Че­ты­ре го­да на­деж­ды

Чем жи­вет Дон­басс во вре­мя граж­дан­ской вой­ны

Izvestia - - Первая страница - Сер­гей Пруд­ни­ков

Чем жи­вет Дон­басс во вре­мя граж­дан­ской вой­ны

При­бли­жа­ет­ся чет­вер­тая го­дов­щи­на на­ча­ла вой­ны на юго-во­сто­ке Укра­и­ны. Граж­дан­ско­му про­ти­во­сто­я­нию в Дон­бас­се кон­ца не вид­но. Об­стре­лы тер­ри­то­рий ЛНР и ДНР не кон­ча­ют­ся, о сме­ще­нии фрон­та (а с ним и гра­ни­цы) в ту или иную сто­ро­ну речь то­же не идет. Но жизнь про­дол­жа­ет­ся в лю­бых усло­ви­ях. Не­смот­ря на то, что мно­гие здесь оста­лись без до­ма, лю­ди ста­вят спек­так­ли, хо­дят на кон­цер­ты и ве­рят, что мир в Дон­басс еще вер­нет­ся.

Кор­ре­спон­дент «Из­ве­стий» объ­е­хал До­нец­кую на­род­ную рес­пуб­ли­ку, что­бы узнать, как вы­жи­ва­ют в усло­ви­ях «и вой­ны, и ми­ра» про­стые дон­чане.

ВЕР­НУТЬ ДОМ

Най­ти в ян­ва­ре 2018 го­да в Дон­бас­се че­ло­ве­ка, ко­то­рый ста­нет с по­ро­га де­лить­ся хо­ро­ши­ми но­во­стя­ми, — непро­сто. Впро­чем, изоб­ра­жать дей­стви­тель­ность толь­ко в тем­ных то­нах то­же бы­ло бы не­пра­виль­но. Жизнь про­дол­жа­ет­ся в лю­бых усло­ви­ях, да­же ес­ли те­бе при­хо­дит­ся тре­тий год под­ряд мыкаться по съем­ным уг­лам, а род­ной дом дав­но пре­вра­тил­ся в груду кирпичей.

Ма­ри­на Глад­ких с му­жем и дву­мя ре­бя­тиш­ка­ми арен­ду­ет квар­ти­ру в двух­этаж­ной ма­ло­се­мей­ке на окра­ине До­нец­ка. Пла­тит толь­ко за ком­му­нал­ку — ты­ся­чу руб­лей в ме­сяц: повезло, зна­ко­мые по­мог­ли. Рай­он ти­хий, об­стре­лы слыш­ны, но сю­да не при­ле­та­ет. Прав­да, по­то­лок про­те­ка­ет — ес­ли дождь, пол за­став­лен та­за­ми. Но это ме­ло­чи. Глав­ное, жи­вы все. И кры­ша над го­ло­вой есть.

В ком­на­тах уют­но. По сте­нам — гир­лян­ды по­сле Но­во­го го­да. Ма­ри­на на хо­зяй­стве. Муж — вчерашний опол­че­нец — ша­ба­шит на строй­ке. До вой­ны они жи­ли на Ав­то­страд­ной ули­це в Ок­тябрь­ском рай­оне, точ­но по со­сед­ству с аэро­пор­том. Про­стор­ный дом. Ого­род. Лет­няя кух­ня.

От то­го до­ма на Ав­то­страд­ной сей­час оста­лась толь­ко гру­да му­со­ра: ка­мень, ме­талл, бе­тон — все впе­ре­меш­ку. Да­же фун­да­мент вы­во­ро­ти­ло. А вот лет­няя кух­ня це­ла. А еще нетро­ну­тым остал­ся уго­лок доч­ки Ве­ро­ни­ки на ого­ро­де: стой­ка для цып­лят, ми­ни­а­тюр­ный руч­ной ко­ло­дец, фар­фо­ро­вый еж и гно­мы.

— Вы­еха­ли сра­зу, как об­стре­лы на­ча­лись, пря­тать­ся-то негде, — де­лит­ся Ма­ри­на. — Пер­вое вре­мя в се­ле жи­ли в Ста­ро­бе­шев­ском рай­оне у род­ни. Но ра­бо­ты там ни­ка­кой, вер­ну­лись в го­род. В дом пе­ри­о­ди­че­ски на­ве­ды­ва­лись — гряд­ки за­се­ять, при­брать­ся. Од­на­жды сын Се­реж­ка при­е­хал — а тут об­стрел. За­бил­ся во фли­гель. На кры­шу что-то ух­ну­ло. Вы­брал­ся, как стих­ло. Чув­ству­ет — но­гу пе­чет. За­драл шта­ни­ну, а там, под ко­ле­ном, кровь. Бро­сил­ся к со­се­ду дя­де Ва­се, тот пе­ре­вя­зал и на ба­гаж­ни­ке на ве­ло­си­пе­де до мед­пунк­та до­вез — ско­рая ведь сю­да не хо­ди­ла. Два оскол­ка вы­ну­ли. Врач ска­зал: «Бе­гать бу­дет».

Ста­рый дом вла­сти обе­ща­ли от­стро­ить, ко­гда — неяс­но. По­ка са­ми по­ти­хонь­ку завалы раз­гре­ба­ют. Тя­нет к се­бе зем­ля. Доч­ка ед­ва-ед­ва о войне пом­нит, и та упро­си­ла за­ве­сти в квар­ти­ре цып­лят, как рань­ше.

— Что на Но­вый год по­да­ри­ли? — спра­ши­ваю я се­ми­лет­нюю Ве­ро­ни­ку, ко­то­рая, буд­то и нет невзгод, све­тит­ся как солн­це.

— Но­вые чаш­ки, — от­ве­ча­ет.

— А что за­га­ды­ва­ла?

— Па­лоч­ку вол­шеб­ную, что­бы вер­нуть ста­рый дом...

РЫБНИКОВ И ЧЕЛЕНТАНО

«Что бы ни про­ис­хо­ди­ло, но куль­тур­ная жизнь у нас не за­ти­ха­ет», — обя­за­тель­но по­хва­лят­ся вам в До­нец­ке. В дра­ма­ти­че­ский те­атр, где в но­вом го­ду пред­ста­ви­ли пре­мье­ру «Юно­на и Авось», не до­стать би­ле­тов. Ан­шлаг и в со­сед­ней «Дон­басс Опе­ре».

— В 2014 го­ду мы от­кры­лись в ок­тяб­ре, пер­вы­ми сре­ди те­ат­ров До­нец­ка, — рас­ска­зы­ва­ет глав­ный ре­жис­сер «Дон­басс Опе­ры» Ок­са­на Ан­то­нен­ко. — Сна­ча­ла бес­плат­но: лю­ди по­то­ком шли — так хо­те­лось от­дох­нуть, за­быть­ся. Это са­мые до­ро­гие для нас спек­так­ли. Ар­ти­стов и му­зы­кан­тов не хва­та­ло, по­ло­ви­на разъ­е­ха­лась — на­чи­на­ли с од­но­го пред­став­ле­ния в неде­лю. Сей­час прак­ти­че­ски весь штат до­бра­ли — 300 че­ло­век. По­ре­дев­шую труп­пу до­пол­ни­ли ре­бя­та­ми из До­нец­кой кон­сер­ва­то­рии и Лу­ган­ской ака­де­мии ис­кусств. Вос­ста­но­ви­ли «Зо­луш­ку», «Тра­ви­а­ту», «Щел­кун­чи­ка», «Ле­бе­ди­ное озе­ро». По­ста­ви­ли ба­лет-фе­е­рию «Ма­лыш и Карлсон». В про­шлом го­ду, к 85-ле­тию те­ат­ра, — мю­зикл «Бу­ра­ти­но» на му­зы­ку Алек­сея Рыб­ни­ко­ва. Сей­час да­ем по три-че­ты­ре по­ста­нов­ки в неде­лю — как до вой­ны.

От­дель­ная ис­то­рия — са­мо­де­я­тель­ные сту­дии До­нец­ка, где лю­ди со­би­ра­ют­ся и де­лят­ся, кто чем уме­ет: сце­ни­че­ская речь, йо­га, во­кал, тан­цы. Сто­и­мость за­ня­тий — 50 руб­лей или до­ней­шен (сво­бод­ный взнос). Про­странств та­ких немно­го — од­но из них «Те­атр дру­зей», под­го­то­вив­ший в на­ча­ле го­да на ба­зе до­нец­ко­го го­род­ско­го мо­ло­деж­но­го цен­тра кон­церт к 80-ле­тию Ад­ри­а­но Челентано. Де­сять мо­ло­дых ре­бят в те­че­ние по­лу­то­ра ча­сов ис­пол­ня­ли пес­ни ита­льян­ско­го пев­ца. Зал был пол­ный. Кон­цер­ты в го­ро­де ред­кость, каж­дый — со­бы­тие.

ПЛЕННИЦА ИЗ МАРИУПОЛЯ

В са­мом кон­це 2017-го со­сто­ял­ся пер­вый за пол­то­ра го­да об­мен плен­ны­ми меж­ду рес­пуб­ли­ка­ми Дон­бас­са и Укра­и­ной. Од­ним из тех 233 счаст­лив­цев, кто по­пал в за­вет­ные спис­ки и вер­нул­ся в ДНР, ста­ла 22-лет­няя Све­та Аким­чен­ко­ва, про­си­дев­шая в за­клю­че­нии в Ма­ри­у­по­ле 2 го­да 10 ме­ся­цев.

Мы встре­ча­ем­ся с ней в об­ще­жи­тии до­нец­кой боль­ни­цы про­ф­за­бо­ле­ва­ний, где вре­мен­но раз­ме­сти­ли осво­бож­ден­ных. Вход по­се­ти­те­лей — в стро­го обо­зна­чен­ные ча­сы. Охра­ну осу­ществ­ля­ют лю­ди с ору­жи­ем. По­бе­се­до­вать уда­ет­ся у вход­ной две­ри, на ла­воч­ке.

— Ро­дом са­ма я из Мариуполя, там до сих пор ма­ма, па­па, сест­рен­ка, — на­чи­на­ет со­всем юная еще де­вуш­ка ис­то­рию, ко­то­рую она столь­ко раз дик­то­ва­ла сле­до­ва­те­лям во вре­мя мно­го­чис­лен­ных до­про­сов. — В 2013-м по­сту­пи­ла учить­ся в До­нецк на опе­ра­то­ра поч­то­вой свя­зи и те­ле­гра­фи­ста. Жи­ла в об­ща­ге. Каж­дые вы­ход­ные ста­ра­лась вы­брать­ся до­мой. По­сле на­ча­ла во­ен­ных дей­ствий эти вы­ез­ды ста­ли все слож­нее — укра­ин­ские по­гра­нич­ни­ки смот­ре­ли на нас ко­со, дол­го му­ры­жи­ли на КПП. В кон­це 2014-го я при­е­ха­ла к ро­ди­те­лям на несколь­ко ме­ся­цев, ка­ни­ку­лы нам про­дли­ли до ап­ре­ля.

В Ма­ри­у­по­ле Све­та по­се­ли­лась в част­ном до­ме — хо­те­лось са­мо­сто­я­тель­но­сти. Че­рез несколь­ко дней ей по­зво­нил хо­ро­ший друг из До­нец­ка и по­про­сил при­ютить то­ва­ри­ща, го­то­во­го пла­тить за жи­лье. Де­вуш­ка со­гла­си­лась: дом боль­шой, а де­нег не хва­та­ло. При­е­хал веж­ли­вый мо­ло­дой че­ло­век в паль­то и шар­фе, пред­ста­вил­ся Ни­ко­ла­ем. Она вы­де­ли­ла ему ком­на­ту, пе­ре­да­ла до­пол­ни­тель­ную связ­ку клю­чей.

— Утром 27 мар­та я шла к ма­ме, по­зво­ни­ла ей, ска­за­ла: «Бу­ду че­рез 20 ми­нут». По до­ро­ге ме­ня оста­но­вил муж­чи­на: «По­ка­жи те­ле­фон и до­ку­мен­ты». Я до­ста­ла, он тут же убрал их в кар­ман и сил­ком за­тол­кал ме­ня в сто­я­щую ря­дом ма­ши­ну. Там бы­ли дру­гие здо­ро­вые пар­ни. Они на­ча­ли на ме­ня орать, ма­те­рить­ся: «По­дель­ни­ца, тер­ро­рист­ка!» По­сле это­го увез­ли в ми­ли­цию.

Вы­яс­ни­лось, что квар­ти­рант в паль­то и шар­фе — ак­ти­вист «Рус­ской вес­ны» Ни­ко­лай Гри­нен­ко. На­ка­нуне в шесть утра его окру­жи­ли в до­ме Све­ты, но взять жи­вым не успе­ли — Ни­ко­лай по­кон­чил с со­бой.

Де­вуш­ку во­зи­ли на опо­зна­ние те­ла. И предъ­яви­ли ста­тью — «Уча­стие в тер­ро­ри­сти­че­ской ор­га­ни­за­ции», срок от 8 до 15 лет. На тре­тий день об уча­сти до­че­ри со­об­щи­ли ее ма­ме, ко­то­рая жда­ла ее при­хо­да «че­рез 20 ми­нут». Две неде­ли Све­ту дер­жа­ли в ИВС. Во вре­мя до­про­сов сло­ма­ли два реб­ра. По­сле это­го от­пра­ви­ли в СИЗО, где без вы­не­се­ния при­го­во­ра она про­си­де­ла по­чти три го­да.

— Ни­че­го не под­пи­са­ла, — го­во­рит де­вуш­ка. — Что по­мо­га­ло дер­жать­ся? Пла­ка­ла мно­го, вы­плес­ки­ва­ла весь нега­тив. Ну и ты силь­нее в тюрь­ме все­та­ки ста­но­вишь­ся, на­чи­на­ешь бо­роть­ся за се­бя. Хо­тя в по­след­нее вре­мя уже бы­ла на гра­ни от­ча­я­ния, не ве­ри­ла ни во что.

Три ра­за за про­шед­ший срок Све­ту вно­си­ли в спис­ки на об­мен. Но каж­дый раз сры­ва­лось: «Бу­дешь си­деть». А 13 де­каб­ря 2017 го­да вдруг со­об­щи­ли: «Аким­чен­ко­ва, го­товь ве­щи, зав­тра в де­вять утра бу­дет суд».

На сле­ду­ю­щий день во вре­мя за­се­да­ния объ­яви­ли: «Арест сни­ма­ем». По­сле это­го от­пра­ви­ли в Свя­то­горск, где со­бра­лись пол­то­ры сот­ни че­ло­век на об­мен. В на­зна­чен­ный час всех по­са­ди­ли в че­ты­ре ав­то­бу­са и по­вез­ли до гра­ни­цы. На пунк­те про­пус­ка, как толь­ко ДНР пе­ре­да­ла свою пар­тию плен­ных, один из ав­то­бу­сов, по­след­ний, укра­ин­ская сто­ро­на раз­вер­ну­ла и от­пра­ви­ла обратно, по изо­ля­то­рам — в са­лоне на­хо­ди­лись 60 че­ло­век...

На но­вом ме­сте вче­раш­ние за­клю­чен­ные про­хо­дят ре­а­би­ли­та­цию. Важ­ная часть про­це­дур — бе­се­ды с пси­хо­ло­га­ми, где есть воз­мож­ность впер­вые за дол­гий срок вы­го­во­рить­ся, из­лить ду­шу. На пол­го­да всем же­ла­ю­щим предо­став­ля­ют бес­плат­ную ком­на­ту в об­ще­жи­тии с оформ­ле­ни­ем про­пис­ки. По окон­ча­нии ре­а­би­ли­та­ции Све­та пла­ни­ру­ет пой­ти в ли­цей, где учи­лась на поч­то­во­го опе­ра­то­ра, что­бы за­брать ди­плом, ко­то­рый ждет ее с ап­ре­ля 2014-го. На­до тру­до­устро­ить­ся — сей­час она ра­да лю­бой ра­бо­те. За­тем сно­ва по­сту­пать. На этот раз в вуз — ме­ди­цин­ский или юри­ди­че­ский. А еще она очень ждет ма­му, ко­то­рую так хо­те­ла об­нять це­лых три го­да.

ЖИЗНЬ ПРО­ДОЛ­ЖА­ЕТ­СЯ В ЛЮ­БЫХ УСЛО­ВИ­ЯХ, ДА­ЖЕ ЕС­ЛИ ”

ТЕ­БЕ ПРИ­ХО­ДИТ­СЯ ТРЕ­ТИЙ ГОД МЫКАТЬСЯ ПО СЪЕМ­НЫМ УГ­ЛАМ, А РОД­НОЙ ДОМ ДАВ­НО ПРЕ­ВРА­ТИЛ­СЯ В ГРУДУ КИРПИЧЕЙ

Не­смот­ря на граж­дан­скую вой­ну, в Дон­бас­се про­дол­жа­ет­ся жизнь | Сер­гей Пруд­ни­ков

| Сер­гей Бе­ло­ус

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.