« Из­жить недо­ве­рие и от­вра­ще­ние к кра­е­вед­че­ским му­зе­ям »

Kommersant Weekend - - афиша - Алек­сандра Се­ли­ва­но­ва о но­вом Му­зее аван­гар­да

В га­ле­рее «На Ша­бо­лов­ке», вхо­дя­щей в объ­еди­не­ние «Вы­ста­воч­ные за­лы Моск­вы», от­крыл­ся Му­зей аван­гар­да. По­ка сда­на «пер­вая оче­редь » экс­по­зи­ции — вто­рая и тре­тья бу­дут го­то­вы, со­от­вет­ствен­но, в сен­тяб­ре и де­каб­ре. Алек­сандра Се­ли­ва­но­ва, ку­ра­тор га­ле­реи «На Ша­бо­лов­ке» и со­зда­тель Му­зея аван­гар­да, рас­ска­за­ла Анне Тол­сто­вой, для че­го все это нужно Раз вы на­зва­лись Му­зе­ем аван­гар­да, ска­жи­те, что такое аван­гард? Что ка­са­ет­ся бо­лее ши­ро­ко­го по­ля ис­то­рии ис­кусств, сло­во « аван­гард », как мы по­сте­пен­но убеж­да­ем­ся, не очень удач­ное. Но это удоб­ное сло­во для опи­са­ния ар­хи­тек­ту­ры 1920-х го­дов, что­бы не уточ­нять все вре­мя: « кон­струк­ти­визм », « ра­ци­о­на­лизм » или ар­хи­тек­то­ры, ко­то­рые се­бя ни к ка­ко­му на­прав­ле­нию не от­но­си­ли, как тот же Мель­ни­ков. Это зон­тич­ный тер­мин, ко­то­рый поз­во­ля­ет на­звать всех, кто за­ни­мал­ся пла­сти­че­ски­ми и со­ци­аль­ны­ми экс­пе­ри­мен­та­ми в об­ла­сти ар­хи­тек­ту­ры с, услов­но го­во­ря, 1923-го по 1932–1933 го­ды. Есть Му­зей пе­тер­бург­ско­го аван­гар­да в до­ме Ма­тю­ши­на, фи­ли­ал Му­зея ис­то­рии Пе­тер­бур­га, есть част­ная кол­лек­ция под на­зва­ни­ем «Му­зей ис­кус­ства аван­гар­да », но, на­сколь­ко я по­ни­маю, вы от­кры­ли пер­вый про­сто Му­зей аван­гар­да. На­зва­ние услов­но, по­то­му что это некий ги­брид кра­е­вед­че­ско­го и ар­хи­тек­тур­но­го му­зея, му­зей, по­свя­щен­ный ло­каль­ной ис­то­рии кон­крет­но­го рай­о­на, ко­то­рый весь сфор­ми­ро­вал­ся во вто­рой по­ло­вине 1920-х го­дов, и здесь по­лу­чи­лась на­столь­ко плот­ная сре­да, что она поз­во­ля­ет уви­деть в це­лост­но­сти всю уто­пи­че­скую про­грам­му фор­ми­ро­ва­ния но­во­го бы­та и со­вет­ско­го че­ло­ве­ка. Соб­ствен­но, уже го­да три как есть Ша­бо­лов­ский куль­тур­ный кла­стер, некое ту­ри­сти­че­ское ме­сто, ку­да мож­но при­е­хать и уви­деть мак­си­маль­но ши­ро­ко всю ти­по­ло­гию но­вых со­ору­же­ний, кро­ме клу­ба. Все осталь­ное есть, и это объ­ек­ты вы­со­ко­го ка­че­ства, из­вест­ные во всем ми­ре: Шу­хов­ская баш­ня, об­ще­жи­тие Тек­стиль­но­го ин­сти­ту­та Ни­ко­ла­е­ва, Хав­ско-Ша­бо­лов­ский жил­мас­сив — един­ствен­ный гра­до­стро­и­тель­ный экс­пе­ри­мент ра­ци­о­на­ли­стов. Все это вме­сте поз­во­ля­ет до­ста­точ­но ши­ро­ко осве­тить те­му ар­хи­тек­ту­ры аван­гар­да — про­во­дить па­рал­ле­ли и вы­стра­и­вать ти­по­ло­ги­че­ские ря­ды. На­вер­ное, му­зей дол­жен бы был на­зы­вать­ся «Му­зей ар­хи­тек­ту­ры аван­гар­да на Ша­бо­лов­ке». Я име­ла в ви­ду, что раз­го­во­ры о Му­зее аван­гар­да ве­дут­ся дав­но. Вот, де­скать, ес­ли по­стро­ить в Москве боль­шой го­су­дар­ствен­ный му­зей рус­ско­го аван­гар­да, то то­гда и на­сту­пит без­услов­ное при­зна­ние это­го ис­кус­ства. Есть ли у вас та­кие же сверх­за­да­чи? Всем нам хо­ро­шо по­нят­но, что на­ше ар­хи­тек­тур­ное на­сле­дие аван­гар­да в тя­же­лом со­сто­я­нии. Не­смот­ря на то, что его огром­ное вли­я­ние на ми­ро­вую ар­хи­тек­ту­ру XX да и XXI ве­ка всем оче­вид­но, об этом мно­го ска­за­но и на­пи­са­но, са­ми зда­ния по- преж­не­му нуж­да­ют­ся в за­щи­те. Что го­во­рить о шко­лах, фаб­ри­ках- кух­нях, про­мыш­лен­ных объ­ек­тах и жи­лых до­мах, ес­ли со­всем недав­но на­до бы­ло спа­сать от де­мон­та­жа и пе­ре­но­са Шу­хов­скую баш­ню... Од­на из на­ших сверх­за­дач — как раз объ­яс­нять цен­ность это­го на­сле­дия, в том чис­ле и как це­лост­ной сре­ды, и спо­соб­ство­вать вклю­че­нию зда­ний в спис­ки охра­ны на­сле­дия. Кро­ме то­го, сверх­за­да­ча у все­го, чем мы за­ни­ма­ет­ся

по­след­ние го­ды и в Цен­тре аван­гар­да, и в га­ле­рее «На Ша­бо­лов­ке », это по­пы­тать­ся объ­яс­нить куль­тур­ные яв­ле­ния этой эпо­хи не толь­ко че­рез ис­кус­ство­вед­че­ский ра­курс, но и че­рез со­ци­аль­ный. То, что этот му­зей имен­но здесь и по­гру­жен в ло­каль­ную сре­ду, где есть лю­ди, ко­то­рые тут ко­гда- то жи­ли и ис­пы­ты­ва­ют ко все­му это­му неж­ные, но­сталь­ги­че­ские чув­ства — на­при­мер, вза­хлеб рас­ска­зы­ва­ют, как бы­ла устро­е­на жизнь в пер­вом до­ме- ком­муне,— поз­во­ля­ет за­нять­ся ар­хео­ло­ги­ей аван­гар­да. Есть кни­га Вик­то­ра Бучли « Ар­хео­ло­гия со­ци­а­лиз­ма » о до­ме Нар­ком­фи­на — это об­щий под­ход, ко­то­рый у нас по­че­му- то до сих пор су­ще­ству­ет в за­ча­точ­ном со­сто­я­нии. Как жи­ли лю­ди в до­мах­ком­му­нах, как дол­го они го­то­вы бы­ли так жить, как быст­ро на­ча­лись ре­кон­струк­ции — мне хо­те­лось по­ка­зать этот ме­ха­низм, как он был при­ду­ман, ра­бо­тал, на­чал ло­мать­ся и что с ним ста­но­ви­лось. Сверх­за­да­ча — по­ка­зать уни­каль­ность это­го экс­пе­ри­мен­та, его зна­че­ние в ми­ро­вом мас­шта­бе, и по­сте­пен­но при­учить лю­дей к мыс­ли, что это не кош­мар­ное вче­ра, а очень ин­те­рес­ное по­за­по­за­вче­ра —и в то же вре­мя вполне ак­ту­аль­ное се­го­дня. По­то­му что ка­кие- то со­ци­аль­но- ар­хи­тек­тур­ные идеи то­го вре­ме­ни мне очень близ­ки — в дей­стви­тель­но­сти пло­хо бы­ло ис­пол­не­ние, но са­ми за­мыс­лы тех ар­хи­тек­то­ров мне ка­жут­ся очень удач­ны­ми. Я пы­та­юсь об этом рас­ска­зы­вать раз­ны­ми спо­со­ба­ми — на экс­кур­си­ях, лек­ци­ях и те­перь на экс­по­зи­ции. Из че­го со­сто­ит экс­по­зи­ция? Му­зей де­лит­ся на три ча­сти. Од­на часть кон­цеп­ту­аль­ная, она свя­за­на с иде­я­ми эпо­хи — мы вы­чле­ни­ли семь объ­ек­тов, скон­цен­три­ро­ван­ных имен­но здесь, о ко­то­рых мож­но рас­ска­зать как о зна­ко­вых с точ­ки со­дер­жа­ния и ти­по­ло­гии. Они об­слу­жи­ва­ли че­ло­ве­ка от рож­де­ния до смерти, от яс­лей и дет­ских са­дов, встро­ен­ных в до­ма-ком­му­ны, до кре­ма­то­рия в Дон­ском мо­на­сты­ре, пер­во­го кре­ма­то­рия Моск­вы. Это чер­те­жи, ар­хив­ные фо­то­гра­фии, пуб­ли­ка­ции в жур­на­лах 1920-х и 1930-х го­дов, ки­но­хро­ни­ка. На­при­мер, за­ме­ча­тель­ный ре­клам­ный фильм, по­свя­щен­ный кре­ма­то­рию — со все­ми по­дроб­но­стя­ми, как он функ­ци­о­ни­ру­ет. К ним при­мы­ка­ет аудио­часть — за­пи­си, ко­то­рые мы де­ла­ли по­след­ние два го­да, вос­по­ми­на­ния са­мых раз­ных лю­дей, свя­зан­ные с эти­ми объ­ек­та­ми. Сей­час ак­цент сде­лан на трех объ­ек­тах: Шу­хов­ская баш­ня, пер­вый дом- ком­му­на ар­хи­тек­то­ра Воль­фен­зо­на и Да­ни­лов­ский уни­вер­маг. В сен­тяб­ре мы до­бав­ля­ем два объ­ек­та, свя­зан­ных с уче­бой: это кон­струк­ти­вист­ская шко­ла на Дро­вя­ной пло­ща­ди и об­ще­жи­тие сту­ден­тов Тек­стиль­но­го ин­сти­ту­та. И к де­каб­рю по­след­ние два — Хав­ско- Ша­бо­лов­ский жил­мас­сив и Кре­ма­то­рий. Все осталь­ное — это пред­мет­ный мир. От­ку­да он бе­рет­ся? Од­на сте­на с ячей­ка­ми по­свя­ще­на от­дель­ным до­мам за пре­де­ла­ми этих се­ми объ­ек­тов, ко­то­рые важ­ны для ло­каль­но­го со­об­ще­ства — лю­ди ста­ли к нам при­хо­дить, при­но­сить ве­щи, мы что- то бе­рем, что- то нет. На­при­мер, вот эти под­зо­ры — уди­ви­тель­но, что в кон­струк­ти­вист­ских до­мах такое ис­поль­зо­ва­лось. Или вот, на­при­мер, вит­ри­на с дет­ски­ми иг­руш­ка­ми и иг­ра­ми, про­да­вав­ши­ми­ся в Да­ни­лов­ском уни­вер­ма­ге: на­шел­ся чу­дес­ный че­ло­век, ко­то­рый жил в со­сед­нем до­ме, ко­гда был ма­лень­ким,— ма­ма его очень лю­би­ла, от­ме­ча­ла его день рож­де­ния каждый ме­сяц и вся­кий раз де­ла­ла ему ка­кой- то по­да­рок, а он все это со­хра­нил и при­нес нам. Кро­ме то­го, это воз­мож­ность по­го­во­рить о до­ре­во­лю­ци­он­ной ис­то­рии рай­о­на, о про­из­вод­ствах, ко­то­рые здесь бы­ли, фаб­ри­ка Бро­кар, за­вод Ба­ри — они все плав­но вте­ка­ют в ис­то­рию XX ве­ка, по­то­му что они транс­фор­ми­ру­ют­ся в круп­ней­шие ин­ду­стри­аль­ные цен­тры, во­круг ко­то­рых и воз­ни­ка­ют эти жил­мас­си­вы. Мно­гие ве­щи здесь со­бра­ны од­ним че­ло­ве­ком, Ильей Мал­ко­вым, ко­то­рый всю жизнь про­жил в этом рай­оне и не мог прой­ти ми­мо ни од­ной тран­шеи, что­бы не най­ти там оскол­ки до­ре­во­лю­ци­он­ной по­су­ды, кир­пи­чи с клей­ма­ми. Все это хра­ни­лось у него до­ма, и, ко­гда наш му­зей от­крыл­ся, он от­дал нам свою кол­лек­цию. И за­ра­зил этим дру­гих лю­дей, ко­то­рые те­перь каждый день нам что- то несут, бла­го про­грам­ма «Моя ули­ца » предо­став­ля­ет за­ме­ча­тель­ные воз­мож­но­сти для то­го, что­бы ви­деть все эти куль­тур­ные слои. По боль­шей ча­сти это му­сор, но его мож­но вос­при­ни­мать и как но­вую ар­хео­ло­гию XX ве­ка: для про­фес­си­о­наль­ных ар­хео­ло­гов это цен­но­сти не име­ет, но для ощу­ще­ния па­мя­ти ме­ста очень важ­но. Страсть к со­вет­ским ве­щам — это ведь хип­стер­ская мо­да, как про­ве­сти грань меж­ду мод­ным ка­фе и му­зе­ем? Оби­жа­е­те. Но­сталь­гия по со­вет­ско­му но­во­го по­ко­ле­ния — это как раз то, от че­го я бы хо­те­ла ди­стан­ци­ро­вать­ся. Это все же не аб­стракт­ные «при­коль­ные та­рел­ки» из 1920-х — это ве­щи лич­ные, при­вя­зан-

ные к кон­крет­ным био­гра­фи­ям. И я ста­ра­юсь их по­ка­зы­вать как му­зей­ные пред­ме­ты, а не как на­бор при­ко­лов про ком­му­ну. Это ма­те­ри­аль­ные до­ка­за­тель­ства то­го, что это бы­ло и лю­ди в этом жи­ли. На дру­гой стене вы ча­стич­но ре­кон­стру­и­ро­ва­ли це­лую квар­ти­ру? Это ин­вен­та­ри­за­ция до­ма для ра­бо­чих, ко­то­рый был устро­ен как дом- ком­му­на с ко­ри­дор­ной си­сте­мой. В нем со­хра­ни­лось мно­го встро­ен­ных эле­мен­тов, встро­ен­ной ме­бе­ли — по пра­ви­лам до­ма нель­зя бы­ло въез­жать со всей ме­бе­лью. Дом сто­ит, ожи­дая ре­кон­струк­ции, и мы смог­ли изъ­ять от­ту­да ка­кие- то ти­по­вые ве­щи и сде­лать раз­верт­ку квар­ти­ры, где есть вход­ная часть, есть эле­мен­ты встро­ен­но­го гар­де­роба, есть встро­ен­ная ме­бель для кух­ни и сан­уз­ла, есть руч­ки, элек­три­ка, вен­ти­ля­ция. Так как все это бы­ло очень хо­ро­шо за­креп­ле­но, с эти­ми ве­ща­ми ни­че­го не про­изо­шло за 80 лет, и мы смог­ли их по­ка­зать. Дом, со­от­вет­ству­ю­щий кон­цеп­ци­ям со­ци­аль­ных экс­пе­ри­мен­тов это­го вре­ме­ни с ча­стич­ным обоб­ществ­ле­ни­ем бы­та, в ре­аль­но­сти имел на­чин­ку по ди­зай­ну аб­со­лют­но до­ре­во­лю­ци­он­ную — ни­ка­кой это не ВХУТЕМАС, не род­чен­ков­ские лег­кие ве­щи. Эта тя­же­лая, мас­сив­ная ме­бель — из­нан­ка аван­гар­да, и об этом ин­те­рес­но по­го­во­рить: как при­спо­саб­ли­ва­лись ар­хи­тек­то­ры, пы­та­ясь во­пло­тить идеи, но не имея при этом ни­ка­ких тех­но­ло­гий. Мне ка­жет­ся, в идее ва­ше­го му­зея за­ло­жен кон­фликт: как из­вест­но, рас­цвет кон­струк­ти­виз­ма при­шел­ся на кам­па­нию против кра­е­ве­дов, из­ни­что­жив­шую кра­е­ве­де­ние на кор­ню, а вы, на­хо­дясь в са­мом серд­це кон­струк­ти­вист­ско­го рая, про­па­ган­ди­ру­е­те ка­кие- то бур­жу­аз­но-кра­е­вед­че­ские идеи. Ко­неч­но, наш под­ход из дру­гой эпо­хи. Се­ли­му Ома­ро­ви­чу ХанМа­го­ме­до­ву бы­ли ин­те­рес­ны толь­ко про­ек­ты, а ни в ко­ей ме­ре не их ре­а­ли­за­ция: в сво­их кни­гах он не уде­лял ни ма­лей­ше­го вни­ма­ния то­му, что бы­ло на са­мом де­ле. Мне как ис­сле­до­ва­те­лю сле- ду­ю­ще­го по­ко­ле­ния ин­те­рес­но, что по­лу­ча­лось из про­ек­тов. По­лу­ча­лось мно­гое, но ин­фор­ма­ция со­хра­ня­ет­ся кру­пи­ца­ми, и имен­но этим цен­ны вос­по­ми­на­ния. По­то­му что един­ствен­ный ис­точ­ник, на­при­мер, зна­ет о том, что в до­ме- ком­муне Воль­фен­зо­на дей­стви­тель­но ра­бо­тал клуб, и там бы­ла круп­ней­шая те­ат­раль­ная сту­дия, ко­то­рая бы­ла из­вест­на вплоть до 1950-х го­дов, а на кры­ше функ­ци­о­ни­ро­вал лет­ний ки­но­те­атр, как и со­ля­рий с ду­ше­вы­ми ка­би­на­ми. То есть все, что мы ви­дим в про­ек­те, бы­ло во­пло­ще­но и как- то жи­ло. А ни­ка­ких га­зет­ных пуб­ли­ка­ций по это­му по­во­ду не бы­ло? Об этом — ни­че­го. Ка­кие- то ру­га­тель­ные пуб­ли­ка­ции по­яв­ля­ют­ся в тот мо­мент, ко­гда дом от­крыл­ся: ста­тьи на­счет то­го, что в ду­ше про­рва­ло ка­на­ли­за­цию и за­то­пи­ло весь под­вал и сто­ло­вую. Но ме­ня ин­те­ре­су­ет, как это все су­ще­ство­ва­ло в ре­аль­но­сти на про­тя­же­нии дол­го­го вре­ме­ни. Меч­та лю­бо­го му­зея — что­бы по­се­ти­тель при­шел не од­на­жды, что­бы он вер­нул­ся. Как вы со­би­ра­е­тесь при­вле­кать пуб­ли­ку? Я ви­де­ла Му­зей аван­гар­да как куль­тур­ный центр рай­о­на, при­бли­зи­тель­но так, как сде­ла­но в Вай­сен­хо­фе в Штут­гар­те: ко­гда ту­да при­ез­жа­ют с ту­ри­сти­че­ским це­ля­ми, то пер­вым де­лом мож­но прий­ти в та­кой центр, по­лу­чить всю необ­хо­ди­мую ин­фор­ма­цию и от­прав­лять­ся гу­лять в му­зей под от­кры­тым небом. Мне ка­за­лось, что этот куль­тур­ный центр — ло­каль­ная ма­лень­кая точ­ка, в ко­то­рой скон­цен­три­ро­ва­на ин­фор­ма­ция обо всем и ко­то­рой не нужно рас­ши­рять­ся, по­то­му что ее ре­аль­ные мас­шта­бы — ки­ло­метр во­круг Шу­хов­ской баш­ни. Но уди­ви­тель­ным об­ра­зом это все ста­ло мо­мен­таль­но ра­бо­тать: фак­ти­че­ски каждый день к нам при­хо­дят лю­ди, ко­то­рые жи­вут в та­ких же до­мах, но, до­пу­стим, на Крас­ной Пресне, и им ин­те­рес­но, и они хо­тят рас­ска­зать, что там так же или ина­че. Это боль­шой пласт кол­лек­тив­ной па­мя­ти и ис­то­рии го­ро­да, ко­то­рый ни­как не вы­яв­лен, ни­где не му­зе­е­фи­ци­ро­ван и ни­где не стал пло­щад­кой для об­суж­де­ния. В бу­ду­щем го­ду все это бу­дет раз­ви­вать­ся, и я пла­ни­ро­ва­ла в круг­лых вит­ри­нах раз или два в ме­сяц де­лать смен­ные экс­по­зи­ции, по­свя­щен­ные кон­крет­ным до­мам или кон­крет­ным те­мам. На­при­мер, сов­мест­но с «Ме­мо­ри­а­лом » по­ка­зать ис­то­рию ла­ге­ря для де­тей вра­гов народа в Да­ни­лов­ском мо­на­сты­ре. Вы со­труд­ни­ча­е­те с дру­ги­ми му­зе­я­ми? У нас есть ве­щи Вла­ди­ми­ра Шу­хо­ва, ко­то­рые мы по­про­си­ли в Му­зее Моск­вы: его сте­рео­скоп и сте­рео­фо­то­ап­па­рат нам да­ли на дли­тель­ный срок экс­по­ни­ро­ва­ния, по­то­му что в по­сто­ян­ной экс­по­зи­ции Му­зея Моск­вы для это­го труд­но най­ти ме­сто. Мы дру­жим с Му­зе­ем ин­ду­стри­аль­ной куль­ту­ры и ре­гу­ляр­но у них что- то бе­рем. В иде­а­ле во мно­гих рай­о­нах Моск­вы долж­ны по­явить­ся та­кие мик­ро­му­зеи, ко­то­рые бу­дут куль­тур­ны­ми цен­тра­ми и ме­ста­ми со­сре­до­то­че­ния ло­каль­ной па­мя­ти. Пер­во­сте­пен­ная за­да­ча — из­жить недо­ве­рие и от­вра­ще­ние к кра­е­вед­че­ским му­зе­ям.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.