Сте­пень него­тов­но­сти

Ан­на На­рин­ская о «Вре­ме­ни се­конд хэнд» Свет­ла­ны Алек­си­е­вич

Kommersant Weekend - - Содержание - Ан­на На­рин­ская

о «Вре­ме­ни се­конд хэнд » Свет­ла­ны Алек­си­е­вич

В раз­гар де­вя­но­стых, осмыс­ле­нию ко­то­рых во мно­гом по­свя­ще­на эта кни­га, я ра­бо­та­ла пе­ре­вод­чи­ком с груп­пой те­ле­ви­де­ния Би- би- си, сни­мав­шей фильм о Бу­тыр­ской тюрьме. Сре­ди про­че­го нам над­ле­жа­ло взять ин­тер­вью у ее ди­рек­то­ра. Эта про­стей­шая за­да­ча ока­за­лась чуть ли не са­мой из­ну­ри­тель­ной: три ча­са при­шлось ждать в при­ем­ной с на­глу­хо за­дра­ен­ны­ми ок­на­ми. Ду­хо­та, прав­да, ка­за­лась, ни­как не дей­ство­ва­ла на сек­ре­тар­шу ди­рек­то­ра — огром­ную, со­вер­шен­но ку­сто­ди­ев­скую жен­щи­ну с тол­стой ко­сой во­круг го­ло­вы и необъ­ят­ной гру­дью под ги­пю­ром. При­жав пле­ча­ми к ушам труб­ки раз­ных те­ле­фо­нов, она умуд­ря­лась од­но­вре­мен­но при­ни­мать те­ле­фо­но­грам­мы из « управ­ле­ния по на­ка­за­ни­ям », го­во­рить о сво­ем о жен­ском и ак­ку­рат­но кра­сить длин­ню­щие ног­ти в кар­мин­ный цвет. Пом­ню, я ста­ла жар­ко шеп­тать на­ше­му ре­жис­се­ру, что, мол, да­вай­те сни­мать — вот же ка­кая яр­кая де­таль для филь­ма о тюрьме. А он от­ве­тил, что нет, что сни­мать не ста­нет, по­то­му что это too juicy — слиш­ком смач­но, а в то же вре­мя слиш­ком про­сто, слиш­ком в лоб, и во­об­ще — то, что в жиз­ни ка­жет­ся та­ким од­но­знач­но сим­во­лич­ным и впе­чат­ля­ю­щим, на плен­ке ча­ще все­го пред­став­ля­ет­ся ба­наль­но­стью и да­же фаль­шив­кой.

Так вот, со «Вре­ме­нем сэконд хэнд » Свет­ла­ны Алек­си­е­вич по­лу­ча­ет­ся сле­ду­ю­щее: спо­ты­ка­ясь по хо­ду чте­ния о де­та­ли и це­лые сю­же­ты при­мер­но та­ко­го же уров­ня де­мон­стра­тив­но­сти, ты ча­сто со­гла­ша­ешь­ся с бри­тан­ским до­ку­мен­та­ли­стом (под­ме­няя, ко­неч­но, плен­ку на бу­ма­гу), но в кон­це кон­цов не бо­я­щий­ся ока­зать­ся слиш­ком пря­мо­ли­ней­ным ав­тор все же те­бя по­беж­да­ет.

«Вре­мя сэконд хэнд », как и про­шлые зна­ме­ни­тые ра­бо­ты Алек­си­е­вич («У войны не жен­ское ли­цо », « Цин­ко­вые маль­чи­ки ») — это за­пи­сан­ная с мно­гих го­ло­сов исто­рия тра­ге­дии. Исто­рия то­го, как у лю­дей « укра­ли вре­мя ». «Сна­ча­ла укра­ли во­об­ще Вре­мя, а по­том их лич­ное вре­мя » — так вы­ра­жа­ет­ся са­ма пи­са­тель­ни­ца в при­ве­ден­ном в кон­це кни­ги ин­тер­вью.

Алек­си­е­вич по­да­ет рас­ска­зы сво­их, ча­сто безы­мян­ных, пер­со­на­жей как од­но­знач­но до­ку­мен­таль­ные — она да­же спе­ци­аль­но упо­ми­на­ет, ко­гда раз­го­вор ве­дет­ся под маг­ни­то­фон, а ко­гда ей при­хо­дит­ся стро­чить са­мой. Хо­те­лось бы, ко­неч­но, что­бы она при этом бо­лее точ­но ре­дак­ти­ро­ва­ла сво­их ге­ро­ев или хо­тя бы не укра­ша­ла их речь. Вы­спрен­нее за­яв­ле­ние « я жаж­ду кро­ви » из уст мо­ло­до­го ле­ва­ка или ме­та­фо­ри­че­ское опи­са­ние без­лю­бов­но­го бра­ка че­рез блеск ка­стрюль (в том смыс­ле, что же­на за­ни­ма­ет­ся хо­зяй­ством на кухне, а не лю­бо­вью в спальне) из уст оче­ред­ной несчаст­ной жен­щи­ны — все это вы­гля­дит слиш­ком ху­до­же­ствен­но, чтоб быть убе­ди­тель­ным.

Ну и мож­но бы­ло бы осво­бо­дить текст от рас­про­стра­нен­ных де­вя­ност­ни­че­ских ле­генд и анек­до­тов, пред­ла­га­е­мых как точ­ные штри­хи ре­аль­но­сти — вро­де объ­яв­ле­ний « куп­лю ки­ло­грамм еды » и « тре­бу­ет­ся убор­щи­ца с выс­шим об­ра­зо­ва­ни­ем » , — из- за них текст вы­ва­ли­ва­ет­ся в шаб­лон­ный рас­сказ о « ли­хом » де­ся­ти­ле­тии.

Но де­ло все- та­ки не в том, как эта кни­га из- за все­го это­го сла­ба (хо­тя бы­ва­ет сла­ба), а как она, несмот­ря на все это, силь­на (по­то­му что по боль­шо­му сче­ту — силь­на).

В це­лом все рас­ска­зы-при­зна­ния скла­ды­ва­ют­ся в две глав­ных ис­то­рии. Од­на из них весь­ма ак­ту­аль­на здесь и сей­час (при­чем сей­час она ка­жет­ся да­же бо­лее зло­бо­днев­ной, чем в то вре­мя, ко­гда ав­тор де­лал эти за­пи­си). В прин­ци­пе, ее па­фос укла­ды­ва­ет­ся в сум­мар­ную уве­рен­ность боль­шин­ства го­во­ря­щих в том, что за ве­ли­чие сво­ей стра­ны мож­но и нуж­но платить ни­ще­той и во­об­ще дис­ком­фор­том. И что жить в этой ве­ли­кой ра­ке­та­ми и идео­ло­ги­ей стране луч­ше, или нет, не луч­ше, а имен­но что до­стой­нее, чем в стране неве­ли­кой. Ге­рои Алек­си­е­вич по­вто­ря­ют это мно­же­ство раз, в раз­ных ва­ри­а­ци­ях и на раз­ные го­ло­са, и — что глав­ное — по­вто­ря­ют это, несмот­ря на хоть и со­чув­ствен­ное, но яв­ное из от­ступ­ле­ний и ре­ма­рок несо­гла­сие слу­ша­ю­ще­го их ав­то­ра. Так, что от это­го невоз­мож­но от­вер­нуть­ся и от- вер­теть­ся — сва­лить все на про­па­ган­ду и ма­ни­пу­ля­цию, и ка­кие еще там у нас по­яв­ля­ют­ся ар­гу­мен­ты по­сле про­смот­ра че­го­ни­будь оче­ред­но­го те­ле­ви­зи­он­но­го.

Будь « Вре­мя се­конд хэнд » про­сто свод­кой по­доб­ных при­зна­ний на­ших со­оте­че­ствен­ни­ков, эта кни­га тя­ну­ла бы на нечто вро­де взо­шед­ше­го и раз­дав­ше­го­ся вширь на рус­ских дрож­жах нью- йор­ке­ров­ско­го нон- фик­ше­на ( что, во­об­ще- то, са­мо по се­бе непло­хо) и мог­ла бы слу­жить непло­хим под­спо­рьем при спо­рах на ве­ран­де ка­фе и в тре­де фейс­бу­ка. Но то, что по­лу­чи­лось у Свет­ла­ны Алек­си­е­вич, оно боль­ше, чем это, и да­же во­об­ще не вме­ща­ет­ся в та­кие рам­ки.

По­то­му что дру­гая исто­рия, « вы­кри­стал­ли­зо­вы­ва­ю­ща­я­ся» из «Вре­ме­ни сэконд хэнд », — это исто­рия о са­мо­убий­стве. Тут нет ни­ка­ких ме­та­фор — чуть ли не по­ло­ви­на рас­ска­зов в кни­ге так или ина­че по­вест­ву­ет о тех, кто по­кон­чил с со­бой. И ес­ли зна­ме­ни­то­го гэка­че­пи­ста мар­ша­ла Ахро­ме­е­ва, или ста­ро­го фрон­то­ви­ка, оби­жен­но­го на « те­пе­реш­них, род­ства не пом­ня­щих», или вы­се­лен­ную бан­ди­та­ми из квар­ти­ры немо­ло­дую жен­щи­ну хоть как- то мож­но упа­ко­вать в ка­те­го­рию « неуме­стив­ших­ся » в но­вое вре­мя, то че­тыр­на­дца­ти­лет­ний школь­ник Игорь и трид­ца­ти­лет­няя офи­ци­ант­ка со сред­не­тра­ги­че­ской жен­ской судь­бой и да­же юная со­труд­ни­ца ми­ли­ции, от­пра­вив­ша­я­ся по кон­трак­ту в Чеч­ню,— это уже ка­кой- то иной, бо­лее об­щий и да­же бо­лее страш­ный сю­жет. При­том не « спро­дю­си­ро­ван­ный » ав­то­ром, а сло­жив­ший­ся и за­явив­ший се­бя сам. Ре­шив на­пи­сать « о стра­хе пе­ред новой ре­аль­но­стью, ко­то­рая нам от­кры­лась, к ко­то­рой мы не го­то­вы и пе­ред ко­то­рой бес­по­мощ­ны », Свет­ла­на Алек­си­е­вич на­пи­са­ла о стра­хе пе­ред ре­аль­но­стью во­об­ще. И о на­шей то­таль­ной к ней него­тов­но­сти.

Не так ча­сто слу­ча­ют­ся кни­ги, ко­то­рые боль­ше и силь­нее сво­е­го за­мыс­ла. А ко­гда слу­ча­ют­ся — им мно­гое мож­но про­стить. Да­же при­вер­жен­ность ав­то­ра к при­е­мам из раз­ря­да « too juicy ».

Свет­ла­на Алек­си­е­вич. «Вре­мя се­конд хэнд» М.: Вре­мя, 2014

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.