Izvestia

«Ко­гда я при­ле­тел в Моск­ву на по­хо­ро­ны де­да, у ме­ня был шок»

Ак­тёр Кон­стан­тин Крю­ков — о цен­но­стях се­мьи Бон­дар­чу­ков и встре­чах в ста­ром до­ме

- На­та­лья Ва­си­лье­ва Entertainment · Family · Movies · Moscow · Fyodor Bondarchuk · Constantine · Irina Skobtseva · Russian Soviet Federative Socialist Republic · Russian Soviet Federative Socialist Republic

Ст о ле­тие со дня рож­де­ния ре­жис­сё­ра Сер­гея Бон­дар­чу­ка его се­мья от­ме­тит в уз­ком кру­гу за сто­лом, де­лясь вос­по­ми­на­ни­я­ми. Се­мей­ное тор­же­ство не обой­дёт­ся без Кон­стан­ти­на Крю­ко­ва — вну­ка на­род­но­го ар­ти­ста. О том, как Сер­гей Фё­до­ро­вич снял и по­ка­зал на ху­то­ре свой пер­вый фильм с по­мо­щью трёх­лит­ро­вой бан­ки, ка­кие тра­ди­ции сло­жи­лись в се­мье и что по­ра­зи­ло вну­ка на по­хо­ро­нах де­да, по­пу­ляр­ный ак­тёр рас­ска­зал «Из­ве­сти­ям».

Как бу­де­те от­ме­чать 100-ле­тие де­да?

Со­бе­рём­ся в се­мей­ном кру­гу, по­здра­вим ба­буш­ку (Ири­на Скоб­це­ва — вдо­ва Сер­гея Бон­дар­чу­ка, на­род­ная ар­тист­ка РСФСР. — «Из­ве­стия»), об­ме­ня­ем­ся вос­по­ми­на­ни­я­ми, съез­дим на клад­би­ще. И, ко­неч­но, бу­дем смот­реть до­ку­мен­таль­ные филь­мы про де­душ­ку. В первую оче­редь мы все ждём кар­ти­ну, ко­то­рую про­дю­си­ро­ва­ла ком­па­ния Фё­до­ра Бон­дар­чу­ка. Съ­ё­моч­ная груп­па филь­ма объ­ез­ди­ла пол­ми­ра, по­то­му что у де­душ­ки бы­ла ак­тив­ная де­я­тель­ность, в том чис­ле за гра­ни­цей — там столь­ко ин­те­рес­ных лю­дей что-то про него рас­ска­зы­ва­ют! Я по­ка ви­дел толь­ко трей­лер. Фё­дор, ско­рее все­го, при­ни­мал мон­таж филь­ма, но нам ни­че­го не по­ка­зы­ва­ет.

По­де­ли­тесь вос­по­ми­на­ни­я­ми о де­душ­ке. Ка­кие из них са­мые яр­кие?

Он был очень кре­а­тив­ный и ру­ко­дель­ный. Всё вре­мя и очень мно­го что-то пи­сал мас­лом, стру­гал, ма­сте­рил, при­ду­мы­вал. Раз­вле­кал ме­ня вся­ки­ми дет­ски­ми за­ба­ва­ми, а ещё смеш­но рас­ска­зы­вал, как он решил за­нять­ся ки­но. Од­на­ж­ды у се­бя на ху­то­ре он на­ри­со­вал несколь­ко сцен, взял трёх­лит­ро­вую бан­ку с во­дой, ко­то­рая иг­ра­ла роль лу­пы, и че­рез неё стал про­кру­чи­вать для ре­бят этот муль­тик. «Это бы­ло моё пер­вое ки­но в жиз­ни», — го­во­рил он мне. В дет­стве я дол­го пы­тал­ся эту тех­но­ло­гию вос­со­здать, но у ме­ня не по­лу­чи­лось.

Ка­ко­во это — быть вну­ком та­ко­го ве­ли­ко­го че­ло­ве­ка? Вы по­ни­ма­ли мас­штаб лич­но­сти ва­ше­го де­да?

Нет, мы ведь с ро­ди­те­ля­ми жи­ли за гра­ни­цей. А ба­буш­ка и де­душ­ка бы­ли для ме­ня в первую оче­редь про­сто ба­буш­кой и дедушкой. Ко­гда я при­ле­тел в Моск­ву на по­хо­ро­ны де­да, у ме­ня был шок. Мы с ро­ди­те­ля­ми при­е­ха­ли в Брю­сов пе­ре­улок, где его от­пе­ва­ли, а там — столь­ко лю­дей! Я спра­ши­вал: «Кто они? За­чем они все сю­да при­шли?» Ма­ма ни­как не мог­ла мне объ­яс­нить, я не по­ни­мал. «Они при­шли, по­то­му что они его лю­би­ли», — го­во­ри­ла она. «И что, за­чем при­хо­дить сю­да в этот день? Он же умер! Это же груст­но», — ни­как не уни­мал­ся я.

Осо­зна­ние при­шло ко мне го­раз­до поз­же, а окон­ча­тель­ное, про­фес­си­о­наль­ное по­ни­ма­ние лич­но­сти Сер­гея Бон­дар­чу­ка сло­жи­лось уже по­сле то­го, как я в пер­вый раз сыг­рал в ки­но. На съём­ках «9 ро­ты» я пред­ста­вил, как со­зда­ва­лась «Вой­на и мир», и, ко­гда по­сле это­го вер­нул­ся до­мой, ска­зал ба­буш­ке: «Ири­ша, я боль­ше ни од­но­го филь­ма не на­зо­ву пло­хим». Это же та­кой ад­ский труд, так мно­го лю­дей этим за­ни­ма­ют­ся и так мно­го на­до сде­лать, что­бы по­лу­чить хо­ро­шую ми­ну­ту экран­но­го вре­ме­ни, что на­звать это сло­вом «пло­хо» ста­но­вит­ся слож­но. Да­же ес­ли фильм со­всем несу­раз­ный.

По­че­му вы ба­буш­ку на­зы­ва­е­те по име­ни?

Ко­гда я ма­лень­кий вер­нул­ся в Моск­ву и стал на­зы­вать её ба­буш­кой, она ска­за­ла: «Ну ка­кая я те­бе ба­буш­ка? Посмот­ри на ме­ня». Я го­во­рю: «Ну да, ло­гич­но». — «Я Ири­ша». — «Хо­ро­шо, зна­чит, бу­дешь Ири­шей». С тех са­мых пор она Ири­ша и для ме­ня, и для Се­рё­жи (ещё один внук Ири­ны Скоб­це­вой, Сер­гей Бон­дар­чук-млад­ший. — «Из­ве­стия»). Она и сей­час че­ло­век с та­ким внут­рен­ним стерж­нем и чув­ством юмо­ра, что на­звать её ба­буш­кой про­сто язык не по­во­ра­чи­ва­ет­ся. Она мо­жет раз­ве­се­лить ко­го угод­но, она са­мый мощ­ный че­ло­век в на­шей се­мье.

Все­гда бы­ло ин­те­рес­но узнать, ка­кие цен­но­сти пе­ре­да­ют в ва­шей боль­шой се­мье из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние?

Глав­ная цен­ность в на­шей се­мье, са­мый боль­шой смысл жиз­ни — это ра­бо­та. Лю­ди, ко­то­рые при­хо­дят в на­шу се­мью, ли­бо пе­ре­ни­ма­ют это, ли­бо им ста­но­вит­ся как-то груст­но... Про­сто с на­ми невоз­мож­но об­щать­ся или жить, ес­ли ты во­об­ще не ра­бо­та­ешь. Же­ла­тель­но в ки­но. Мы все очень лю­бим ра­бо­тать и до­ма, на­вер­ное, толь­ко это и об­суж­да­ем. У нас да­же се­мей­ных дел нет. Кто, с кем, за­чем и по­че­му — нам ма­ло­ин­те­рес­но.

К со­жа­ле­нию, мы ред­ко встре­ча­ем­ся все вме­сте, но у нас есть тра­ди­ции. Обя­за­тель­но про­во­дим вме­сте Пас­ху и Но­вый год, ста­ра­ем­ся всех на­ших близ­ких со­брать за од­ним сто­лом. Обя­за­тель­но де­ла­ем это за го­ро­дом в ста­ром до­ме, обя­за­тель­но за тем сто­лом, за ко­то­рым ещё Сер­гей Фё­до­ро­вич всех со­би­рал. Все очень лю­бят этот дом, по­то­му что уже три по­ко­ле­ния на­шей се­мьи про­во­дят там свой до­суг. При­ез­жа­ют очень взрос­лые лю­ди и го­во­рят: «Вот здесь мы пря­та­ли во­доч­ку в своё вре­мя». При­ез­жа­ет сле­ду­ю­щее по­ко­ле­ние: «Слу­шай, а вот здесь я головой вы­бил дверь неча­ян­но». По­том при­ез­жа­ют уже на­ши с Се­рё­жей дру­зья и на­чи­на­ют вы­би­вать головой дверь.

Мы — за кап­су­лу се­мьи, го­ро­да, стра­ны. Мы это всё лю­бим и пы­та­ем­ся со­хра­нять.

 ??  ??
 ??  ?? Полный текст ин­тер­вью чи­тай­те на iz.ru
Полный текст ин­тер­вью чи­тай­те на iz.ru

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia