ти­ны «Свя­той Мар­тин». (В юные го­ды этот свя­той был офи­це­ром.) Ввер­ху – «Го­ло­ва Джу­ли­а­но Ме­ди­чи».

«ЧУ­ДО СВЯ­ТО­ГО МАР­КА». По­сле этой ра­бо­ты уже ни­кто в Ве­не­ции не со­мне­вал­ся, что Тинторетто – на­сто­я­щий мастер. 1548 год.

ПЕР­ВАЯ ил­лю­стри­ро­ван­ная био­гра­фия Тинторетто вы­шла в Ве­не­ции в 1642 го­ду. Кни­га так и на­зы­ва­лась – «Жизнь Якопо Ро­бу­сти, про­зван­но­го Тинторетто». На­пи­сал ее ху­дож­ник, кол­лек­ци­о­нер и пи­са­тель Кар­ло Ри­доль­фи (1594–1658).

«АРЕ­ТИ­НО В МА­СТЕР­СКОЙ ТИНТОРЕТТО» ки­сти Пье­раНо­лас­ка Бер­же­ре. Ве­не­ци­ан­ский по­эт Аре­ти­но, не раз об­ви­няв­ший Тинторетто в небреж­но­сти и хал­ту­ре, все-та­ки ре­шил за­ка­зать свой порт­рет ху­дож­ни­ку. И вот, усев­шись по­зи­ро­вать, он вдруг уви­дел, как тот вы­та­щил кин­жал! Аре­ти­но по­ду­мал, что Тинторетто ре­шил ему ото­мстить, и ис­пу­ган­но вско­чил. Тинторетто же по­про­сил Аре­ти­но не дви­гать­ся и объ­яс­нил, что ис­поль­зу­ет кин­жал вме­сто из­ме­ри­тель­ной ли­ней­ки. 1822 год.

« СВЯ­ТОЙ РОХ ВО СЛА­ВЕ». По­то­лоч­ная рос­пись в ску­о­ле Сан-рок­ко. С этой ра­бо­ты на­ча­лось мно­го­лет­нее со­труд­ни­че­ство Тинторетто с брат­ством Свя­то­го Ро­ха. 1564 год.

ПО­ЛОТ­НО «РАЙ», пред­на­зна­чав­ше­е­ся для укра­ше­ния за­ла Боль­шо­го со­ве­та во Двор­це до­жей, дол­жен был пи­сать Ве­ро­не­зе, но в 1588 го­ду он умер, и за­каз пе­ре­да­ли Тинторетто.

МА­РИ­ЕТ­ТА РО­БУ­СТИ. Лю­би­мая дочь Тинторетто, Ма­ри­ет­та ока­за­лась очень спо­соб­ной уче­ни­цей сво­е­го ге­ни­аль­но­го от­ца. По­рой ее ра­бо­ты не от­ли­чишь от ра­бот Якопо. Кро­ме жи­во­пи­си, она лю­би­ла му­зы­ку и ли­те­ра­ту­ру. Ав­то­порт­рет. 1580-е го­ды.

«ТАЙНАЯ ВЕЧЕРЯ». Од­на из луч­ших ра­бот Тинторетто, эта кар­ти­на бы­ла со­зда­на для ве­не­ци­ан­ской церк­ви Сан-джор­джо-ма­д­жо­ре, по­стро­ен­ной по про­ек­ту зна­ме­ни­то­го ита­льян­ско­го ар­хи­тек­то­ра Ан­дреа Пал­ла­дио. 1592–1594 го­ды.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.