Как устро­ен го­род МИК­РО­РАЙ­ОН

Kommersant Weekend - - афиша - Про­ект Гри­го­рия Ре­взи­на

В дет­стве ме­ня за­ни­ма­ли от­но­ше­ния меж­ду до­ма­ми 34 и 36 по Пет­ро­за­вод­ской ули­це. Это бы­ли две хру­щев­ские пя­ти­этаж­ки (те­перь их уже снес­ли), по­став­лен­ные так, что они со­при­ка­са­лись толь­ко од­ним уг­лом. По за­мыс­лу, ве­ро­ят­но, это со­при­кос­но­ве­ние мыс­ли­лось со­всем встык, но в ре­аль­но­сти меж­ду уг­ла­ми оста­ва­лась уз­кая, сан­ти­мет­ров 20, щель. Взрос­лый не мог про­лезть, но ре­бе­нок мог, и это бы­ло при­клю­че­ние. Вы­со­кая щель, ме­ста­ми вы­щерб­лен­ная, зри­тель­но ост­рая и опас­ная. Она вы­ла от вет­ра и под­вы­ва­ла то­гда, ко­гда его боль­ше ни­где не бы­ло. Ка­за­лось, до­ма сто­ят на стра­же, мо­гут сбли­зить­ся и за­крыть про­ход на ма­нер Гер­ку­ле­со­вых стол­бов. Но ес­ли про­скольз­нуть быст­ро, они не успе­ва­ли. И мож­но бы­ло с пу­сты­ря с го­лу­бят­ней, ко­то­рый от­де­лял до­ма от до­ро­ги, ока­зать­ся со­всем в дру­гом про­стран­стве — на пу­сты­ре с ка­че­ля­ми,— ко­то­рое за­ме­ня­ло этим пя­ти­этаж­кам двор. Уже в бо­лее воз­раст­ном, про­фес­си­о­наль­ном со­сто­я­нии я недо­уме­вал, ка­кой бе­зу­мец и за­чем по­ста­вил две пя­ти­этаж­ки та­ким об­ра­зом. В прин­ци­пе, мир мо­е­го дет­ства — Хим­ки-Хов­ри­но — про­ек­ти­ро­ва­ла ма­стер­ская Ка­ро Ала­бя­на (ко­то­рый Те­атр Со­вет­ской ар­мии), но он, ду­маю, в этом ре­ше­нии не участ­во­вал.

Та­кие ще­ли (или что- то по­доб­ное) раз­ры­ва­ют ткань по­все­днев­ной ба­наль­но­сти и за­став­ля­ют ощу­тить, как стран­но устро­и­лась жизнь. Ми­к­ро­рай­о­ны так обы­ден­ны, что их устрой­ству труд­но уди­вить­ся, но по неко­то­ром раз­мыш­ле­нии лю­бой пой­мет, что та­кая фор­ма жиз­ни не мог­ла ро­дить­ся са­ма. Это же кто- то так при­ду­мал, у это­го же есть ав­тор, с него мож­но за это спро­сить. Но его нет.

В ис­то­ри­ях ар­хи­тек­ту­ры ХХ ве­ка есть мас­са важ­ных по­дроб­но­стей изоб­ре­те­ния раз­ных но­вых форм, но мик­ро­рай­о­нов нет. Они то ли за­рож­да­ют­ся в на­ча­ле 1930-х в мар­ги­наль­ных по­се­ле­ни­ях во Фран­ции (так счи­та­ет Спи­ро Ко­стоф), то ли в нед­рах со­вет­ских тер­ри­то­ри­аль­ных ма­стер­ских ( де­я­тель­ность ко­то­рых так яр­ко ис­сле­до­вал Марк Мее­ро­вич) — где- то на пе­ри­фе­рии ис­то­рии. За­то те­перь они за­ни­ма­ют две тре­ти тер­ри­то­рии рос­сий­ских го­ро­дов.

Счет при­ня­то предъ­яв­лять Ле Кор­бю­зье, и в этом есть ло­ги­ка. Он нена­ви­дел тра­ди­ци­он­ный го­род, он хо­тел сне­сти Па­риж и Моск­ву и по­стро­ить вме­сто них свои про­из­ве­де­ния, тра­ди­ци­он­ные ули­цы — уны­лые ко­ри­до­ры, как он их на­зы­вал, вы­зва­ли у него по­чти фи­зи­че­ское недо­мо­га­ние — это все прав­да. Но он не про­ек­ти­ро­вал мик­ро­рай­о­нов. Да­же го­ро­док Фир­ми­ни, где он ра­бо­тал с се­ре­ди­ны 1950-х, при­об­рел свой ны­неш­ний, очень би­рю­лев­ский вид уси­ли­я­ми его по­сле­до­ва­те­лей, а не его са­мо­го — он сде­лал толь­ко цер­ковь неопи­су­е­мо­го ви­да и две жи­лые пла­сти­ны. Дру­гое де­ло, что он при­ду­мал про­дукт ин­ду­стри­аль­но­го до­мо­стро­е­ния — ти­по­вой мно­го­квар­тир­ный дом, из­де­лие, взо­рвав­шее тра­ди­ци­он­ный го­род.

Это был от­вет на во­про­сы го­ро­да XIX ве­ка, не спо­соб­но­го ре­шить про­бле­му мас­со­во­го жи­лья. На неспо­соб­ность при­ду­мать

жи­лье в го­ро­де, ко­то­рое ра­бо­чий мог бы ку­пить за свою зар­пла­ту. На пе­ре­уп­лот­нен­ный квар­тал, где ра­бо­чие сни­ма­ли жи­лье. На дво­ры- ко­лод­цы, на от­сут­ствие есте­ствен­но­го све­та и воз­ду­ха, на иму­ще­ствен­ную се­гре­га­цию. Этот дом раз­ру­шал цен­но­сти тра­ди­ци­он­но­го го­ро­да — квар­та­лы, дво­ры, пе­ре­ул­ки, ули­цы, пло­ща­ди, буль­ва­ры, на­бе­реж­ные. Иде­аль­ной фор­мой для него бы­ла баш­ня или пла­сти­на из оди­на­ко­вых жи­лых яче­ек, каж­дая из ко­то­рых вы­хо­дит ок­на­ми на от­кры­тое про­стран­ство, вен­ти­ли­ру­ет­ся и осве­ща­ет­ся. Един­ствен­ное, что ме­ша­ло та­ко­му до­му,— это со­сед­ние до­ма: они за­го­ра­жи­ва­ли солн­це и пор­ти­ли воз­дух. По­это­му луч­ше все­го бы­ло рас­по­ла­гать этот дом на лес­ной опуш­ке, что­бы ря­дом дру­гих не бы­ло.

Это бы­ло изоб­ре­те­ние, по­ме­няв­шее си­ло­вое по­ле го­ро­да на про­ти­во­по­лож­ное. До то­го ча­сти­цы го­ро­да — до­ма — тя­го­те­ли друг к дру­гу, стре­ми­лись слить­ся со­сед­ни­ми сте­на­ми. По­сле — ста­ли вза­им­но от­тал­ки­вать­ся, что­бы не ме­шать друг дру­гу по­треб­лять свет и воз­дух,— как оди­на­ко­во за­ря­жен­ные ча­сти­цы. Го­ро­да про­иг­ра­ли в рас­хо­дах на транс­порт, ка­на­ли­за­цию, отоп­ле­ние, элек­три­че­ство, связь, но вы­иг­ра­ли в ка­че­стве мас­со­во­го жи­лья.

Лу­ис Мам­форд, один из яр­ких кри­ти­ков ин­ду­стри­аль­ной ци­ви­ли­за­ции, опре­де­лял это ка­че­ство как « ми­ни­мум жиз­ни ». В опре­де­ле­нии скры­та горь­кая иро­ния — в XIX ве­ке до­сти­же­ние ми­ни­маль­ных жиз­нен­ных тре­бо­ва­ний бы­ло од­ним из глав­ных со­ци­аль­ных ло­зун­гов. Ко­ли­че­ство квад­рат­ных мет­ров на че­ло­ве­ка, ин­же­нер­ное обес­пе­че­ние (теп­ло, во­да, элек­три­че­ство), до­ступ к об­ра­зо­ва­нию, к ме­ди­цине, к куль­ту­ре бы­ли пред­ме­том ярост­ной борь­бы. В мас­со­вом жи­лье это пре­вра­ти­лось в нор­мы — за­ко­ны.

На­до при­знать, ми­ни­маль­ных по­ка­за­те­лей мно­го где уда­лось до­стичь. В Рос­сии прак­ти­че­ски нет тру­щоб или фа­вел, вез­де элек­три­че­ство, отоп­ле­ние и ка­на­ли­за­ция, по­чти вез­де горячая во­да и газ. Для XIX ве­ка это фан­та­сти­че­ское чу­до. Обо­рот­ная сто­ро­на де­ла в том, что нор­ми­ро­ван­ный «ми­ни­мум жиз­ни» не поз­во­ля­ет раз­ви­вать­ся в сто­ро­ну мак­си­му­ма, ко­то­рый ста­но­вит­ся от­кло­не­ни­ем от норм. В го­ро­де из от­тал­ки­ва­ю­щих­ся друг от дру­га до­мов не об­ра­зу­ет­ся улиц, нет ме­ста для ма­га­зи­нов или ка­фе, здесь не по­лу­ча­ет­ся вы­стро­ить пло­ща­ди с те­ат­ра­ми, му­зе­я­ми, клу­ба­ми, здесь невоз­мож­но да­же по­стро­ить дом, от­ли­ча­ю­щий­ся от ти­по­во­го. Ес­ли до­ма уста­ре­ли, сно­сят их все сра­зу и за­ме­ня­ют но­вы­ми — ти­по­вы­ми же. Ми­ни­мум раз­но­об­ра­зия, ми­ни­мум куль­ту­ры, ми­ни­мум по­треб­ле­ния — все ми­ни­му­мы ста­ли за­ко­на­ми го­род­ской жиз­ни.

Мик­ро­рай­он — это тип рас­се­ле­ния ин­ду­стри­аль­но­го об­ще­ства. То­ни Гар­нье, ав­тор пер­вой кни­ги «Ин­ду­стри­аль­ный го­род », сам Ле Кор­бю­зье в пер­вых гра­до­стро­и­тель­ных про­ек­тах (план Ву­а­зен, « Лу­че­зар­ный го­род »), Эрнст Май в Гер­ма­нии, по­том в СССР, бра­тья Вес­ни­ны мыс­ли­ли но­вые жи­лые рай­о­ны как про­дол­же­ние фаб­рик и за­во­дов. До­ма сто­я­ли стро­го по по­ряд­ку, как про­дук­ты про­из­вод­ства на скла­де го­то­вых из­де­лий. Ску­дость этой жиз­ни бы­ла осо­зна­на не сра­зу, на­о­бо­рот, сна­ча­ла в ви­зу­аль­ном сход­стве но­вых рай­о­нов с кон­вей­е­ра­ми по про­из­вод­ству « ми­ни­му­ма жиз­ни » был мощ­ный жиз­не­утвер­жда­ю­щий па­фос. Они силь­но от­ли­ча­лись от ра­бо­чих сло­бо­док XIX ве­ка. Но по­сте­пен­но осо­зна­ние ску­до­сти все же при­шло.

Па­рал­лель­но с жи­льем для ра­бо­чих в ХХ ве­ке раз­ви­вал­ся дру­гой иде­ал — го­род- сад Эбе­ни­зе­ра Го­вар­да. По ре­зуль­та­там это ны­неш­няя клас­си­че­ская аме­ри­кан­ская и ев­ро­пей­ская субур­бия. Го­вард был со­ци­а­ли­стом, он пред­по­ла­гал в сво­ем го­ро­де- са­де зо­ны про­из­вод­ства и сель­ско­го хо­зяй­ства, он стро­ил об­щи­ну тру­дя­щих­ся, но все это от­па­ло со вре­ме­нем. Оста­лась пла­ни­ро­воч­ная ос­но­ва — се­мей­ные кот­те­джи сре­ди са­дов плюс ми­ни­маль­ная ин­фра­струк­ту­ра. Кла­ренс Пер­ри, аме­ри­кан­ский по­сле­до­ва­тель Го­вар­да, со­здал пер­вый из та­ких го­ро­дов — Ред­борн, а впо­след­ствии их стро­и­тель­ство ста­ло ча­стью « но­во­го кур­са » Ру­звель­та. Кот­те­джи рас­по­ла­га­лись во­круг цен­траль­ной пло­ща­ди со шко­лой, мэ­ри­ей, цер­ко­вью и ма­га­зи­ном.

Ес­ли ве­рить Спи­ро Ко­сто­фу, то со­еди­не­ние го­ро­да- са­да с но­вым ин­ду­стри­аль­ным жи­льем про­изо­шло во Фран­ции в на­ча­ле 1930-х. Идея, прав­да, но­си­лась в воз­ду­хе — ко­гда Ма­я­ков­ский пи­шет « че­рез четыре го­да здесь бу­дет го­род- сад », он име­ет в ви­ду Куз­нецк (поз­же став­ший Но­во­куз­нец­ком), ко­то­рый за­стра­и­ва­ет­ся «строч­ной за­строй­кой » по про­ек­ту Эрн­ста Мая. Про­ект жи­ло­го кон­вей­е­ра не ме­ша­ет ему ви­деть здесь го­род- сад, хо­тя изоб­ре­та­тель сти­хов ле­сен­кой мог бы уви­деть неко­то­рое од­но­об­ра­зие пла­на за­строй­ки. Во Фран­ции бы­ла вос­при­ня­та прин­ци­пи­аль­ная идея Го­вар­да — жи­во­пис­ная пла­ни­ров­ка. До­ро­ги идут не пря­мо, а по ре­лье­фу. Мно­го­квар­тир­ный дом за­ме­ня­ет кот­тедж. До­ма ста­вят­ся не в ряд, а каждый — как дик­ту­ет ему его по­лян­ка. « Жорж Бе­нуа- Ле­ви и Ан­ри Сел­лье по­сле кра­ха част­но­го рын­ка жи­ло­го стро­и­тель­ства (по­след­ствия Пер­вой ми­ро­вой вой­ны) адап­ти­ро­ва­ли мо­дель го­ро­да- са­да для сво­ей ра­бо­ты. Пер­вые про­ек­ты бы­ли в сти­ле Леч­вор­та (го­род Го­вар­да.— Г. Р.), за­тем по­яви­лась бо­лее плот­ная за­строй­ка. Шатне и Плес­си де­мон­стри­ру­ют обе фа­зы: они пла­ни­ро­ва­лись в ан­глий­ской ма­не­ре, но к на­ча­лу трид­ца­тых го­дов ин­ди­ви­ду­аль­ные до­ма ста­ли сме­нять­ся че­ты­рех­этаж­ны­ми зда­ни­я­ми».

Го­вард опи­рал­ся на мощ­ную тра­ди­цию ан­глий­ско­го жи­во­пис­но­го пар­ка. Мик­ро­рай­он — это по­ра­зи­тель­ное со­еди­не­ние эле­мен­тар­ней­ше­го пря­мо­уголь­но­го « ми­ни­му­ма жиз­ни » с жи­во­пис­ной пла­ни­ров­кой. Это как бы Пав­ловск, где вме­сто двор­ца, хра­ма Друж­бы, га­ле­реи Апол­ло­на по­став­ле­ны пя­ти­этаж­ки. Толь­ко вме­сто пре­крас­ных пей­за­жей по­лу­ча­ют­ся пу­сты­ри, по­то­му что жи­те­ли не в со­сто­я­нии уха­жи­вать за этой жи­во­пис­но­стью. Пу­стырь с го­лу­бят­ней, пу­стырь с ка­че­ля­ми. К это­му до­бав­ля­ют­ся шко­ла и дет­ский сад, по­ли­кли­ни­ка и ма­га­зин, взя­тые у Пер­ри. Са­мо сло­во « мик­ро­рай­он », ес­ли ве­рить Вя­че­сла­ву Гла­зы­че­ву, пер­во­на­чаль­но яв­ля­лось пе­ре­во­дом его « neighborhood ». Хо­тя по­ве­рить труд­но.

Здесь воз­ни­ка­ла од­на пробле­ма — как рас­ста­вить пря­мо­уголь­ни­ки ин­ду­стри­аль­ных жи­лых из­де­лий, что­бы воз­ни­кал эф­фект « жи­во­пис­но­сти ». На по­мощь при­шли опы­ты рус­ско­го аван­гар­да. Ес­ли по­смот­реть на пла­ны пер­вых со­вет­ских мик­ро­рай­о­нов 1960-х, то оче­вид­но, что их ав­то­ры не про­сто ви­де­ли, а тща­тель­но изу­ча­ли «про­у­ны » Эля Ли­сиц­ко­го — имен­но по­это­му до­ма ста­но­вят­ся друг к дру­гу под стран­ны­ми уг­ла­ми, пря­мо­уголь­ни­ки та­ин­ствен­но стал­ки­ва­ют­ся, об­ра­зуя ще­ли, по­доб­ные по­ра­зив­шей ме­ня в дет­стве. Мож­но пред­ста­вить это­го не­из­вест­но­го мне ма­сте­ра, ко­то­рый со­став­лял до­ма 34 и 36 по Пет­ро­за­вод­ской ули­це, ра­ду­ясь от­те­пе­ли и про­кли­ная ста­ли­низм, оста­но­вив­ший твор­че­ский по­лет су­пре­ма­тиз­ма.

У Кар­ла Поп­пе­ра в « От­кры­том об­ще­стве » есть сле­ду­ю­щее рас­суж­де­ние. « Об­ще­ство по­сте­пен­но мо­жет стать тем, что я хо­чу на­звать „ аб­стракт­ным об­ще­ством“. Свой­ства „ аб­стракт­но­го об­ще­ства“мож­но объ­яс­нить при по­мо­щи од­ной ги­пер­бо­лы. Мы мо­жем во­об­ра­зить об­ще­ство, в ко­то­ром лю­ди прак­ти­че­ски ни­ко­гда не встре­ча­ют­ся ли­цом к ли­цу. В та­ком об­ще­стве все де­ла со­вер­ша­ют­ся ин­ди­ви­ду­у­ма­ми в пол­ной изо­ля­ции, и эти ин­ди­ви­ду­у­мы свя­зы­ва­ют­ся друг с дру­гом при по­мо­щи пи­сем или те­ле­грамм и разъ­ез­жа­ют в за­кры­тых ав­то­мо­би­лях. ( Искус­ствен­ное осе­ме­не­ние поз­во­ли­ло бы да­же раз­мно­жать­ся без лич­ных кон­так­тов.) Такое вы­ду­ман­ное об­ще­ство мож­но на­звать „ пол­но­стью аб­стракт­ным или без­лич­ным об­ще­ством“. Ин­те­рес­но, что на­ше со­вре­мен­ное об­ще­ство во мно­гих от­но­ше­ни­ях на­по­ми­на­ет такое со­вер­шен­но аб­стракт­ное об­ще­ство. Хо­тя мы не все­гда ез­дим в оди­ноч­ку в за­кры­тых ав­то­мо­би­лях (а стал­ки­ва­ем­ся ли­цом к ли­цу с ты­ся­ча­ми лю­дей, про­хо­дя­щих ми­мо нас на ули­це), од­на­ко мы очень близ­ки к то­му, как ес­ли бы мы это де­ла­ли,— мы не уста­нав­ли­ва­ем, как пра­ви­ло, ни­ка­ких лич­ных кон­так­тов со встре­тив­ши­ми­ся нам. Име­ет­ся мно­же­ство лю­дей в со­вре­мен­ном об­ще­стве, ко­то­рые или со­всем не всту­па­ют в непо­сред­ствен­ные лич­ные свя­зи, ли­бо всту­па­ют в них очень ред­ко, ко­то­рые жи­вут в ано­ним­но­сти и оди­но­че­стве, а сле­до­ва­тель­но, в несча­стье».

Это на­пи­са­но во вре­мя вой­ны. Еще не бы­ло ни ин­ду­стри­аль­но­го стро­и­тель­ства, ни та­ко­го чис­ла ав­то­мо­би­лей. Мне ка­жет­ся, что ми­к­ро­рай­о­ны и ста­ли спо­со­бом рас­се­ле­ния «аб­стракт­ных лю­дей ». Ну­ле­вая при­над­леж­ность, ну­ле­вая со­ци­аль­ность, ну­ле­вое са­мо­вы­ра­же­ние по ме­сту жи­тель­ства. Лю­ди как про­дол­же­ние фаб­рик, жи­лье как за­вод для вос­про­из­вод­ства ра­бо­чей си­лы.

Но они стре­мят­ся стать дру­ги­ми. Слить­ся с при­ро­дой и пре­одо­леть соб­ствен­ную ми­ни­маль­ность пу­тем аван­гард­но­го рас­кре­по­ще­ния. Это глу­бо­ко, уди­ви­тель­но про­ти­во­есте­ствен­но. Но, с дру­гой сто­ро­ны, это точ­ное мор­фо­ло­ги­че­ское со­от­вет­ствие об­ще­ству, вы­хо­дя­ще­му из ин­ду­стри­аль­но­го со­сто­я­ния. Чем- то это на­по­ми­на­ет Ки­ра Булы­че­ва, пла­не­ту ро­бо­тов, ко­то­рые за­ве­ли се­бе ро­бо­тов- птиц, ко­шек, со­ба­чек и т. д., что­бы по­хо­дить на на­сто­я­щих лю­дей. Жаль, что он не до­вел ме­та­фо­ру до кон­ца, не при­ду­мал мик­ро­рай­о­нов, где они са­москла­ди­ру­ют­ся на ночь, пы­та­ясь, сле­дуя за­ве­там рус­ско­го аван­гар­да, об­ра­зо­вать су­пре­ма­ти­че­скую ком­по­зи­цию.

Москва, ули­ца Ай­ва­зов­ско­го

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.