Боль­шо­му те­ат­ру вер­ну­ли Фи­га­ро

«Се­виль­ский ци­рюль­ник» Боль­шо­го те­ат­ра со­еди­нил сце­ну с за­ку­ли­сьем

Izvestia - - Первая страница - Свет­ла­на На­бор­щи­ко­ва

Враз­гар 243-го се­зо­на Боль­шой те­атр вер­нул в ре­пер­ту­ар «Се­виль­ско­го ци­рюль­ни­ка» Джо­аки­но Рос­си­ни. Преды­ду­щая по­ста­нов­ка опе­ры Рос­си­ни да­ти­ро­ва­лась 1965 го­дом. Про­дер­жа­лась она в ре­пер­ту­а­ре бо­лее 30 лет и бла­го­да­ря вы­да­ю­щим­ся ис­пол­ни­те­лям и тра­ди­ци­он­ной ре­жис­су­ре Ио­си­фа Ту­ма­но­ва поль­зо­ва­лась неиз­мен­ным успе­хом. Под за­на­вес сво­е­го пу­ти спек­такль за­мет­но уста­рел и ти­хо скон­чал­ся. Эпо­ха но­во­го «Ци­рюль­ни­ка» дик­ту­ет дру­гие пра­ви­ла. Спек­такль, со­здан­ный по­ста­но­воч­ной ко­ман­дой Ев­ге­ния Пи­са­ре­ва (сце­но­граф — Зи­но­вий Мар­го­лин, ко­стю­мы — Оль­га Ша­иш­ме­ла­шви­ли, хо­рео­граф — Ал­бертс Аль­бертс, свет — Да­мир Ис­ма­ги­лов), убеж­да­ет, что ар­ти­сты — прежде все­го лю­ди.

Худру­ка Те­ат­ра име­ни Пуш­ки­на Ев­ге­ния Пи­са­ре­ва все­рьез ин­те­ре­су­ет те­ат­раль­ное ре­мес­ло. Не толь­ко в плане вы­яв­ле­ния ак­тер­ских уме­ний, но прежде все­го как объ­ект ху­до­же­ствен­но­го рас­смот­ре­ния. Три его по­след­ние ра­бо­ты — «Апель­си­ны и ли­мо­ны», «Влюб­лен­ный Шекс­пир» (обе в род­ном те­ат­ре) и «Ки­на­стон» в «Та­ба­кер­ке» — как раз об этом. Ка­за­лось бы, «Се­виль­ский ци­рюль­ник» ни­че­го по­доб­но­го не пред­по­ла­га­ет. Ти­пич­ная ко­ме­дия, со­дер­жа­ние ко­то­рой ком­по­зи­тор уме­стил в несколь­ко фраз: «Влюб­лен­ный ста­рик док­тор Бар­то­ло со­би­ра­ет­ся же­нить­ся на сво­ей вос­пи­тан­ни­це Ро­зине. Юный ее по­клон­ник граф Аль­ма­ви­ва опе­ре­жа­ет его и в тот же день со­че­та­ет­ся за­кон­ным бра­ком под са­мым но­сом опе­ку­на у него же в до­ме». Ком­по­зи­тор за­был упо­мя­нуть со­пут­ству­ю­щих пер­со­на­жей, по ме­ре сил по­мо­га­ю­щих или ме­ша­ю­щих ге­ро­ям, но и они ни в ко­ей ме­ре не ра­бо­та­ют на лю­би­мую те­му ре­жис­се­ра. Тем не ме­нее Ев­ге­ний Пи­са­рев устро­ил-та­ки те­атр в те­ат­ре и до­ка­зал, что ни­что че­ло­ве­че­ское не чуж­до вы­мыш­лен­ным пер­со­на­жам, а осо­бен­но — их ре­аль­ным ис­пол­ни­те­лям.

По­ста­нов­щик при­под­нял даль­нюю часть сце­ны и по­ме­стил там соб­ствен­но пред­став­ле­ние. Вни­зу, бли­же к зри­те­лю, оста­вил то, что ему пред­ше­ству­ет. В пер­вом слу­чае име­ет ме­сто бо­га­то ко­стю­ми­ро­ван­ное дей­ствие, обо­га­щен­ное апель­си­но­вы­ми де­рев­ца­ми, на­ту­раль­ной ка­ре­той, ажур­ной клет­кой, в ко­то­рой то­мит­ся Ро­зи­на, а та­к­же те­ма­ти­че­ской муль­ти­про­ек­ци­ей, в за­ви­си­мо­сти от си­ту­а­ции жи­во­пи­су­ю­щей юж­ную ночь с па­да­ю­щи­ми звез­да­ми, гро­зу с мол­ни­я­ми или пе­ре­по­лох в до­маш­нем зоо­пар­ке. Во вто­ром за­дей­ство­ва­на око­лосце­ни­че­ская про­за: гри­мер­ные сто­лы с раз­но­ка­ли­бер­ны­ми сту­лья­ми, пер­со­нал в ли­це ко­стю­ме­ров, па­сти­же­ров, охран­ни­ков, вез­де­су­ще­го по­мре­жа и оча­ро­ва­тель­но­го ма­лы­ша, ви­ди­мо, сы­на это­го спе­ци­фи­че­ско­го пол­ка. Пе­ри­о­ди­че­ски сфе­ры пе­ре­се­ка­ют­ся, при­чем те­ат­раль­ность втор­га­ет­ся в обы­ден­ность.

Фи­га­ро (Ан­джей Фи­лон­чик) по­яв­ля­ет­ся из ор­кест­ро­вой ямы и по­па­да­ет в объ­я­тия гри­мерш. Ар­тист — меж­ду­на­род­ная звез­да и ве­дет се­бя со­от­вет­ству­ю­ще. Ро­зи­на (Хуль­кар Са­би­ро­ва), устав во­ка­ли­зи­ро­вать в кор­се­те, раз­об­ла­ча­ет­ся на гла­зах вос­хи­щен­ной пуб­ли­ки. Бер­та (Ок­са­на Гор­ча­ков­ская) по­ет свою арию там же в гри­мер­ке, буд­то жа­лу­ясь на неудав­шу­ю­ся ка­рье­ру. Да что там, гвоздь по­ста­нов­ки — по­чти не зву­ча­щая вви­ду пре­дель­ной слож­но­сти ария «Cessa di piu resistere» гра­фа Аль­ма­ви­вы (Бо­г­дан Ми­хай) — то­же вбит в про­стран­ство гри­му­бор­ной. И это муд­рое ре­ше­ние. Спра­вить­ся с фи­о­ри­ту­ра­ми, ко­то­ры­ми на­шпи­го­ван эпи­зод, — за­да­ча нере­аль­ная. На сцене эта нерав­ная борь­ба зри­те­ля ско­рее на­сме­шит, а в гри­мер­ной да­же вы­зо­вет ува­же­ние: мо­ло­дец, со­лист, рас­тет, дер­за­ет.

Но­вая по­ста­нов­ка «Се­виль­ско­го ци­рюль­ни­ка» — клас­си­че­ский об­ра­зец ре­жис­сер­ско­го спек­так­ля. Не по­то­му, что Ев­ге­ний Пи­са­рев пре­зрел ком­по­зи­тор­ский за­мы­сел, как раз на­о­бо­рот. Про­яв­лен­ное им ува­же­ние к пер­во­ис­точ­ни­ку — при­мер для пред­ста­ви­те­лей ре­жис­сер­ско­го со­сло­вия. Он, в част­но­сти, оста­нав­ли­ва­ет ки­пу­чую су­е­ту в гри­мер­ках, что­бы дать воз­мож- ность на­сла­дить­ся увер­тю­рой. Прав­да, в пре­под­не­се­нии ди­ри­же­ра-по­ста­нов­щи­ка Пье­ра Джор­джо Мо­ран­ди она не ис­крит­ся бла­го­род­ным шам­пан­ским, а пе­нит­ся, как де­мо­кра­тич­ный сидр, но это, как го­во­рит­ся, на лю­би­те­ля. Глав­ное, что на­блю­дать за ре­жис­сер­ски­ми но­ва­ци­я­ми на­мно­го ин­те­рес­нее, чем сле­дить за му­зы­каль­ны­ми со­бы­ти­я­ми.

Опе­ра изоби­лу­ет яр­ки­ми пер­со­на­жа­ми и во­каль­ны­ми хи­та­ми, при­нес­ши­ми сла­ву не од­но­му по­ко­ле­нию ар­ти­стов. Од­на­ко в по­ста­нов­ке Боль­шо­го име­ет­ся толь­ко од­на ра­бо­та, дей­стви­тель­но до­стой­ная пер­во­го те­ат­ра стра­ны, — Ба­зи­лио в ис­пол­не­нии пре­мье­ра МАМТа и при­гла­шен­но­го со­ли­ста ГАБТа Дмит­рия Улья­но­ва. Пев­че­ски и ак­тер­ски его ко­ло­рит­ный учи­тель му­зы­ки на несколь­ко го­лов пре­вос­хо­дит бо­лее зна­чи­мых в дей­ствии кол­лег. Зна­ме­ни­тая ария о кле­ве­те сры­ва­ет ова­цию, ко­то­рой по идее долж­на удо­сто­ить­ся еще бо­лее про­слав­лен­ная ка­ва­ти­на Фи­га­ро. Увы, Ан­джей Фи­лон­чик, несмот­ря на воз­ве­де­ние его ге­роя в ранг звез­ды, ис­пол­ня­ет ее на креп­ком сред­нем уровне, за­ме­няя ис­крен­нее вдох­но­ве­ние ис­кус­ствен­ной жи­во­стью.

Джо­ван­ни Ро­мео (Бар­то­ло), на­про­тив, ку­па­ет­ся в ак­тер­ских ню­ан­сах, но его соч­ный бас недо­ста­точ­но по­дви­жен для рос­си­ни­ев­ских ско­ро­го­во­рок. Нема­ло пре­тен­зий вы­зы­ва­ет па­ра глав­ных ге­ро­ев. Как по внеш­ним, так и по во­каль­ным па­ра­мет­рам Бо­г­дан Ми­хай и Хуль­кар Са­би­ро­ва со­че­та­ют­ся на трой­ку. У ру­мын­ско­го пев­ца лег­кий, по­чти неве­со­мый те­нор и дан­ные ко­ми­че­ско­го про­ста­ка. Уз­бек­ская со­лист­ка Немец­кой опе­ры де­мон­стри­ру­ет плот­ное, ося­за­е­мое со­пра­но и об­лик зре­лой мат­ро­ны. Мож­но воз­ра­зить, что та­ким об­ра­зом сде­лан на­мек на бу­ду­щее ге­ро­ев. Как из­вест­но, в про­дол­же­нии «Ци­рюль­ни­ка» — «Сва­дьбе Фи­га­ро» — дей­ствие дви­жет кон­фликт их ин­те­ре­сов. Од­на­ко для зри­те­ля эта кон­цеп­ция слиш­ком умо­зри­тель­на. Здесь и сей­час ему необ­хо­ди­ма гар­мо­нич­ная во всех от­но­ше­ни­ях па­ра.

Ря­до­во­го по­клон­ни­ка опе­ры, незна­ко­мо­го с хит­ро­спле­те­ни­я­ми те­ат­раль­но­го ме­недж­мен­та, несо­мнен­но, оза­бо­тит и та­кой во­прос: за­чем Боль­шо­му по­на­до­би­лись за­ру­беж­ные со­ли­сты не выс­ше­го уров­ня, ес­ли в те­ат­ре име­ет­ся пол­ный ком­плект сво­их, ма­стер­ством пре­вос­хо­дя­щих предъ­яв­лен­ных? Рас­суж­де­ния об из­держ­ках опер­ной гло­ба­ли­за­ции, дей­стви­тель­но име­ю­щих ме­сто быть, в дан­ном слу­чае уте­ше­ние сла­бое...

Спек­такль «Се­виль­ский ци­рюль­ник»

Рей­тинг «Из­ве­стий»

Но­вая по­ста­нов­ка «Се­виль­ско­го ци­рюль­ни­ка» — клас­си­че­ский об­ра­зец ре­жис­сер­ско­го спек­так­ля

То­мя­ща­я­ся в клет­ке Ро­зи­на (Хуль­кар Са­би­ро­ва) с го­тов­но­стью от­ве­ча­ет на уха­жи­ва­ния гра­фа Аль­ма­ви­вы (Бо­г­дан Ми­хай) за спи­ной сво­е­го опе­ку­на Бар­то­ло (Джо­ван­ни Ро­мео) | Пресс-служ­ба Боль­шо­го те­ат­ра | Да­мир Юсу­пов

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.