Гай Гер­ма­ни­ка ска­за­ла «Да и да» оли­гар­хам ду­ха

В кон­курс­ной про­грам­ме 36-го Мос­ков­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля со­сто­я­лась пре­мье­ра нового филь­ма эпа­таж­но­го ре­жис­се­ра

Izvestia Moscow Edition - - Культура - Олег Кар­му­нин

На про­тя­же­нии все­го филь­ма у зри­те­ля ря­бит в гла­зах. Ка­жет­ся, что опе­ра­тор Всеволод Кап­тур каж­дую се­кун­ду ме­ня­ет филь­тры, окра­ши­вая кадр все­ми цве­та­ми ра­ду­ги. Ге­ро­и­ня филь­ма «Да и да», мо­ло­дая учи­тель­ни­ца, ви­дит мир то ро­зо­вым, то го­лу­бым, то ма­ли­но­вым — в за­ви­си­мо­сти от гра­ду­са чув­ства к од­но­му бо­гем­но­му ху­дож­ни­ку. Кру­гом вол­шеб­ство — вет­ки пре­вра­ща­ют­ся в птиц, об­ла­ка под­ми­ги­ва­ют... Мо­ло­дая учи­тель­ни­ца до­пи­ва­ет остат­ки вод­ки и на­чи­на­ет тво­рить ис­кус­ство в жан­ре при­ми­тив­но­го экс­прес­си­о­низ­ма.

Сю­жет по­чти не име­ет зна­че­ния. Хо­ро­шая де­воч­ка влю­би­лась в ху­ли­га­на — что мо­жет быть ба­наль­нее? Вме­сто по­вест­во­ва­ния Гер­ма­ни­ка пы­та­ет­ся раз­го­ва­ри­вать на вяз­ком язы­ке по­э­зии. В по­мощь ей необъ­яс­ни­мо вра­ща­ю­ща­я­ся ка­ме­ра, цве­то­филь­тры, дол­гие пла­ны и вне­зап­ные гра­фи­че­ские встав­ки. Уро­вень ис­пол­не­ния по­след­них, впро­чем, остав­ля­ет же­лать луч­ше­го.

Роль учи­тель­ни­цы иг­ра­ет Аг­ния Куз­не­цо­ва. В де­бют­ном филь­ме Гер­ма­ни­ки «Все умрут, а я оста­нусь» ак­три­са иг­ра­ла школь­ни­цу, а те­перь в пер­вой же сцене си­дит за сто­лом, про- ве­ря­ет до­маш­ние за­да­ния, од­но­вре­мен­но ру­га­ясь с род­ствен­ни­ка­ми и пе­ре­пи­сы­ва­ясь с незна­ком­цем в ин­тер­не­те. Че­рез ми­ну­ту вска­ки­ва­ет и сбе­га­ет в бо­гем­ный арт-сквот — раз­ве­ять­ся.

Ее воз­люб­лен­ный — об­ра­зец «пло­хо­го пар­ня». Алек­сандр Гор­чи­лин сыг­рал без­дель­ни­ка, ал­ко­го­ли­ка и от­ще­пен­ца уве­рен­но, но пе­ре­бор­щил с под­чер­ки­ва­ни­ем ни­что­же­ства сво­е­го ге­роя. Уви­деть в нем хоть ка­кую-то при­вле­ка­тель­ность мож­но толь­ко по при­ня­тии из­ряд­ной до­зы ал­ко­го­ля, чем ге­рои по­сто­ян­но и за­ни­ма­ют­ся.

За­то в филь­ме есть хо­ро­шая по­стель­ная сце­на. Сверх­круп­ные пла­ны по­оче­ред­но бе­рут гла­за, лбы, гу­бы, нозд­ри, паль­цы. «Ты мой хо­ро­ший, ты мой слад­кий, ты мой ми­лый, ты мой род­ной», — го­во­рит де­вуш­ка; юно­ша молчит. Кру­гом бе­лая дым­ка — в ми­ре боль­ше ни­ко­го не су­ще­ству­ет.

Ва­ле­рии Гай Гер­ма­ни­ке не жал­ко по­да­рить лю­би­мым музыкантам дра­го­цен­ные ми­ну­ты сво­е­го филь­ма. Дей­ствие «Да и да» не­сколь­ко раз оста­нав­ли­ва­ет­ся, иг­ра­ет му­зы­ка, а ге­рои на экране дви­га­ют­ся по­пе­рек так­та. Воз­мож­но, это пре­вос­ход­ная сте­пень про­дакт-плей­смен­та, ко­гда вме­сто ин­дий­ско­го чая ре­кла­ми­ру­ет­ся твор­че­ство груп- пы «Пик­ник» и бра­тьев Са­мой­ло­вых.

Один из про­дю­се­ров кар­ти­ны Фе­дор Бон­дар­чук ска­зал, что ре­жис­се­ру бы­ла предо­став­ле­на «аб­со­лют­ная сво­бо­да». Ве­ро­ят­но, устав от уча­стия в жан­ро­вых те­ле­про­ек­тах («Школа», «Крат­кий курс счаст­ли­вой жиз­ни»), Гер­ма­ни­ка за­хо­те­ла рас­кре­по- стить­ся в арт­ха­у­се: сбе­жать от «до­маш­них за­да­ний» Константина Эрн­ста к «сво­бод­ным ху­дож­ни­кам». На­до ска­зать, что глав­ную ге­ро­и­ню «Да и да» в ито­ге пе­ре­ста­ют пре­сле­до­вать раз­но­цвет­ные гал­лю­ци­на­ции. Что бу­дет с Ва­ле­ри­ей Гай Гер­ма­ни­кой даль­ше — ни­кто, кро­ме нее, не зна­ет.

Раз­но­цвет­ный мир ге­ро­и­ни не га­ран­ти­ру­ет ра­дуж­но­го фи­на­ла

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.