Учат в шко­ле

Izvestia - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ана­то­лий Ку­че­ре­на Мне­ние ав­то­ра мо­жет не сов­па­дать с по­зи­ци­ей ре­дак­ции

Ад­во­кат Ана­то­лий Ку­че­ре­на — о ро­ли 1 сен­тяб­ря в жиз­ни каж­до­го

Пер­вое сен­тяб­ря. Эта да­та остав­ля­ет у каж­до­го из нас неод­но­знач­ные вос­по­ми­на­ния. Для ко­го-то «школь­ные го­ды — чу­дес­ные», для ко­го-то они — каж­до­днев­ная пыт­ка. Но все же у мно­гих из нас дни, про­ве­ден­ные за пар­той, рож­да­ют ощу­ще­ние по­те­рян­но­го вре­ме­ни. Очень мно­гое из то­го, че­му нас учи­ли, нам ни­ко­гда не при­го­ди­лось в жиз­ни. В то же вре­мя очень мно­гое из то­го, что ре­аль­но необ­хо­ди­мо в жиз­ни, в шко­ле не пре­по­да­ва­ли. По-ви­ди­мо­му, на­ста­ло вре­мя ра­ди­каль­но пе­ре­смот­реть под­хо­ды к об­ра­зо­ва­нию с уче­том тре­бо­ва­ний чет­вер­той тех­но­ло­ги­че­ской ре­во­лю­ции.

И все же, как это ни па­ра­док­саль­но, имен­но шко­ла по­мог­ла мне в вы­бо­ре про­фес­сии и сфор­ми­ро­ва­ла мой ны­неш­ний круг ис­сле­до­ва­тель­ских ин­те­ре­сов.

В каж­дом из нас с дет­ства за­ло­же­но чув­ство, ко­то­рое у мно­гих со вре­ме­нем при­туп­ля­ет­ся, — чув­ство спра­вед­ли­во­сти. Те же, у ко­го это чув­ство оста­ет­ся на всю жизнь, ино­гда ста­но­вят­ся ад­во­ка­та­ми. Не по­бо­юсь ска­зать, что имен­но это чув­ство в ко­неч­ном ито­ге и при­ве­ло ме­ня в ад­во­ка­ту­ру, а не ка­кой-то за­ра­нее об­ду­ман­ный за­мы­сел. Я бы по­про­сту со­врал, ес­ли бы стал утвер­ждать, что уже с юно­ше­ских лет за­чи­ты­вал­ся ре­ча­ми Фе­до­ра Пле­ва­ко и Ни­ко­лая Ка­раб­чев­ско­го и меч­тал о ка­рье­ре ад­во­ка­та. В юно­сти я и имен та­ких не слы­шал. Да и от ко­го мне бы­ло их услы­шать?

Как мне ка­жет­ся, я впер­вые столк­нул­ся с неспра­вед­ли­во­стью очень ра­но — это бы­ло в пер­вом клас­се на­чаль­ной мол­дав­ской шко­лы. Мы про­хо­ди­ли бук­варь. И то ли мне не по­нра­вил­ся учи­тель, та­кой вы­со­кий, ху­дой, пом­ню как сей­час, его зва­ли Сер­гей Алек­сан­дро­вич, то ли я ему, но у нас воз­ник ка­кой-то кон­фликт. И то­гда он вдруг взял бук­варь и уда­рил ме­ня им по го­ло­ве. Бук­варь раз­ло­мил­ся на две ча­сти. Ска­зать, что я был по­тря­сен, — зна­чит, ни­че­го не ска­зать. На­вер­ное, пра­виль­но за­ме­че­но в сказ­ке Джейм­са Бар­ри «Пи­тер Пен», что ре­бе­нок ни­ко­гда не мо­жет за­быть пер­вой в сво­ей жиз­ни несправедливости, со­вер­шен­ной про­тив него.

Я с от­сут­ству­ю­щим ви­дом дож­дал­ся кон­ца уро­ка, а по­сле шко­лы, при­дя до­мой, ни­че­го не ска­зал ро­ди­те­лям об этом слу­чае. На сле­ду­ю­щий день я как обыч­но взял ра­нец и вы­шел из до­ма, но в шко­лу не по­шел, а це­лый день бро­дил в оди­но­че­стве по по­лям. Вер­нув­шись до­мой, я опять ни­че­го не ска­зал ро­ди­те­лям. Но, ви­ди­мо, кто-то ви­дел ме­ня и «на­сту­чал» мо­ей ма­ме. Ко­гда я вы­шел из до­ма на сле­ду­ю­щий день, она про­сле­ди­ла за мной. И нашла ме­ня по­сре­ди ку­ку­руз­но­го по­ля. Пом­ню, как она бе­га­ла за мной с ка­ким-то пру­том в ру­ке, пы­та­ясь схва­тить за ра­нец. А я из­во­ра­чи­вал­ся, как мог. Ко­неч­но, по­том она по­шла со мной в шко­лу, по­го­во­ри­ла с учи­те­лем, и недо­ра­зу­ме­ние бы­ло вро­де бы ула­же­но.

Но в го­ло­ве у ме­ня по­сле это­го слу­чая как-то креп­ко за­се­ло: не все пра­виль­но в этом ми­ре, да­же те лю­ди, ко­то­рые, ка­за­лось бы, при­зва­ны оли­це­тво­рять доб­ро­ту и бла­го­род­ство, мо­гут быть гру­бы­ми, неспра­вед­ли­вы­ми, же­сто­ки­ми. И с этим по­ка еще ни­че­го нель­зя по­де­лать.

В шко­ле я лю­бил чи­тать кни­ги, но, ра­зу­ме­ет­ся, не учеб­ни­ки и не те, ко­то­рые мы «про­хо­ди­ли» по ли­те­ра­ту­ре. У нас, как и у всех со­вет­ских школь­ни­ков, был пред­мет под на­зва­ни­ем «Ис­то­рия СССР». Ни­ка­ко­го осо­бо­го ин­те­ре­са он у ме­ня не вы­зы­вал, по­сколь­ку учеб­ник ис­то­рии, как я те­перь по­ни­маю, был на­пи­сан очень су­хо и ка­зен­но.

Ка­за­лось, что ис­то­рия раз­ви­ва­лась по ка­ко­му-то за­ра­нее на­пи­сан­но­му сце­на­рию, в ней не бы­ло ме­ста по­ис­ку, со­мне­нию, ко­ле­ба­ни­ям: «пар­тия Ле­ни­на, си­ла на­род­ная, нас от по­бе­ды к по­бе­де ве­дет». И ни­ку­да от это­го бы­ло не деть­ся. Мне то­гда ка­за­лось, что на­ша ис­то­рия очень скуч­ная, а вот фран­цуз­ская, на­про­тив, чрез­вы­чай­но ин­те­рес­ная, по­сколь­ку я знал о ней ис­клю­чи­тель­но по ро­ма­нам Алек­сандра Дю­ма-от­ца.

СКА­ЗАТЬ, ЧТО Я БЫЛ ” ПО­ТРЯ­СЕН,  НИЧЕ ГО НЕ СКА­ЗАТЬ. РЕ­БЕ­НОК НИ­КО­ГДА НЕ МО­ЖЕТ ЗА­БЫТЬ ПЕР­ВОЙ В СВО­ЕЙ ЖИЗ­НИ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ, СО ВЕРШЕННОЙ ПРО­ТИВ НЕГО

Ко­гда я учил­ся в де­вя­том или де­ся­том клас­се, ока­за­лось, что у од­но­го мо­е­го од­но­класс­ни­ка име­ет­ся до­ре­во­лю­ци­он­ное из­да­ние ро­ма­на «Два­дцать лет спу­стя». Мне уда­лось уго­во­рить его дать мне по­чи­тать эту книгу на три дня. Пом­ню, что я не хо­дил в шко­лу, по­чти не ел и буквально не мог ото­рвать­ся от кни­ги, несмот­ря на ее до­ре­во­лю­ци­он­ную ор­фо­гра­фию. На всю жизнь мне за­пом­ни­лась чу­до­вищ­ная сце­на: с пол­но­го одоб­ре­ния дру­зей-муш­ке­те­ров Пор­тос уби­ва­ет солдата, плю­нув­ше­го в ли­цо ан­глий­ско­му ко­ро­лю Кар­лу I. Мно­го лет спу­стя я ку­пил со­вет­ское из­да­ние этой кни­ги и пе­ре­чи­тал ее. Это­го эпи­зо­да в ней не бы­ло! И лишь недав­но, най­дя в биб­лио­те­ке до­ре­во­лю­ци­он­ное из­да­ние, я убе­дил­ся, что эта сце­на там дей­стви­тель­но есть, а в со­вет­ском из­да­нии ее ис­клю­чи­ли, оче­вид­но, по цен­зур­ным со­об­ра­же­ни­ям. Кста­ти, в ре­аль­но­сти по­доб­ная сце­на и в са­мом де­ле име­ла ме­сто — толь­ко плю­нул в ли­цо ко­ро­лю не сол­дат, а один из его су­дей по име­ни Ау­гу­стин Гар­ланд. Это слу­чи­лось 27 ян­ва­ря 1649 го­да, ко­гда Кар­ла I вы­во­ди­ли из за­ла су­да по­сле вы­не­се­ния при­го­во­ра.

Мне до сих пор по­рой ка­жет­ся, что ис­то­рия бы­ла имен­но та­кой, ка­кой она опи­са­на в ро­ма­нах Дю­ма, и вся­кий раз, ко­гда мне при­хо­дит­ся убеж­дать­ся в об­рат­ном, воз­ни­ка­ет ка­кое-то ощу­ще­ние несправедливости. Ведь так кра­си­во и ро­ман­тич­но все мог­ло быть!

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.