ГЛА­ВА 5 ПРО­ТО­ТИП ГОЛ­ЛИ­ВУД­СКИХ ГЕ­РО­ЕВ ПОД­ПО­ЛЬЯ

«Ст­ра­жа на Рейне» ( Хер­ман Шам­лин, 1943)

Kommersant Weekend - - Кино - про­ект Ми­ха­и­ла Тро­фи­мен­ко­ва

Всен­тяб­ре 1943 го­да весь Гол­ли­вуд тол­пил­ся на пре­мье­ре «Стра­жи на Рейне » Хер­ма­на Шам­ли­на, экра­ни­за­ции бро­д­вей­ско­го хи­та Ли­ли­ан Хелл­ман. Че­рез два го­да Шам­лин снял свой вто­рой фильм — по ро­ма­ну Гр­э­ма Гри­на « До­ве­рен­ное ли­цо». В « Ст­ра­же » не­мец Курт Мюл­лер с же­ной- аме­ри­кан­кой, 17 лет не быв­шей на ро­дине, при­ез­жал в ва­шинг­тон­ский дом ее ро­ди­те­лей — он « нуж­дал­ся в по­кое ». В « До­ве­рен­ном ли­це » ис­па­нец Лу­ис Де­нар, по­те­ряв же­ну и дочь при бом­беж­ке Ма­д­ри­да, при­бы­вал в тихую лон­дон­скую «га­вань». Но по­кой им да­же не снил­ся.

Курт со­би­рал сред­ства для немец­ко­го под­по­лья. Лу­ис убеж­дал бри­тан­ских про­мыш­лен­ни­ков от­ка­зать­ся от по­ста­вок уг­ля фран­ки­стам. Курт уби­вал скольз­ко­го ру­мын­ско­го гра­фа, фа­ши­ста и шан­та­жи­ста, и воз­вра­щал­ся в немец­кое под­по­лье. Лу­ис про­во­ци­ро­вал за­ба­стов­ку шах­те­ров.

У про­фес­си­о­наль­ных ре­во­лю­ци­о­не­ров, впер­вые став­ших ге­ро­я­ми Гол­ли­ву­да, один про­то­тип. Тот же, что у Вик­то­ра Лас­ло, ан­ти­фа­ши­ста, спа­сен­но­го в « Ка­са­блан­ке » ге­ро­ем Бо­гар­та. Тот же, что у неуло­ви­мо­го во­ждя праж­ско­го под­по­лья в « За­лож­ни­ках », (1943), ко­то­ро­му сце­на­рист филь­ма, бу­ду­щий член гол­ли­вуд­ской де­сят­ки Ле­стер Ко­ул, без за­тей по­да­рил фа­ми­лию, под ко­то­рой про­то­ти­па знал Гол­ли­вуд,— Бре­да. Прав­да, экран­ный Бре­да был Пау­лем, а реальный — Ру­доль­фом. Но это та­кая ме­лочь, учи­ты­вая, что Бре­да — лишь од­но из имен со­зда­те­ля Ан­ти­на­цист­ской ли­ги Гол­ли­ву­да (АЛГ), са­мой мощ­ной ор­га­ни­за­ции На­род­но­го фрон­та 1930-х.

АЛГ со­бра­ла огромные сум­мы для немец­ких эми­гран­тов и Ис­па­нии. Со­рва­ла со­зда­ние Вит­то­рио Мус­со­ли­ни (сы­ном ду­че) сов­мест­ной с Гол­ли­ву­дом сту­дии, пре­вра­ти­ла в кош­мар ви­зит Ле­ни Ри­фен­шталь. Во гла­ве ее изу­ми­тель­но ужи­ва­лись ком­му­ни­сты, ли­бе­ра­лы, кон­сер­ва­то­ры и «аку­лы» вро­де Дже­ка Уор­не­ра, угро­жав­ше­го за­ба­стов­щи­кам пу­ле­ме­та­ми. Бре­да — ге­рой мно­гих ме­му­а­ров. «У него бы­ли боль­шие ме­лан­хо­лич­ные гла­за, слад­чай­шая улыб­ка и аура тайны, в ко­то­рую он был го­тов по­свя­тить вас и толь­ко вас, посколь­ку ни­ко­го не лю­бил и не це­нил так вы­со­ко».

«Вкрад­чи­вый и лов­кий опе­ра­тив­ник, за­га­доч­ный и кра­си­вый, с ка­ким- то нездо­ро­вым оба­я­ни­ем».

«Нель­зя ска­зать, что с ним скуч­но. За это ему про­ща­ют мно­же­ство гре­хов». Та­ков стиль вос­по­ми­на­ний со­вре­мен­ни­ков о Бре­де. Гол­ли­вуд влю­бил­ся — мгно­вен­но, до об­мо­ро­ка — в че­ло­ве­ка невнят­ной на­ци­о­наль­но­сти, на ше­сти язы­ках рас­пи­сы­вав­ше­го

кош­ма­ры на­цист­ско­го тер­ро­ра и ге­ро­и­ку со­про­тив­ле­ния. Че­ло­век ки­но, он знал, что лю­ди ки­но смот­рят ре­аль­ность как фильм, и щед­ро уго­щал Гол­ли­вуд же­сто­кой по­э­зи­ей Ко­мин­тер­на. Бал­ла­ды о за­са­дах, по­бе­гах, пе­ре­хо­дах под пу­ля­ми по­гра­нич­ных рек бы­ли вы­мыс­лом. Но он дей­стви­тель­но был объ­ек­том слеж­ки, а то и охо­ты пя­ти раз­ве­док. Его имя всплы­ва­ло в ра­пор­тах о пе­ре­стрел­ке на под­поль­ной ра­дио­стан­ции, обо­ру­до­ван­ной на­ци­ста­ми-дис­си­ден­та­ми в Че­хии, или убий­стве ма­сти­то­го гея, во­див­ше­го­ся с штур­мо­ви­ка­ми, на ав­стрий­ском ку­рор­те.

Он со­блаз­нял Гол­ли­вуд как жен­щи­ну, а ни од­на жен­щи­на не мог­ла пе­ред ним усто­ять.

«На­зо­ви вы его по лю­бо­му по­во­ду лже­цом, ли­це­ме­ром и бан­ди­том, он бы и гла­зом не морг­нул. Но, ес­ли ему ка­за­лось, что вы усо­мни­лись в том, что юная Мар­лен Дит­рих бы­ла его же­ной, он впа­дал в бе­шен­ство. И он дей­стви­тель­но пе­ре­спал со все­ми при­вле­ка­тель­ны­ми жен­щи­на­ми, ко­то­рых по­встре­чал»,— пи­сал жур­на­лист Клод Кок­берн.

Вес­ной 1936 го­да он не при­е­хал в Гол­ли­вуд, а спу­стил­ся с небес на са­мо­ле­те 30-лет­не­го кня­зя Ху­бер­ту­са цу Ле­вен­штайн-Верт­хай­мФрей­ден­бер­га, но­сив­ше­го­ся с иде­ей немец­ко­го пра­ви­тель­ства в из­гна­нии. Де­я­тель ка­то­ли­че­ской Пар­тии цен­тра, кон­фи­дент па­пы рим­ско­го, Ху­бер­тус был по­том­ком древ­не­го ро­да, пре­вос­хо­дил в ле­визне мно­гих со­ци­ал-де­мо­кра­тов и драл­ся на бер­лин­ских ули­цах с на­ци­ста­ми.

« По­ро­да » гип­но­ти­че­ски дей­ство­ва­ла на ян­ки, а на парве­ню, став­ших гол­ли­вуд­ски­ми маг­на­та­ми, вдвойне. На лет­ном по­ле его встре­тил кар­ди­нал Кен­ту­илл, его пер­стень князь бла­го­го­вей­но по­це­ло­вал. По­пут­но кар­ди­нал бла­го­сло­вил и Бре­ду, так что прес­са рас­тре­зво­ни­ла, что Бре­да — ли­цо вы­со­ко­го ду­хов­но­го са­на. При­сут­ство­вал кар­ди­нал Кен­ту­илл — вме­сте с Таль­бер­гом, Уор­не­ра­ми, Гол­дви­ном и про­чи­ми Мэ­ри Пик­форд — и на учре­ди­тель­ном бан­ке­те АЛГ в ап­ре­ле 1936-го. Ко­гда же на­ча­лись здра­ви­цы за Ста­ли­на, уда­лил­ся по- ан­глий­ски.

Знал бы он, что бла­го­сло­вил ком­му­ни­ста и ев­рея От­то Ка­ца. Но об этом зна­ли толь­ко мно­го­чис­лен­ные в Гол­ли­ву­де немец­кие эми­гран­ты — Кац был зна­ме­нит в Бер­лине 1920-х. Зна­ли и по­мал­ки­ва­ли, убе­див­шись на горь­ком опы­те, что ес­ли и есть шанс ко­г­да­ни­будь вер­нуть­ся на сво­бод­ную ро­ди­ну, то он в ру­ках Ка­ца и та­ких, как он.

В США Кац въе­хал под соб­ствен­ным име­нем. Яко­бы с це­лью под­го­тов­ки кни­ги об арк­ти­че­ских экс­пе­ди­ци­ях. И он дей­стви­тель­но был автором на­шу­мев­шей кни­ги о Но­би­ле « Де­вя­те­ро во льдах » (1929).

От­прыск со­сто­я­тель­но­го праж­ско­го фаб­ри­кан­та, по­эт и жур­на­лист, друг Каф­ки, он, как и мно­гие из «по­те­рян­но­го по­ко­ле­ния», вер­нул­ся с ми­ро­вой вой­ны, твер­до зная, что с этим ми­ром по-хо­ро­ше­му нель­зя. В 1922- м 27-лет­ний Кац пе­ре­ехал в Бер­лин и всту­пил в пар­тию. Ко­мин­тер­нов­ский ге­ний про­па­ган­ды Вил­ли Мюн­цен­берг вы­рас­тил из Ка­ца сво­е­го аль­тер эго, пол­но­моч­но­го пред­ста­ви­те­ля в те­ат­раль­ных и ки­но­кру­гах.

Кац по­мог ве­ли­ко­му Пис­ка­то­ру со­здать свой те­атр, в ко­то­ром за­нял крес­ло ди­рек­то­ра и ко­то­рый до­вел до банк­рот­ства. Ви­ну он ис­ку­пил, вы­ве­зя Пис­ка­то­ра в Моск­ву, где тот по­лу­чил воз­мож­ность снять свой един­ствен­ный фильм «Вос­ста­ние ры­ба­ков». Учась в Меж­ду­на­род­ной ле­нин­ской шко­ле (1931–1933), Кац од­но­вре­мен­но воз­глав­лял немец­кую сек­цию ко­мин­тер­нов­ской сту­дии «Меж­ра­б­пом­фи­льм », где про­дю­си­ро­вал филь­мы Йо­ри­са Ивен­са и Ган­са Рих­те­ра.

Чем бы он ни за­ни­мал­ся — из­да­вал «ко­рич­не­вые» и «бе­лые» кни­ги о на­цист­ском тер­ро­ре, ре­жис­си­ро­вал в Лон­доне «контр­про­цесс » на­цист­ских под­жи­га­те­лей Рейхс­та­га или штур­мо­вал с ав­то­ма­том в ру­ках ге­ста­пов­ские яв­ки в Бар­се­лоне,— он ни­ко­гда не за­бы­вал о ки­но. Он по­хо­дя по­ре­ко­мен­до­вал Хич­ко­ку и вы­вел в звез­ды про-

Ан­глий­ский пас­порт От­то Ка­ца, 1946 год

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.