Ак­тер Алек­сандр Ба­лу­ев счи­та­ет ин­тер­нет боль­шим злом

Izvestia Moscow Edition - - Первая Страница -

АЛЕК­САНДР БА­ЛУ­ЕВ сни­ма­ет­ся в филь­ме ре­жис­се­ра Юрия Гры­мо­ва «Три сест­ры: 120 лет спу­стя» по мо­ти­вам пье­сы Че­хо­ва. Ар­тист рас­ска­зал кор­ре­спон­ден­ту «Из­ве­стий» Де­ни­су Су­ты­ке о про­грес­се, со­стра­да­нии и ни­щих ста­ри­ках.

— О сво­ем ге­рое — штаб­ска­пи­тане Ва­си­лии Со­лё­ном — вы от­зы­ва­лись как о ка­та­ли­за­то­ре ци­низ­ма со­вре­мен­но­го об­ще­ства. В чем это вы­ра­жа­ет­ся? — Мы сегодня по всем ка­на­лам ви­дим вой­ну, смот­рим за тем, как уби­ва­ют лю­дей, по­пи­вая ча­ек. Счи­таю это сверх­ци­низ­мом. Вот это и есть Со­лё­ный. Еще лю­ди у нас все­гда на­де­ют­ся на что-то вне за­ви­си­мо­сти от воз­рас­та. Я хо­чу сыг­рать про то, что у Со­лё­но­го уже нет ни­ка­кой на­деж­ды. От­жив свою жизнь, на­до в этом при­знать­ся и не пи­тать ил­лю­зий. Да, жизнь, мо­жет, и не уда­лась, но тра­тить дра­го­цен­ное время на фи­ло­соф­ство­ва­ние... Нуж­но про­сто ощу­щать се­го­дняш­ний мо­мент, ко­то­ро­го мо­жет и не быть.

— Не­уже­ли так силь­но об­ще­ство по­ме­ня­лось со вре­мен Че­хо­ва? — Чер­та се­го­дняш­не­го вре­ме­ни — от­сут­ствие та­ких по­ня­тий, как со­стра­да­ние, ми­ло­сер­дие и вза­и­мо­вы­руч­ка. В об­щем, как угод­но на­зы­вай­те. Мо­жет, и не пол­ное от­сут­ствие, а ис­чез­но­ве­ние этих тер­ми­нов из рус­ской жиз­ни. На сме­ну при­хо­дят ко­рысть, некое пре­об­ла­да­ние ста­ту­са. Чем человек вы­ше над дру­ги­ми, тем бо­лее по­чет­ное ме­сто он за­ни­ма­ет в об­ще­стве, ко­то­рое, по су­ти, со­зда­ет­ся за­но­во. Вот это, счи­таю, и есть осо­бые при­ме­ты на­ше­го с ва­ми бы­тия. Я же не впря­мую иг­раю Со­лё­но­го, ко­то­ро­го на­пи­сал Че­хов. Ров­но, как и три сест­ры пре­об­ра­зи­лись в по­ста­нов­ке Юры Гры­мо­ва. Это некое пред­став­ле­ние се­го­дняш­них лю­дей о том, как бы сло­жи­лась жизнь че­хов­ских ге­ро­ев в на­ше время.

— Дви­га­тель ис­кус­ства — пред­ло­жен­ная Ста­ни­слав­ским иг­ра в «ес­ли бы...». — Да, мы ре­ши­ли по­фан­та­зи­ро­вать на эту те­му. Ко­неч­но же, сме­сти­лись ак­цен­ты пье­сы. Соб­ствен­но, кар­ти­на и рас­кру­чи­ва­ет это «ес­ли бы...» У Ан­то­на Пав­ло­ви­ча од­на из ге­ро­инь по­сто­ян­но го­во­рит, мол, да­вай­те ра­бо­тать. Ну а че­го, спра­ши­ва­ет­ся, сегодня ра­бо­тать?

Вот взять мо­их ро­ди­те­лей. Они всю жизнь тру­ди­лись, а по­том при­шли некие лю­ди и ска­за­ли: больше нет то­го, что вы за­ра­бо­та­ли, а вы ни­щие. Вот так же сегодня при­дет ка­кая-то куч­ка лю­дей, на­зо­вет­ся ре­фор­ма­то­ра­ми, и весь на­род вмиг об­ни­ща­ет. У ко­го-то из по­жи­лых от такой но­во­сти серд­це не вы­дер­жит, кто­то са­мо­убий­ством по­кон­чит, что очень ча­сто про­ис­хо­ди­ло да­же на мо­ей па­мя­ти. В этом и есть «со­лё­ность» лю­дей, их от­но­ше­ний, об­ще­ства в це­лом.

— Как вам ка­жет­ся, сегодня мо­ло­дежь зна­ко­ма с клас­си­че­ской ли­те­ра­ту­рой? Все-та­ки, что­бы по­нять за­мы­сел ва­ших «Се­стер», нуж­но знать ори­ги­нал. — Я об­ща­юсь со школь­ни­ка­ми и детьми сво­их дру­зей, и у ме­ня воз­ни­ка­ет мно­го во­про­сов к лю­дям, ко­то­рые от­ве­ча­ют за на­ше об­ра­зо­ва­ние. Ино­гда скла­ды­ва­ет­ся ощу­ще­ние, что они от­ве­ча­ют толь­ко пе­ред пре­зи­ден­том. Од­на­ко в первую оче­редь они долж­ны дер­жать от­вет пе­ред людь­ми, ко­то­рые до­ве­ря­ют им сво­их де­тей.

Я не очень по­ни­маю, чем была пло­ха си­сте­ма, по ко­то­рой я учил­ся. Мы сда­ва­ли обыч­ные эк­за­ме­ны и, сла­ва Бо­гу, ста­ли нор­маль­ны­ми людь­ми. Дру­гое де­ло, что ту си­сте­му не при­ни­ма­ло ми­ро­вое со­об­ще­ство, но оно и но­вую си­сте­му не при­ни­ма­ет. Все рав­но, при­ез­жая учить­ся в дру­гую стра­ну, ты вы­нуж­ден сда­вать до­пол­ни­тель­ные эк­за­ме­ны. Не бу­ду углуб­лять­ся в де­та­ли — мне ка­жет­ся, у нас бе­да в це­лом с об­ра­зо­ва­ни­ем, что уж го­во­рить о клас­си­ках?!

— Ины­ми сло­ва­ми, кар­ти­на Гры­мо­ва «Три сест­ры...» не для мо­ло­де­жи? — Ду­маю, да. Уви­дев ее по те­ле­ви­зо­ру, они спо­кой­но пе­ре­клю­чат ка­нал, бу­дут смот­реть «Дом-2» и всю осталь­ную грязь, что льет­ся с экра­нов.

— И тем не ме­нее ре­жис­се­ры вновь и вновь об­ра­ща­ют­ся к клас­си­ке. — Здесь несколь­ко при­чин. В клас­си­ке есть нечто на­сто­я­щее. Со­вре­мен­ная же дра­ма­тур­гия, мо­жет, и ин­те­рес­на, но за­ча­стую неглу­бо­ка, бе­рет част­ные про­бле­мы, не вы­ру­ли­ва­ет в фи­ло­соф­ское обоб­ще­ние. От­то­го и воз­вра­ща­ем­ся к Че­хо­ву, До­сто­ев­ско­му, Тол­сто­му. А еще, как мне ка­жет­ся, ска­зы­ва­ет­ся ин­те­рес со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка к сво­им пра­де­дам. От­ку­да мы, се­го­дняш­ние лю­ди, взя­лись? Я имею в ви­ду не фи­зио­ло­гию, а нрав­ствен­ное про­ис­хож­де­ние. Это же не из бу­ду­ще­го взя­лось, а из про­шло­го. А вот ка­кое оно бы­ло? Есть лю­ди, ко­то­рые про­сто жи­вут, едят, уми­ра­ют и при этом не за­да­ют­ся по­доб­ны­ми во­про­са­ми. А ки­не­ма­то­гра­фи­сты и лю­ди ис­кус­ства пы­та­ют­ся от­ве­тить на них по­сред­ством му­зы­ки, жи­во­пи­си, те­ат­ра и т.д.

— Чи­тал ва­шу ки­но­био­гра­фию. Од­ни ак­те­ры сни­ма­ют­ся ис­клю­чи­тель­но в се­ри­а­лах, дру­гие — в низ­ко­проб­ном, но вы­со­ко­бюд­жет­ном пол­ном мет­ре, тре­тьи ищут слож­ные ро­ли, где вы­чер­че­на судь­ба. У вас эда­кий микс. — Да, у ме­ня есть ро­ли в со­мни­тель­ных филь­мах и в то же время в кар­ти­нах, сня­тых по клас­си­че­ским про­из­ве­де­ни­ям. Ду­маю, тут да­же лу­ка­вить не сто­ит. Все мы по­ни­ма­ем, что как-то на­до жить. Од­ни ра­бо­ты при­но­сят день­ги, в дру­гих филь­мах, пусть и с неболь­шим бюд­же­том, сни­ма­ешь­ся, по­то­му что там ин­те­рес­ная роль. Сегодня я уже мо­гу вы­би­рать и ко­ор­ди­ни­ро­вать этот про­цесс. Есте­ствен­но, для ак­те­ра важ­но, ко­гда роль слож­на и в ней есть вто­рой план. Но за­ча­стую та­кие кар­ти­ны не при­но­сят до­хо­да. Хо­тя я рад, что сей­час мо­гу иг­рать то, к че­му у ме­ня ле­жит ду­ша.

— Моя зна­ко­мая ак­три­са од­на­ж­ды ска­за­ла, что у лю­бо­го че­ло­ве­ка ис­кус­ства долж­на быть бо­ле­вая точ­ка, ина­че ему нече­го будет ска­зать. — Со­гла­сен. Ме­ня мно­гие ве­щи сегодня тре­во­жат. Я не мо­гу из­ло­жить всё по пунк­там, но очень на­сто­ра­жи­ва­ет внед­ре­ние в со­зна­ние на­ше­го че­ло­ве­ка аб­со­лют­но чуж­дых ему ат­ри­бу­тов. Я по­ни­маю, что это­му есть оправ­да­ние. Ото­рван­ность от ми­ро­вой ци­ви­ли­за­ции и как итог раз­ру­ше­ние же­лез­но­го за­на­ве­са при­ве­ли к вплес­ку в на­ше с ва­ми об­ще­ство всей гря­зи и га­до­сти, что су­ще­ству­ет в ми­ре.

Ин­тер­нет я во­об­ще счи­таю са­мым боль­шим злом в раз­ви­тии че­ло­ве­че­ства. На что этот про­гресс на­прав­лен? Вы зна­е­те? Я — нет. Я по­рой да­же го­тов уста­но­вить (хо­тя и по­ни­маю, что это непра­виль­но) некий ценз в раз­ви­тии. Не слу­чай­но же по­яв­ля­ют­ся по­мет­ки вро­де «12+». Че­ло­ве­ка с неокреп­шей пси­хи­кой воз­мож­ность уви­деть всё что угод­но мо­жет ли­шить нор­маль­но­го вос­при­я­тия ми­ра.

Еще бо­лит ду­ша за то, как жи­вут в на­шей стране ста­ри­ки. У ме­ня это вы­зы­ва­ет стыд. Прав­да, ведь очень стыд­но, ко­гда лю­ди, от­дав­шие свои са­мые ак­тив­ные го­ды стране, жи­вут в ни­ще­те. А та­кие же ста­ри­ки бук­валь­но в 2 тыс. км жи­вут по­дру­го­му. По­че­му у нас не так? Не знаю. Мно­го во­про­сов, в об­щем. Я при­хо­жу в несо­гла­сие с со­ци­у­мом.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.