«Это как йо­гурт: из од­ной бак­те­рии вы вы­ра­щи­ва­е­те це­лую куль­ту­ру, из од­но­го смыс­ла — но­вые смыс­лы»

Slavs And Tatars о сво­ем про­ек­те на Manifesta 10

Kommersant Weekend - - Содержание -

28 июня в Пе­тер­бур­ге от­кры­ва­ет­ся ев­ро­пей­ская би­ен­на­ле Manifesta 10. В ее пуб­лич­ной про­грам­ме участ­ву­ет зна­ме­ни­тая груп­па Slavs And Tatars, ху­до­же­ствен­ны­ми спо­со­ба­ми ис­сле­ду­ю­щая куль­ту­ры, язы­ки, ис­то­рию и ан­тро­по­ло­гию « об­ла­сти к во­сто­ку от Бер­лин­ской сте­ны и к за­па­ду от Ве­ли­кой Ки­тай­ской сте­ны, из­вест­ной как Евра­зия», как го­во­рят са­ми «сла­вяне и та­та­ры». Slavs And Tatars — по­ли­гло­ты, они лег­ко иг­ра­ют сло­ва­ми и ве­ща­ми, пе­ре­во­дя тек­сты в об­ра­зы, пе­ре­клю­ча­ют куль­тур­ные ко­ды и жон­гли­ру­ют на­ци­о­наль­ны­ми иден­тич­но­стя­ми. 28 июня « сла­вяне и та­та­ры » вы­сту­пят с лек­ци­ей в Ин­сти­ту­те во­сточ­ных ру­ко­пи­сей РАН. Ос­но­ва­тель груп­пы Slavs And Tatars, по­же­лав­ший со­хра­нить ано­ним­ность, вы­учил рус­ский язык в Пе­тер­бур­ге и дол­гое вре­мя жил в Москве. Ин­ког­ни­то из Евра­зии на чи­стей­шем рус­ском по­го­во­рил с Ан­ной Тол­сто­вой о транс­ли­те­ра­ции, ори­ен­та­лиз­ме и Гри­бо­едо­ве Что вы по­ка­же­те на «Ма­ни­фе­сте»? Мы ни­че­го не по­ка­жем. Мы вы­сту­па­ем в Ин­сти­ту­те во­сточ­ных ру­ко­пи­сей на Двор­цо­вой на­бе­реж­ной с лек­ци­ей- пер­фор­ман­сом, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся «The Tranny Tease». Как же это пе­ре­ве­сти на рус­ский? Tease — зна­чит драз­нить, но в сек­су­аль­ном смыс­ле. У нас есть цикл из пя­ти- ше­сти раз­ных лек­ций. Эта лек­ция по­свя­ще­на линг­ви­сти­ке и по­ли­ти­ке на быв­шем со­вет­ском про­стран­стве, а имен­но — то­му, как ме­ня­ли пись­мен­ность му­суль­ман­ских тюр­ко­языч­ных на­ро­дов Со­вет­ско­го Со­ю­за: с араб­ской на ла­тин­скую, а за­тем — на ки­рил­ли­че­скую. Эту транс­ли­те­ра­цию мож­но упо­до­бить транс­ве­стиз­му. Но ведь это ка­са­лось не толь­ко му­суль­ман, но и мно­гих дру­гих, на­при­мер яку­тов, ко­то­рых то­же пе­ре­во­ди­ли с ла­ти­ни­цы на ки­рил­ли­цу. Ко­неч­но, не толь­ко. Но пер­вая идея бы­ла — огра­дить му­суль­ман от ис­лам­ско­го про­шло­го: араб­ский — это свя­той язык в ис­ла­ме. По­это­му та­ких по­пы­ток ни­ко­гда не пред­при­ни­ма­ли в от­но­ше­нии ар­мян­ско­го или гру­зин­ско­го язы­ков: счи­та­ли, что хри­сти­ане как- то луч­ше под­да­ют­ся мо­дер­ни­за­ции. Slavs And Tatars лю­бят язы­ко­вые иг­ры с по­сло­ви­ца­ми. Есть та­кая рус­ская по­го­вор­ка « Язык до Ки­е­ва до­ве­дет », ко­то­рая в ны­неш­нем по­ли­ти­че­ском кон­тек­сте вос­при­ни­ма­ет­ся со­всем в дру­гом смыс­ле. Во­про­сы язы­ка и на­ци­о­наль­ной иден­тич­но­сти ста­ли кар­та­ми в по­ли­ти­че­ской иг­ре Моск­вы с Ки­е­вом. Вы бу­де­те ка­сать­ся в лек­ции Укра­и­ны, про­бле­мы крымских та­тар? На­ша лек­ция про­сто слу­чай­но сов­па­ла с со­бы­ти­я­ми, про­изо­шед­ши­ми не­сколь­ко ме­ся­цев на­зад. Но мы, как ху­дож­ни­ки, ни­ко­гда не рас­ска­зы­ва­ем ис­то­рию, по­ли­ти­че­скую или лю­бую дру­гую, в пря­мом смыс­ле. Мы не по­ли­ти­че­ские ак­ти­ви­сты. Есть ку­ча лю­дей, ко­то­рые мо­гут бо­лее про­фес­си­о­наль­но го­во­рить о по­ли­ти­ке. Мы же пы­та­ем­ся со­сре­до­то­чить­ся на са­мых неза­мет­ных ас­пек­тах про­бле­мы. Вот транс­ли­те­ра­ция — это са­мый низ­кий, вуль­гар­ный спо­соб ра­бо­ты с язы­ком, млад­ший брат пе­ре­во­да. Есть спе­ци­аль­ные ин­сти­ту­ты, ко­то­рые го­то­вят пе­ре­вод­чи­ков, есть пе­ре­вод­че­ские шко­лы — это по­чтен­ное за­ня­тие. А транс­ли­те­ра­ция — это как буд­то что- то незна­чи­тель­ное. Ко­неч­но, мы бу­дем ка­сать­ся и Кры­ма, и Тур­ции — язы­ко­вой ре­фор­мы Ата­тюр­ка. При­чем мы бу­дем чи­тать лек­цию два ра­за, один раз — на ан­глий­ском язы­ке, вто­рой — на рус­ском, что­бы мест­ная ауди­то­рия, не вип­сте­ры, мог­ли участ­во­вать. Я все­гда шу­чу, что мы — та­джи­ки от со­вре­мен­но­го ис­кус­ства, де­ла­ем двой­ную ра­бо­ту за од­ни и те же день­ги. Прав­да, мы уже чи­та­ли та­кую лек­цию в Йель­ском уни­вер­си­те­те и в Кун­ст­хал­ле Цю­ри­ха. Но в пе­тер­бург­ской лек­ции бу­дет но­вый сю­жет, ко­то­рый мы недав­но на­ча­ли ис­сле­до­вать и на­зва­ли «Со­вет­ский или рус­ский ори­ен­та­лизм ». Вы зна­ко­мы с кни­гой Эд­вар­да Са­и­да «Ори­ен­та­лизм»?

Да. Исто­рия со­вет­ско­го ори­ен­та­лиз­ма ин­те­рес­на тем, что по­ка­зы­ва­ет сла­бость Са­и­да. Ори­ен­та­лизм Са­и­да стал та­кой же дог­мой, как ан­ти­се­ми­тизм. Ес­ли вы ко­го- то об­ви­ня­е­те в том, что он «ори­ен­та­лист », ему от это­го не за­щи­тить­ся — так же, как труд­но за­щи­тить­ся от об­ви­не­ний в ан­ти­се­ми­тиз­ме. А со­вет- ский, рус­ский, я бы да­же ска­зал сла­вян­ский ори­ен­та­лизм, по­то­му что Поль­ши это то­же от­ча­сти ка­са­ет­ся, от­ли­ча­ет­ся по несколь­ким важ­ным пунк­там. Во- пер­вых, ан­гли­чане и фран­цу­зы в эпо­ху сво­их им­пе­рий долж­ны бы­ли ехать очень да­ле­ко, че­рез оке­а­ны, на дру­гой ко­нец све­та, что­бы до­стичь ко­ло­ний, а рус­ские про­сто под­чи­ня­ли со­се­дей, о ко­то­рых они боль­ше зна­ли, хо­тя бы по­то­му, что все эти тюр­ко­языч­ные на­ро­ды 500 лет на­зад по­ко­ря­ли рус­ских. Во- вто­рых, рус­ские во­сто­ко­ве­ды учи­лись у нем­цев, а нем­цы ни­ко­гда не ис­поль­зо­ва­ли во­сто­ко­ве­де­ние для за­хва­та тер­ри­то­рий, у них не бы­ло чи­сто по­ли­ти­че­ской мо­ти­ва­ции — они изу­ча­ли мерт­вые язы­ки, ар­хео­ло­гию. По­это­му, я счи­таю, у Рос­сии по­сле 11 сен­тяб­ря 2001 го­да был шанс по­ве­сти се­бя как един­ствен­ная ев­ро­пей­ская куль­ту­ра, ко­то­рая име­ет опыт 500-лет­не­го со­су­ще­ство­ва­ния с му­суль­ман­ским миром. Осталь­ные западные куль­ту­ры име­ют опыт со­су­ще­ство­ва­ния с му­суль­ман­ски­ми ми­гран­та­ми в 50 лет, а у вас — 500. Это, ко­неч­но, очень при­ят­но слы­шать, но с этим труд­но со­гла­сить­ся. Ко­гда Slavs And Tatars го­во­рят, что за­ни­ма­ют­ся Евра­зи­ей, по­нят­но, что вы це­ни­те это про­стран­ство за его мно­го­об­ра­зие, за сме­ше­ние язы­ков и куль­тур, да­ю­щее та­кие уди­ви­тель­но ин­те­рес­ные ги­бри­ды. Но ны­неш­няя по­ли­ти­че­ская кон­цеп­ция Евра­зии в Рос­сии име­ет в ви­ду не мно­го­об­ра­зие, а чу­до­вищ­ную уни­фи­ка­цию, и ни­ка­кие ан­тро­по­ло­го- линг­ви­сти­че­ские под­хо­ды ею не учи­ты­ва­ют­ся. Я знаю. На са­мом де­ле мы ни­ко­гда не пред­став­ля­ли Россию Евра­зи­ей в том смыс­ле, в ка­ком ее изоб­ра­жа­ют Ду­гин и ком­па­ния: они ис­поль­зу­ют эту идео­ло­гию как но­вый им­пе­ри­а­лизм — Рос­сия да­ле­ко на­вер­ху, все осталь­ные во­круг и вни­зу. Это же глу­пость, это не ви­на идеи. Точ­но так же мож­но об­ви­нять ис­лам. Мы хо­тим рас­смат­ри­вать ис­лам как про­грес­сив­ную идею, а не как ос­но­ву фун­да­мен­та­лиз­ма. Сей­час в Рос­сии по­беж­да­ет идея возврата в про­шлое, и в од­ном из тек­стов вы опи­сы­ва­е­те иран­скую ре­во­лю­цию 1979 го­да по­хо­жим об­ра­зом, как об­ра­ще­ние к про­шло­му как весь­ма услов­но­му кон­струк­ту. Ко­гда в Рос­сии по­ка­за­ли фильм « Пер­се­по­лис » Мар­джан Сатра­пи, я бы­ла по­ра­же­на, нас­коль­ко пе­ре­жи­ва­ния иран­ской ин­тел­ли­ген­ции по по­во­ду этой ре­грес­сив­ной ре­во­лю­ции со­звуч­ны пе­ре­жи­ва­ни­ям на­шей ин­тел­ли­ген­ции се­го­дня. Мо­жет быть, хва­тит ко­пать­ся в про­шлом и по­ра смот­реть толь­ко в бу­ду­щее? Мы все­гда об­ра­ща­ем­ся к на­ше­му лю­би­мо­му Ход­же На­сред­ди­ну, ко­то­рый едет на осли­ке за­дом на­пе­ред,— он идет в бу­ду­щее, но при этом смот­рит в про­шлое. Мы слиш­ком увлек­лись кон­цеп­ци­ей modern man, ко­то­рый дол­жен жить в бу­ду­щем, за­быв о про­шлом, о тра­ди­ци­ях, о фольк­ло­ре. Но я не счи­таю, что че­ло­век се­го­дня от­ли­ча­ет­ся от че­ло­ве­ка 500 лет на­зад. Я бы ска­зал, что имен­но Рос­сия недо­ста­точ­но и неправильно смот­рит на свое про­шлое. Из всех стран, в ко­то­рых мы ра­бо­та­ли, Гер­ма­ния ка­жет­ся нам стра­ной с са­мым здо­ро­вым под­хо­дом к сво­е­му про­шло­му, по­то­му что ее за­ста­ви­ли кри­ти­че­ски пе­ре­смот­реть свое про­шлое. Фран­ция толь­ко лет де­сять на­зад при­зна­лась в войне с Ал­жи­ром. Оче­вид­но, что Рос­сия не пы­та­ет­ся пе­ре­смот­реть свою ис­то­рию и при­знать, сколь­ко ее на­ро­ды стра­да­ли из- за раз­ных идео­ло­гий. Я очень люб­лю эту по­сло­ви­цу, что Рос­сия — стра­на с непред­ска­зу­е­мым про­шлым. Лек­ция — это здо­ро­во, но, чест­но го­во­ря, я немно­го разо­ча­ро­ва­на. Мне ка­за­лось, вы — иде­аль­ная груп­па для то­го, что­бы сде­лать ин­тер­вен­цию в по­сто­ян­ной экс­по­зи­ции Эр­ми­та­жа. Вы — « евразий­цы », а Эр­ми­таж — на­сто­я­щий евразий­ский

«Kidnapping Mountains», 2014 год

«Love Me, Love Me Not», 2014 год

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.