Охота на ги­гант­ских рыб

Оль­га Фе­дя­ни­на о спек­так­ле « Ста­рик и мо­ре » Ана­то­лия Ва­си­лье­ва

Kommersant Weekend - - Содержание - Оль­га Фе­дя­ни­на

о спек­так­ле «Ста­рик и мо­ре» Ана­то­лия Ва­си­лье­ва

В са­мом фи­на­ле сво­ей про­грам­мы Че­хов­ский фе­сти­валь по­ка­зал сов­мест­ную с Вах­тан­гов­ским те­ат­ром пре­мье­ру: ин­сце­ни­ров­ка по­ве­сти « Ста­рик и мо­ре » при­уро­че­на к 100- ле­тию Юрия Лю­би­мо­ва и по­став­ле­на Ана­то­ли­ем Ва­си­лье­вым — это его един­ствен­ная мос­ков­ская пре­мье­ра за по­след­нее де­ся­ти­ле­тие

Бы­ва­ют встре­чи, ко­то­рых ждешь так дол­го, что они ста­но­вят­ся опас­ны­ми: ожи­да­ния че­рес­чур ве­ли­ки, на­пря­же­ние несо­раз­мер­но. К спек­так­лю « Ста­рик и мо­ре » это от­но­сит­ся два­жды. Во- пер­вых, из та­кой несо­раз­мер­но­сти вы­рас­та­ет сю­жет са­мой по­ве­сти Хе­мин­гу­эя, в ко­то­рой ста­рый ры­бак ло­вит, но, пой­мав, не мо­жет со­хра­нить ги­гант­скую ры­би­ну. Слиш­ком дол­го ждав­ший че­ло­век ока­зы­ва­ет­ся на рас­сто­я­нии вы­тя­ну­той ру­ки от огром­ной уда­чи — и из­не­мо­га­ет в борь­бе за нее, по­то­му что во­вре­мя оста­но­вить­ся уже не в си­лах. Воз­дер­жа­ние обо­ра­чи­ва­ет­ся без­удерж­но­стью. Опас­но че­го- то страст­но хо­теть — сбыв­ше­е­ся же­ла­ние ока­зы­ва­ет­ся боль­ше те­бя са­мо­го.

Во- вто­рых, риск позд­ней встре­чи, боль­шой став­ки, сбыв­ше­го­ся же­ла­ния — это не толь­ко внут­рен­няя тема спек­так­ля Ана­то­лия Ва­си­лье­ва, но еще и со­про­вож­да­ю­щее его внеш­нее об­сто­я­тель­ство.

« Ста­рик и мо­ре » — пер­вая пре­мье­ра Ана­то­лия Ва­си­лье­ва на мос­ков­ской сцене боль­ше чем за де­сять лет. При­том что ре­жис­се­ров та­кой вы­со­ты ма­стер­ства и да­ро­ва­ния в ми­ре мож­но пе­ре­счи­тать по паль­цам — и свой соб­ствен­ный те­атр­дом у Ва­си­лье­ва в Москве ко­гда- то был. Был да сплыл. С тех пор от­сут­ствие его спек­так­лей бы­ло по­вто­ря­ю­щим­ся ан­ти­со­бы­ти­ем, без­звуч­ным скан­да­лом каж­до­го сле­ду­ю­ще­го се­зо­на.

Ва­си­льев на­вер­ня­ка пред­по­ла­гал, что на его пре­мье­ру при­дут как на воз­вра­ще­ние блуд­но­го сы­на. Чуть за­ни­жая ожи­да­ния, он на­чал с пре­ду­пре­жде­ния пар­те­ру, что мы уви­дим сей­час « не со­всем спек­такль ». Ре­жис­сер, ско­рее все­го, не хо­тел, что­бы за ним гна­лись, как за хе­мин­гу­эев­ским мар­ли­ном,— ра­ди это­го мож­но бы­ло и слу­ка­вить. « Не со­всем спек­такль », ра­зу­ме­ет­ся, ока­зал­ся со­всем спек­так­лем. Но, со­брав « ве­те­ран­скую » ко­ман­ду из Ал­лы Де­ми­до­вой, ком­по­зи­то­ра Вла­ди­ми­ра Мар­ты­но­ва и са­мо­го се­бя, Ва­си­льев по­ка­зал Москве со­вер­шен­но не ве­те­ран­ский, но ак­ту­аль­ный те­атр, раз­ны­ми из­во­да­ми ко­то­ро­го за­ни­ма­ют­ся и все осталь­ные немно­го­чис­лен­ные ви­зи­о­не­ры ми­ро­вой сце­ны — Ка­стел­луч­чи, Ле­паж, Гёб­бельс.

Ко­гда Ал­ла Де­ми­до­ва, един­ствен­ная ак­три­са это­го спек­так­ля, то­роп­ли­во идет на­встре­чу за­лу, по­чти опе­ре­жая от­кры­ва­ю­щий­ся за­на­вес, ка­жет­ся, что на сцене нет во­об­ще ни­че­го, кро­ме нее и ее го­ло­са. Тре­ни­ро­ван­но­го, ак­ро­ба­ти­че­ски гиб­ко­го го­ло­са, ко­то­рый ин­то­ни­ру­ет текст Хе­мин­гу­эя со всей его биб­лей­ской ме­та­фо­рич­но­стью, пси­хо­ло­ги­че­ской на­блю­да­тель­но­стью и уяз­ви­мой сен­ти­мен­таль­но­стью. Го­лос со­вер­ша­ет куль­би­ты от ста­ри­ка к маль­чи­ку и от маль­чи­ка к ав­то­ру. Ва­си­льев от­да­ет го­ло­су аван­сце­ну, остав­ляя в сво­ем рас­по­ря­же­нии глу­би­ну про­стран­ства за спи­ной у ак­три­сы. На про­тя­же­нии двух ча­сов в этой глу­бине раз­во­ра­чи­ва­ет­ся неве­со­мый ба­лет про­зрач­но- го­лу­бых шел­ко­вых по­ло­тен и лу­чей, стол­бов, пла­стов све­та. Слож­ный ал­го­ритм пре­вра­ща­ет дви­жу­щи­е­ся по­лот­на в утрен­нее мо­ре, в ве­чер­ний воз­дух, в сол­неч­ный день, в бур­ля­щую во­ду во­круг лод­ки. Из это­го же дви­же­ния воз­ни­ка­ет ги­гант­ская ры­ба — фан­та­сти­че­ская, неве­со­мая и мощ­ная.

Ал­ла Де­ми­до­ва не иг­ра­ет сво­их пер­со­на­жей — она их вы­го­ва­ри­ва­ет, на­чи­ты­ва­ет. Про­зрач­ная го­лу­биз­на дви­жу­щей­ся ма­те­рии ни­че­го не изоб­ра­жа­ет — она по­ка­зы­ва­ет пуб­ли­ке, как уме­ет ра­бо­тать во­об­ра­же­ние. Спек­такль — это встре­ча раз­ных при­род: сло­ва, зву­ка, све­та, дви­же­ния, а ре­жис­су­ра — это ор­га­ни­за­ция оду­шев­ля­ю­ще­го их рит­ма. Имен­но бла­го­да­ря рит­му спек­такль пре­вра­ща­ет­ся в жи- вое су­ще­ство, про ко­то­рое нель­зя ска­зать, что « его иг­ра­ют » — оно дви­жет­ся и иг­ра­ет са­мо по се­бе. Ино­гда — че­го у Ана­то­лия Ва­си­лье­ва преж­де, ка­жет­ся, не бы­ва­ло — су­ще­ство впа­да­ет в сим­па­тич­ное лег­ко­мыс­лие. По­ка го­лос рас­ска­зы­ва­ет, что ста­ри­ку снят­ся львы, спек­такль вы­пус­ка­ет к нам из- за ку­лис ка­на­ре­еч­но- жел­то­го ки­тай­ско­го льва. Лев по­тя­ги­ва­ет­ся, зе­ва­ет, пе­ре­ми­на­ет­ся с ла­пы на ла­пу, на ла­пах под­ми­ги­ва­ют лам­поч­ка­ми мод­ные све­тя­щи­е­ся ке­ди­ки — кар­на­валь­ный при­ше­лец, за­блу­див­ший­ся из сна в явь.

В фи­на­ле Де­ми­до­ва ухо­дит в ко­лы­шу­щу­ю­ся пу­сто­ту сце­ны, что­бы до­ска­зать по­весть до кон­ца,— как ни стран­но, все вме­сте ока­зы­ва­ет­ся ис­то­ри­ей по­бе­ды, а не по­ра­же­ния. Ста­рик до­та­щил до бе­ре­га толь­ко ске­лет, но ске­лет гран­ди­оз­ный, цен­нее лю­бой ры­бы. Спек­такль от­ка­зы­ва­ет­ся со­чув­ство­вать сво­е­му ге­рою.

Этим же — в сущ­но­сти, ан­ти­хе­мин­гу­эев­ским — от­сут­стви­ем сен­ти­мен­таль­но­сти окра­шен и вто­рой, внеш­ний сю­жет со­сто­яв­шей­ся встре­чи. Пре­рвав де­ся­ти­лет­нюю па­у­зу, для­щу­ю­ся не по его вине, Ва­си­льев ни на мгно­ве­ние не по­пы­тал­ся вер­нуть­ся в счаст­ли­вое про­шлое, в ко­то­ром оста­лись его ле­ген­дар­ные мос­ков­ские по­ста­нов­ки: « Вз­рос­лая дочь мо­ло­до­го че­ло­ве­ка », « Сер­со », «Пир » или «Пуш­кин­ский утрен­ник » . « Ста­рик и мо­ре » — за­ме­ча­тель­ный со­вре­мен­ный спек­такль, фе­сти­валь­ный про­ект, для ко­то­ро­го Москва не ме­сто рож­де­ния, а ме­сто про­из­вод­ства. В ка­ком- то смыс­ле, как и дру­гие участ­ни­ки Че­хов­ско­го фе­сти­ва­ля, Ва­си­льев про­сто при­е­хал к нам на га­стро­ли — а то, что он при­е­хал на них с со­сед­ней ули­цы, ни­че­го в дан­ном слу­чае не ме­ня­ет. Спек­такль очень кра­си­во, сдер­жан­но и горь­ко на­пом­нил: в Москве по- преж­не­му нет те­ат­ра Ана­то­лия Ва­си­лье­ва.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.