«На­ше об­ще­ство ищет ге­роя, ко­то­рый устро­ит всех»

Ак­тер Вла­ди­мир Вдо­ви­чен­ков — о со­ци­аль­ных вы­зо­вах, сек­ре­тах кос­мо­нав­тов и ле­кар­стве от спе­си

Izvestia - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - На­та­лья Ва­си­лье­ва

Ак­тер Вла­ди­мир Вдо­ви­чен­ков — о со­ци­аль­ных вы­зо­вах, сек­ре­тах кос­мо­нав­тов и ле­кар­стве от спе­си

Впро­ка­те — кос­ми­че­ская дра­ма ре­жис­се­ра Кли­ма Ши­пен­ко «Са­лют-7» о неспра­вед­ли­во за­бы­том по­дви­ге со­вет­ских кос­мо­нав­тов Вла­ди­ми­ра Джа­ни­бе­ко­ва и Вик­то­ра Са­ви­ных. «Из­ве­стия» встре­ти­лись с ис­пол­ни­те­лем од­ной из глав­ных ро­лей Вла­ди­ми­ром Вдо­ви­чен­ко­вым.

Ко­го вы хо­те­ли сыг­рать? Со­вет­ско­го че­ло­ве­ка-ге­роя?

Я по­ни­мал, что есть лет­чик-кос­мо­навт, два­жды Ге­рой Со­вет­ско­го Со­ю­за Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич Джа­ни­бе­ков, ко­то­рый за­ни­мал­ся этой непро­стой ра­бо­той. В то же вре­мя у ме­ня как у ак­те­ра бы­ла воз­мож­ность для ма­нев­ра: вы­та­щить на по­верх­ность некие за­ву­а­ли­ро­ван­ные чер­ты, ко­то­рые ни один кос­мо­навт ни­ко­гда не по­ка­жет и о ко­то­рых не рас­ска­жет. Про­сто по­то­му, что не име­ет пра­ва это­го де­лать. Мне за­хо­те­лось по­ка­зать его су­гу­бо лич­ное от­но­ше­ние ко все­му про­ис­хо­дя­ще­му. Не то, как это пред­став­ля­ет­ся лю­дям со сто­ро­ны, а как са­ми кос­мо­нав­ты к это­му от­но­сят­ся.

Как вы на­щу­па­ли это «су­гу­бо лич­ное»?

Несколь­ко лет на­зад я вел пе­ре­да­чу «Наш кос­мос» и нем­но­го зна­ком с этой те­мой. Знаю, что на­ша кос­ми­че­ская от­расль не яв­ля­лась тех­ни­че­ски со­вер­шен­ной, все­гда бы­ла на гра­ни рис­ка, а кос­мо­нав­ты, как и са­пе­ры, оши­ба­ют­ся один раз. От­сю­да чет­кое по­ни­ма­ние, что эта ка­ста лю­дей жи­вет не в без­об­лач­ной сре­де. У них есть свои утра­ты, го­ре­сти и ра­до­сти.

Мне за­хо­те­лось рас­ска­зать ис­то­рию про че­ло­ве­ка, остав­ше­го­ся с со­бой один на один. О том, что он чув­ству­ет, на­хо­дясь в оди­но­ком по­ле­те. Ре­жис­сер предо­ста­вил мне эту воз­мож­ность, и я, да про­стят ме­ня чи­та­те­ли, все вре­мя ис­кал ка­кие-то чер­во­то­чи­ны в бла­го­по­лу­чии мо­е­го ге­роя. По­то­му что ко­гда все бла­го­по­луч­но, иг­рать нече­го.

Мне по­ка­за­лось, что та­кая роль для вас не но­ва.

Признать­ся чест­но, в этом филь­ме я не иг­рал на со­про­тив­ле­ние. В ка­кой-то сте­пе­ни я сам та­кой же, как мой ге­рой. При­ез­жая на ра­бо­ту в те­атр, хо­чу до­мой. При­хо­жу до­мой — хо­чу на ра­бо­ту. Это ка­кая-то внут­рен­няя неуем­ность. По­это­му, несмот­ря на то что ра­бо­тать на пло­щад­ке бы­ло слож­но (нам с Па­шей Де­ре­вян­ко при­хо­ди­лось по­сто­ян­но ви­сеть вниз го­ло­вой), внут­ренне я ощу­щал се­бя ком­форт­но и лег­ко. Я бы еще в од­ном та­ком про­ек­те снял­ся. Хо­тя в по­доб­но­го ро­да филь­мах про­дю­се­ры обыч­но пе­ре­стра­хо­вы­ва­ют­ся и идут по пу­ти Эй­зен­штей­на — про­сто ищут ти­па­жи.

Филь­мы о со­вет­ском про­шлом се­го­дня на пи­ке по­пу­ляр­но­сти. Как ду­ма­е­те — по­че­му?

Ищем для се­бя ге­ро­ев При­чем не толь­ко мы. Все че­ло­ве­че­ство сей­час на­хо­дит­ся на том эта­пе ци­ви­ли­за­ции, ко­гда ге­рой уте­рян, и лю­ди не зна­ют, ку­да дви­гать­ся даль­ше. Ищем ко­го-то силь­но­го, по­бе­ди­те­ля. По­ни­ма­ем, что все на­ши се­го­дняш­ние по­бе­ды — пир­ро­вы, что по­беж­да­ем мы не вра­гов, а соб­ствен­ные кор­ни. Че­ло­ве­че­ству все ху­же и ху­же, а мы с за­вид­ным упор­ством пы­та­ем­ся что-то по­бе­дить.

На­ша стра­на и об­ще­ство на­хо­дят­ся в по­ис­ках ге­роя, ко­то­рый устро­ил бы всех. Усми­рил бы некую раз­роз­нен­ность и все­об­щее разо­ча­ро­ва­ние во всем. Уже бы­ли по­ту­ги вы­брать ге­роя в 1970–1980-х го­дах — Зи­ло­ва из «Ути­ной охо­ты» Алек­сандра Вам­пи­ло­ва или, на­при­мер, Гам­ле­та (в ис­пол­не­нии Вы­соц­ко­го. — «Из­ве­стия»). В ка­кой-то пе­ри­од устра­и­ва­ли всех ге­рои Алек­сея Ба­та­ло­ва — они бы­ли сим­во­лом, об­ра­зом, ко­то­ро­му хо­те­лось сле­до­вать.

По­сле то­го как стра­на рух­ну­ла, мы по­те­ря­ли и ге­роя, и иде­а­лы. Это сби­ло нас с тол­ку, и мы упор­но пы­та­ем­ся найти се­бя — с пе­ре­ги­ба­ми то в од­ну сто­ро­ну, то в дру­гую... (улы­ба­ет­ся).

Сти­ра­лись гра­ни­цы, мы ста­но­ви­лись людь­ми ми­ра. А по­том этот са­мо­об­ман вдруг раз­ру­шил­ся, и мы по­ня­ли, что ни­ка­кие мы не лю­ди ми­ра. Мы жи­вем здесь и сей­час, нам пло­хо, мы не зна­ем, что де­лать. Че­ло­век все­гда на­хо­дит­ся в по­ис­ке са­мо­го се­бя, но по­рой признать­ся се­бе, что этот по­иск важ­нее, чем все окру­жа­ю­щее, про­сто страш­но.

Ни­ко­гда не на­до за­бы­вать очень важ­ный мо­мент: мы рож­да­ем­ся в оди­но­че­стве и в оди­но­че­стве уми­ра­ем. Все, что мы с со­бой возь­мем, из­вест­но толь­ко нам. Лишь бу­дучи один на один с со­бой, мы мо­жем от­ве­тить се­бе на са­мые важ­ные во­про­сы.

Воз­вра­ща­ясь к филь­му «Са­лют-7», я хо­чу ска­зать, что пы­тал­ся сыг­рать че­ло­ве­ка, ко­то­рый эти во­про­сы уме­ет се­бе за­да­вать и уме­ет на них от­ве­чать.

Сла­ва — од­но из са­мых боль­ших ис­пы­та­ний. Ка­кие точ­ки опоры вы на­хо­ди­ли, что­бы не сбить­ся с пу­ти?

Те­атр. Он все­гда по­мо­га­ет сбить спесь. Ес­ли ты в прин­ци­пе не пу­стыш­ка и что-то в тво­ей го­ло­ве есть, вы­хо­дя на сце­ну и да­же чув­ствуя се­бя су­пер­важ­ным ту­зом, по­ни­ма­ешь нечто важ­ное. Где-то рас­сла­бил­ся, там упу­стил вни­ма­ние, тут упу­стил парт­не­ра и на­до сроч­но стрях­нуть с се­бя всю эту ше­лу­ху. Ты же не смо­жешь объ­яс­нить зри­те­лю, что се­го­дня про­сто нем­но­го не в фор­ме, нем­но­го не го­тов. В те­ат­ре все­гда есть толь­ко один шанс. Ви­жу, во что пре­вра­ща­ют­ся неко­то­рые из мо­их кол­лег, и мне не хо­чет­ся ста­но­вить­ся та­ким же. Я пы­та­юсь бе­жать из этой длин­ной оче­ре­ди се­рых лю­дей. Ко­неч­но, у ме­ня по­яв­ля­ют­ся ка­кие-то ма­яч­ки. По­сле каж­до­го успе­ха воз­ни­ка­ет во­прос: «И что? Ты луч­ше стал от это­го? Мо­ло­же?» Нет. Ты стал стар­ше, устал, жизнь ста­но­вит­ся ко­ро­че. Вот так и справ­ля­юсь по­ти­хонь­ку. Не­дав­но од­на очень по­пу­ляр­ная ак­три­са при­зна­лась, что ей хо­чет­ся по­ско­рее вый­ти на пен­сию — так мно­го ра­бо­ты. Мне на пен­сию не хо­чет­ся. Я как Карлсон — муж­чи­на в пол­ном рас­цве­те сил (сме­ет­ся). Ра­бо­тать хо­чет­ся, жить, лю­бить и тво­рить. Это я и де­лаю.

А еще «ко­вы­ря­е­тесь в люд­ских бо­ляч­ках». Вы ко­гда-то ска­за­ли, что вам это нра­вит­ся.

Это прав­да. Я же ак­тер. Сам по се­бе я не очень люб­лю это де­лать, бо­лее или ме­нее по­ни­маю, что со­бой пред­став­ля­ет че­ло­век. Но зри­те­лю, к со­жа­ле­нию, ин­те­рес­но, ко­гда ар­тист «ко­вы­ря­ет­ся». Зри­тель лю­бит на это смот­реть. Лю­бая дра­ма все­гда рож­да­ет лю­бо­пыт­ство.

Я бы с боль­шим удо­воль­стви­ем ле­жал на ди­ване, смот­рел на мо­ре, ду­мал о веч­ном… Но спрос рож­да­ет пред­ло­же­ние, ни­ко­му не ну­жен ла­ки­ро­ван­ный, без­оши­боч­но точ­ный ро­бот. На­про­тив, ин­те­рес­но, как че­ло­век спо­ткнул­ся, упал, как он вста­ет, отря­хи­ва­ет­ся, идет даль­ше. Ли­бо не отря­хи­ва­ет­ся, а мо­жет, и не вста­ет… Зри­те­лю ин­те­рес­но, как он с этим по­том жи­вет. Лю­ди пы­та­ют­ся про­еци­ро­вать на свою жизнь то, что ви­дят. Ли­бо им это по­мо­га­ет, ли­бо ме­ша­ет, а воз­мож­но, и рас­слаб­ля­ет: «Уф, я не один та­кой». Та­ков зри­тель­ский спрос, ко­то­рый мы, ар­ти­сты, пи­та­ем.

Вла­ди­мир Вдо­ви­чен­ков сыг­рал ге­роя, уме­ю­ще­го от­ве­чать на соб­ствен­ные во­про­сы | РИА Но­во­сти | Вла­ди­мир Тре­фи­лов

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.